«Дзюба сорвался: «Еще раз так сделаешь — настучу!» Откровения таланта «Спартака» — о допинге, Карпине и деньгах
В победном Суперфинале Кубка России с «Краснодаром» за «Спартака» сыграли только два воспитанника клубной академии — Александр Максименко и Руслан Литвинов (Даниил Денисов перешел в молодежку из структуры «Зенита»). Да, у соперников своих было тоже два, Агкацев и Сперцян. И все же выходцы из спартаковской школы приучили к тому, что приносят родному клубу минимум пользы.
Один из примеров — Владимир Обухов. Он лучший бомбардир в истории «Спартака-2», выходил с командой в Первую лигу, а еще выиграл два молодежных первенства и дважды финишировал там вторым.
В РПЛ дебютировал в 2012 году. После всего четырех матчей при Карпине Владимир вернулся только в 2014-м — на одну игру под руководством Дмитрия Гунько. Она стала последней для Обухова в красно-белой джерси.
Владимир находился на контракте со «Спартаком» до 2016 года, потом забивал в «Кубани», «Мордовии», «Тамбове», «Ростове» и «Оренбурге». Если бы не дисквалификация из-за допинга, которую Обухов отбывал дважды, славы наверняка было бы больше.
О всех этапах карьеры Обухова в деталях расспросил корреспондент Sport24 Алексей Фаткадынов.
«Карпин едва ли не после каждого взвешивания Веллитона твердил: «Штраф! Штраф!»
— Ты пять лет был на контракте в «Спартаке» — при Карпине, Эмери, потом снова при Карпине — и за это время провел за основу всего пять матчей. Почему так мало?
— Слушай, такое можно сказать не только про меня. Про других парней, которых в мое время привлекали к первой команде, — тоже. Допустим, про Антона Ходырева. Чувак был одарен физически, много бегал, круто владел левой ногой — защитников с такими качествами в России практически не было. А в итоге провел все те же пять матчей за основу. Стал жертвой тенденции.
— Какой?
— Тренеры в «Спартаке» менялись каждые полгода. Например, я начинал при Карпине. Сначала получил три минуты, потом пять, десять. Наконец, 15 — с «Локомотивом». Только начал чувствовать доверие тренера — Карпина меняет Эмери. И, условно, приходит к боссам: «Мне для первого места нужны такие-то игроки». Ему этих игроков покупают — а я снова жду шанса. И не знаю, рассчитывает ли Унаи вообще на меня.
— Тупик?
— Ну, ты сидишь пару месяцев, потом тренер выпускает тебя — но из-за паузы кажется, что выходишь в первый раз. Играешь плохо — снова садишься надолго. Следующий шанс что-то доказать — только на сборах. Весной команда валится, тренер уходит, появляется новый. И все по кругу. Моими конкурентами в «Спартаке» были Дзюба, Веллитон, Эменике, Барриос. Тренеры ставили новичков, а не воспитанников — иначе у акционеров появлялись бы вопросы.
— Дзюба — как раз воспитанник. Каким ты помнишь его в молодости?
— Игровой интеллект у Артема был уже тогда, плюс топово играл корпусом. Сколько голевых отдавал! Просто выставлял руку, ставил ногу на мяч и получал время на принятие решения.
— А чем был хорош Веллитон?
— О, это вообще уникальный товарищ!
— В чем?
— Когда видишь выпуклое пузо, а на нем — кубики, складывается очень странное ощущение, ха-ха! Карпин едва ли не после каждого взвешивания твердил: «Штраф! Штраф!» Веллитон вину признавал: «Тренер, я неправ». Приходила зарплата, Веллитон снимал деньги, на которые его оштрафовали, и нес человеку, который был ответственным за казну.
— В том «Спартаке» вообще хватало интересных персонажей. Допустим, у вас был молодой Рохо, который потом попал в «МЮ» и сборную Аргентины.
— Честно: тогда такое будущее для него представить было невероятно.
— Почему?
— Рохо был качественным жестким защитником, но без видимого потенциала. При Карпине у него была проблема с жировой. Процент постоянно зашкаливал, и его даже спустили в «Спартак-2». Я видел в нем стремление и агрессию, но не на уровень сборной Аргентины.
«Может, кто-то из старичков думал, что я — конченый дегенерат?»
— Как ты сам попал в основу «Спартака»?
— Мы несколько раз сыграли дублем против главной команды во время пауз на сборные. Несколько человек в итоге подтянули к первому «Спартаку». Сначала Киреева, потом Ходырева, после этого меня. Но еще когда нас взяли в дубль, я думал: «Все, это что-то недостижимое».
— Почему?
— Начался очень быстрый и контактный футбол. Во вторую команду спускали опытных ребят. Мне было 16, а другим пацанам — 22–23. Я делился со сверстниками: «Блин, здесь невозможно играть». А рядом сидел Ребко. Он услышал это и выдал: «Вы думаете, здесь невозможно? Вы еще в основе не были! Там вообще голову не поднимете».
— И вот ты попадаешь на тренировку основы. А там…
— Я не мог выйти из квадрата! Поднимался пульс, не хватало кислорода. Даже если выходил из квадрата и мне давали пас, я уже не знал, что делать с мячом, и снова заходил внутрь. В этот момент сильно помог Карпин.
— Чем?
— Сразу сказал: «Мне не нужны от вас голы и голевые. Проводите каждую тренировку на максимуме, потихоньку адаптируясь, и все будет хорошо». Хотя все было далеко не хорошо.
— Что такое?
— Ну смотри: сейчас другое время, молодые общаются со старшими практически наравне. Нет дедовщины, молодняку помогают лидеры. А когда мы переходили, не дай бог потеряешь мяч — сразу шли крики со всех сторон. Может, кто-то из старичков думал, что я — конченый дегенерат? Но в основном все просто были заведенными и хотели выиграть. А мне после такого даже не хотелось снова получать мяч: я прятался за других игроков.
— Карпин не вмешивался?
— Он — нет. Тем более что, когда он играл, пихали еще хлеще. А вот Эмери несколько раз останавливал тренировки из-за этого. И прямо говорил опытным игрокам, что молодым пихать нельзя.
«Я удивился: «Не могу же бить своих». А Эмери мне: «Да вообще пофиг!»
— Недавно Эмери в пятый раз за карьеру взял Лигу Европы. А вас чем удивлял?
— Унаи — суперский тренер. Мне не повезло, что при нем я был слишком молод и поэтому объективно не мог рассчитывать на регулярную игровую практику. Помню, он говорил мне: «Ничего не бойся, тренируйся агрессивно». Я удивился: «Я же не могу бить своих ребят по ногам!» А он: «Да вообще пофиг! Всегда встану за тебя».
— В том «Спартаке» были драки?
— Испанец Родри часто конфликтовал с Дзюбой на тренировках. Родри бил его сзади, и однажды Артем сорвался: «Еще раз так сделаешь — настучу!»
— Настучал?
— Сцепились, да. Помахали кулаками, команда их разнимала, тренировку прервали. Хотя в целом Дзюба уже тогда был душой компании, безостановочно шутил. Однажды заключил спор с Комбаровыми: за день они не должны были сказать ни одного матерного слова, а Дзюба должен был молчать.
— И кто выиграл?
— Проиграли все трое, ха-ха!
— Командные посиделки в том «Спартаке» были?
— Запомнил 2015 год. Тогда одновременно закончился сезон у основы и дубля. Оба состава пошли в баню в Сокольниках — нас было 30 человек. Счет вышел тысяч на 600 рублей. Его закрыл кто-то из основной команды, хоть мы предлагали скинуться. Сидели с восьми вечера до четырех утра.
Допинг в «Торпедо»: «Клуб ежемесячно выделял 5 млн на медикаменты»
— В 2013 году ты ушел в аренду в «Торпедо». Тогда же у тебя взяли допинг-пробу, которая оказалась положительной. Правда, вскрылось это спустя много лет.
— Да. Уже там я понял, что такое российский футбол.
— Как вообще возникла торпедовская аренда?
— Я тогда вроде неплохо провел сборы в «Спартаке», забил «Металлисту», «Бунедкору». Но все равно было ощущение, что играть буду только за дубль. Появился вариант с «Торпедо». Карпин сказал: «Нормально, иди туда».
— Но вышло все плохо.
— Я сразу понял: происходит какая-то херня.
— Как понял?
— В «Спартаке» нам не ставили уколы и не давали таблетки. А в «Торпедо» буквально закидали витаминами: это — от печени, это — для пищеварения. Я спрашивал у других ребят: «Для чего это?» Они объясняли: витамины дают из-за большого количества перелетов. Парней тоже дурили. Врач же не скажет: «Мы колем тебе стероиды».
— Логично.
— Впоследствии я общался с бывшим одноклубником Эдгаром Гаурачем. Оказалось, он еще тогда знал, что «Торпедо» ежемесячно выделяло 5 миллионов на медикаменты — почти 150 тысяч долларов на тот момент.
— История с допингом была в 2013 году. Наказали тебя только 8 лет спустя. Причем сначала дисквалификация была на полгода — а потом ее продлили еще на полгода, уже когда ты ушел из «Ростова» и подписался с «Оренбургом».
— Во время первого срока я успокаивал себя: «Ничего страшного. Люди рвут кресты, не играют по девять месяцев, а я абсолютно здоров». Когда узнал, что дисквалификацию продлили, в первые три дня прям офигевал. А потом махнул рукой: «Хрен с ним». Я тогда был на сборах с «Оренбургом». Сразу пошел к директору клуба Диме Андрееву, и он поддержал меня: «Не волнуйся. Не разрываем с тобой контракт, ждем тебя обратно — поддержим». Подошел ко мне и Личка.
— Что сказал?
— «Мне жаль, что так получилось. Я сильно на тебя рассчитывал, но раз так вышло — езжай домой и будь с семьей, а потом возвращайся». Марцела, кстати, я очень ценю как тренера. Харизма, понимание футбола, настойчивость — он не отказывался от своего стиля игры, несмотря ни на что. Помнишь, мы проиграли «Зениту» 0:8?
— Конечно.
— После игры Личка сказал: «Мне вообще похер! 0:8 или 0:100 — я буду верен нашей идее». И в том сезоне мы в итоге заняли седьмое место. Жаль, что у него так вышло с «Динамо». Личка подвластен эмоциям, поэтому в Москве ему нужно было хорошее окружение и доверие. А когда он постоянно чувствует, что его хотят убрать, это не приведет ни к чему хорошему. «Динамо» должно было сказать «спасибо» за результат и продлить контракт на два года, а его в итоге меньше чем через год убрали.
— «Оренбург» при Личке реально был крутым. Кто из игроков там особенно удивлял?
— Для меня номер один — аргентинец Габриэль Флорентин. Достаточно мощный, хорошо понимал футбол и отлично исполнял. Но у него была большая проблема с головой.
— То есть?
— Мог забить хер на все: «Я устал, хочу домой — не буду находиться здесь». Ругался с тренером. Когда ты один в чужой стране в таком маленьком городе, тебе реально очень тяжело. Я ему говорил: «Ты — топ». Если бы он хотел, то спокойно играл бы в «Зените». Вера — тоже классный футболист.
— Но с лишним весом.
— Ты посмотри на него — из-под стола выглядывает! Если Лукаса загнать в строгие рамки жировой, он потеряется. Надо смотреть не на то, какое у него пузо, а на то, что Вера делает с мячом. Хотя Личка реально пихал ему за лишний вес, это было.
«Чмырить своих и не обращать внимания на иностранцев — русский менталитет»
— Отмотаем немного назад. После «Спартака» у тебя была «Кубань», которую тренировал Евгений Калешин. Как он тебе как тренер? Многие хвалят.
— Калешин — в тройке лучших тренеров в моей карьере, наряду с Эмери и как раз Личкой. Фанатик, одержимый футболом. И реальный топ по потенциалу, пониманию и философии среди российских специалистов.
— Калешин — поклонник Гвардиолы. В нюансах это чувствовалось?
— В «Кубани» Калешин пользовался пятью платными подписками на топовые клубы. Отслеживал там тренировочный процесс, смотрел расписание команд. Доносил для нас мысль: «Футболист — самое ценное в клубе». Это выражалось даже в мелочах.
— В каких?
— Допустим, в клубной столовой первыми всегда ели игроки. А раньше, бывало, сначала залетал персонал — и для футболистов не оставалось условно рыбы или спагетти. Что до футбола — Калешин не хотел играть в «бей-беги». Но, возможно, ему не хватило гибкости.
— В чем?
— Когда не шла игра и нужно было тупо выбивать мяч, Калешину было по хрену: просил разыгрывать. Но по-своему это кайфово. Когда в «Кубани» мы уступали 0:1, но играли в доминирующий футбол, все получали удовольствие от игры. А были тренеры, с которыми я побеждал 3:0 и не чувствовал удовлетворения. Думал: «Ну, окей. Победили и победили».
— Позже в «Тамбове» ты поиграл у Григоряна. Тоже интересный кадр.
— Очень нестандартный тренер. Помню, как учил нас рисовать.
— Рисовать?
— Ага. Мы были в Саранске на базе олимпийского центра. Туда пришел специалист и сказал, что научит рисовать любого. Каждый взял серый карандаш, листок и начал что-то изображать. Григорян говорил, что нет ничего невозможного — нужно только верить в себя.
— Оценил ваши творения?
— У меня получилась какая-то хрень, ха-ха! Мы рисовали человечков: начинали с носа, как будто пишешь закругленную букву «Л». Было забавно: мы футболисты, но вместо теории занимаемся рисованием. Еще запомнились конкурсы от Григоряна.
— Какие?
— Это была пауза на сборные. Мы разделились на две команды и принялись соревноваться. Первая дисциплина — музыкальное ушу. Мы показывали приемы под треки. Потом были боксерские спарринги по одному раунду. И наконец, пели все вместе. Представляешь: собрались футболисты и поют: «Ты пчела — я пчеловод».
— В «Тамбове» ты выдал яркий отрезок. Даже говорил тогда, что твоя цель — сборная России.
— Когда я был в «Тамбове», в сборную не вызывали по итогам одного сезона. Увы. Плюс конкуренты устрашали: Смолов, Дзюба, Кокорин…
— Твой бывший партнер по «Тамбову» и «Спартаку-2» Мелкадзе все же добрался до сборной.
— Очень рад за Жору — он шел к этому. Помню его по «Спартаку-2» физически крепким и одаренным. Когда Мелкадзе был в «Спартаке», над его результативностью смеялись. Но сколько забил Барриос? А ему почему-то никто не предъявляет. Чмырить своих и не обращать внимания на иностранцев — русский менталитет.
«Писарев выдал: «Я хер знает, что делать с Кркичем! Выключай эту херню!»
— Ты не дошел до первой сборной, но прошел через все юношеские и молодежку. Что запомнилось там?
— Детский футбол в России очень сильный. Но потом наступает переломный момент, когда наши остаются на своем уровне, а иностранцы совершают скачок.
— С чем это связываешь?
— Возможно, с методикой.
— А что с ней не так?
— Допустим, у нас в 15 лет были сумасшедшие нагрузки. Тренер Пискарев в «Спартаке» давал такое упражнение: сажаешь партнера себе на шею и приседаешь с ним при неполной амплитуде. И все это — часть суперсерии, в каждой из которой по три подхода. А уже в нем — 10 повторений. Сначала 20 раз делаешь «лягушку» (прыжки вперед с глубоким приседом. — Sport24), потом отжимаешься 20 раз, следом — 10 приседаний с партнером на шее, и завершаешь поднятием таза. И так три круга.
— Сурово.
— Помню, на следующий день спускался задом по лестнице с третьего этажа — ноги ужасно болели.
— В молодежной сборной тебя тренировал Николай Писарев. Сильный тренер?
— Писарев был таким же позитивным, как сейчас в эфирах. Человек, с которым можно было пообщаться не о футболе. В сборной встречались с ним с улыбками на лицах. Все теории были информативные и позитивные — оттуда выходили с ребятами налегке.
— Вспомнишь конкретную историю?
— Я этого не застал, но ребята из предыдущего созыва рассказывали один прикол. На теории Писарев как-то включил матч сборной Испании. А у них был игрок, который реально всех возил рылом, — вроде Кркич.
— Играл в «Барселоне», считался мегаталантом.
— Да. Так вот: Фишка Писарева — садиться в одном ряду с игроками и тыкать указкой на экран, находясь на одном ракурсе с ребятами. И тут оператор включает нарезку матча сборной Испании, где Боян возит соперников. Все смотрят, в зале — тишина. Писарев тоже молчит. И вдруг выдает: «Ну, я хер знает, что с ним делать! Выключай эту херню! Пойдем!»
— Ха-ха!
— Еще Писарев запомнился тем, что всегда чувствовал и понимал, когда мы нарушали режим. Но не тыкал нас этим постоянно.
— А ты нарушал?
— По молодости — очень много играл в компьютер, в основном в Dota. Искал трансляции, следил за ними. Однажды слишком перестарался.
— Как?
— Это было в «Спартаке-2». Мы провели предыгровую тренировку перед выездом в Саратов, а потом зарубились в компьютер. И до самого отъезда. До отправления автобуса в аэропорт — четыре минуты, я подорвался, быстро кинул в рюкзак ноутбук, мышку, зарядку и погнал в автобус. Приезжаем в аэропорт, и понимаю: кроме этих вещей, не взял на выезд вообще ничего!
— Герой.
— Хорошо, что с нами играл Денис Кутин. Он сам из Саратова, связался с кем-то из друзей, и тот подогнал мне бутсы.
— Над Соболевым тоже смеялись из-за того, что он играет в компьютер сразу после матчей. Это нормально?
— Игры на самом деле глобально не мешают футболистам. Хочешь, приведу пример?
— Ну-ка.
— В академии «Спартака» нам говорили: «Ни в коем случае не играйте в компьютерные игры. Вы тупеете и становитесь дегенератами». И тут мы приезжаем на турнир в Италию и видим там ребят из «Аякса». У каждого — своя маленькая PlayStation! Они рубились всей командой! Мы такие: «Что за херня? Игроки лучшей школы мира — с пиэспишками?»
— Так.
— Голландцы нам объяснили: игры развивают реакцию, логику, мышление — клуб даже самостоятельно покупает их для прогресса ребят. Dota развивает командные взаимодействия, CS: GO тоже выходит на другой уровень. Помню, мы вернулись с этими словами к нашему тренеру,
— А он?
— Говорит: «Голландцы ничего не понимают».
«Получаю от проекта с женой кратно больше зарплаты по последнему контракту со «Спартаком»
— После футбольной карьеры ты занялся продюсированием. Расскажи о бизнесе.
— Супруга — стилист, и у нас большой совместный проект. Ведем закрытый телеграм-канал, в который можно попасть по платной подписке. Создаю ботов, управляю налогами в бухгалтерии.
— Что за боты?
— Сейчас в телеграме есть стандартный бот — Tribute. Если создашь закрытый канал, отслеживаешь подписки людей через бот. Человек, который покупает подписку на месяц, видит историю канала и читает старые посты. Отписывается, снова заходит в канал через три месяца и читает все материалы, которые вышли. Другой человек платит беспрерывно и получает тот же самый контент. Несправедливо. Для этого я создал бота.
— Чем он отличается от «Трибьюта»?
— Период оплаты — неделя. Все это время можно оплачивать, чтобы вступить в канал. Читаешь весь месяц, и у тебя остается два варианта: продлить или остаться без подписки. Тот, который не продлил, не видит историю, а у оставшегося подписчика она сохраняется.
— Как ты этому научился?
— Когда супруга запустила проект, мы добавляли подписчиков вручную. Потом аудитория становилась все больше, и мы задумались о боте. Я углублялся в систему. Подумал: «Будет супер, если появится система, которая отследит подписки, оплату вручную». Вдохновлялся роликами на ютубе. Тогда не существовало таких ботов — а мы запустили первого четыре года назад.
— О чем контент?
— Наша тема — стиль. Девушка заходит в канал и получает пул обучающих файлов по типу фигур, цветокоррекции, цветосочетанию. Делимся готовыми образами одного бренда. Ты не тратишь время на то, чтобы разобраться в моде, а сразу берешь готовые варианты. Также у нас 115 промокодов для российских брендов, которые ежемесячно обновляются.
— И какие скидки?
— От 5 до 20 процентов. Зависит от бренда.
— Насколько это прибыльно?
— Кратно больше моей зарплаты, которая у меня была в «Спартаке» на последнем контракте. В общем, на жизнь хватает.
«Маврин из «Амкала» превращает футбол в Медиалиге в «Дом-2»
— В 31 год ты говорил, что хочешь играть еще 7 лет. Но закончил в итоге с профессиональным футболом уже в 32. Почему?
— Жизнь внесла коррективы. Для нашего проекта нужен большой город — в маленьком нет магазинов, где можно показать вещи. Плюс когда заканчивался контракт с «Оренбургом», сын должен был пойти в школу. Поэтому искал любой клуб из Москвы.
— И?
— Была возможность перейти в «Торпедо», но на смешные деньги. 200–300 тысяч рублей не стоили того. Но даже если бы по финансам все было хорошо, то не пошел бы, потому что от «Торпедо» осталось одно название. «Родина» меня не хотела, «Химки» уже распадались, все было на грани. В итоге пошел в медиафутбол. В ФК «10» из МФЛ играл мой друг Игорь Киреев. Я сначала просто пришел потренироваться и поддержать форму. В итоге мне так зашли атмосфера и расписание с тремя тренировками в неделю, что я остался.
— У как тебе уровень?
— Ну смотри: в воротах у нас был Помазан, в поле — Идову, Киреев, Стеклов, Свежов, Чичерин. Все эти люди поиграли в РПЛ. Было ощущение, что по уровню это хорошая Вторая лига.
— Почему вы провалились в первом для тебя сезоне Медиалиги? Профиков и правда было много — например, Владислав Пантелеев.
— Одна из причин — адаптация к Медиалиге. Например, там вместо пенальти буллиты — и у меня в голове возникал диссонанс. Хоть я и нападающий. Во время матча никогда не выходишь один на один прямо, на тебе висит игрок. И ты быстро принимаешь решение. А тут за тобой никто не гонится. Как только попробовал, думал: «Что это вообще?»
— К чему еще было тяжело привыкнуть?
— К нескончаемым заменам и чистому времени. Например, с «Родиной» мы играли два тайма по 66 минут — вообще ужас. Давим, и тут их вратарь отходит попить воды, причем пьет долго. Спрашиваю у судьи: «Что это такое?» А он: «У нас чистое время». Потом «Родина» проводит замену — чувак уходит пешком. Рваный ритм — смерть для профессионального футболиста. Но со временем появился азарт, и пошли абсолютно другие результаты.
— Чистое время хотели ввести и в профессиональном футболе. Ты явно против.
— Это нововведение убьет футбол и превратит его в хоккей, который невозможно смотреть по телевизору. Там нет динамики, постоянные паузы, творится какой-то бред.
— Что еще бесит?
— Разговоры между игроками. Например, Маврин из «Амкала» превращает футбол в «Дом-2». Понимаю, Вася умный чудак и повышает интерес к себе и команде — отношусь к этому ровно. Но другие считают, что делают то же самое — а на самом деле превращаются в быдло. Это смотрят дети — мой ребенок, например. И думают, что это круто. Но футбол при этом деградирует.
— В РПЛ были свои свары. Особенно тут выделяется Талалаев. Помнишь, как Челестини в Калининграде хотел выйти с ним один на один?
— Это невозможно. Талалаев любого положит — это огромный мужчина. Только Дзюба навяжет конкуренцию в драке, ха-ха!
«Шанс стать профессиональным футболистом — меньше 1%. И это включая Вторую лигу за 30–50 тысяч»
— Какие зарплаты в Медиалиге?
— У нас 200 тысяч рублей были потолком. Такая зарплата была у нескольких игроков. Этот пул был ограничен. Еще были премиальные — 15–20 тысяч за матч. У ФК «10» никогда не было гигантских зарплат, как, например, у «СиндЕката» — там под 500 тысяч. Я шел в «Десятку», чтобы кайфануть от атмосферы и плавно завершить карьеру. Плюс сын фанател от Медиалиги. Я планировал закончить еще прошлым летом после ухода Киреева, но спортивный директор Коля Лузиков и мой сын уговорили остаться на полгода.
— А почему в итоге закончил?
— Устал от нагрузок. Когда провел снежный матч за Суперкубок против «Амкала» и порвал ахилл, это был знак: пора завязывать.
— Что чувствуешь в момент, когда завершаешь карьеру?
— 90% футболистов дисциплинированны. Но настоящие проблемы начинаются, когда они выходят в реальную жизнь. Игроки привыкают к тому, что им говорят, когда и что делать. Этот паттерн остается после завершения карьеры. А рядом уже никого нет.
То же самое было у меня во время дисквалификации — я привыкал к жизни с нуля.
— Твой сын ярко блеснул в ФК «10», когда пихал опытным футболистам. Игроки относились с пониманием?
— Я часто тормозил его. Он ребенок, который не чувствует границ. Дергал его, когда он называл взрослых людей «Киреем» и «Шерой», хоть у них так написано на футболках.
— Кого-то это бесило?
— А что ты объяснишь семилетнему? Я говорил ему: «Ко всем нужно обращаться по именам». Хотя ребята, наоборот, говорили: «Нормально». На самом деле — нет. Ребенок растет, сознание формируется неправильно.
— Перед нашей встречей ты довез сына до школы. Он занимается футболом?
— Раньше играл в академии «ПСЖ». Они открыли филиал в «Лужниках», и сын бегал там до школы. Но перестал: сейчас занятия в школе начинаются в 9 утра, а заканчиваются в 7 вечера.
— В какой школе такой жесткий график?
— Мы пошли в частную — с продленкой и дополнительными занятиями. Пусть учится, пока есть возможность. Шанс стать профессиональным футболистом меньше процента, и то не факт, что ты будешь футболом зарабатывать. Процент включает в себя Вторую лигу за 30–50 тысяч рублей. Ребята пропускают учебу и приходят к таким зарплатам — это грустно. Сын до сих пор горит футболом и мечтает попасть в академию. Но я ему объясняю: «Можешь играть, сколько хочешь. Но школа — в приоритете».
«Пришел Радимов в студию, всех обосрал — зрители довольны»
— Как видишь свое будущее?
— В будущем, может, возьмусь за идею канала для фитнес-индустрии. Хочу давать образование для простых людей, которые абсолютно ничего не понимают в плане питания и тренировок, но хотели бы привести себя в форму. Слова «курс» и «марафон» — моветон, от которого людей воротит. Они сразу думают: перед ними инфоцыган. Сейчас время СДВГ — никто не смотрит вперед. Каждый хочет получить блага здесь и сейчас. Самое оптимальное — сделать платформу, где человек сможет за тысячу рублей получать знания, но в любой момент отказаться.
— Ты говорил, что хочешь стать тренером. Забил на это желание?
— Все, кто заканчивает с футболом, обучаются на тренеров. Но логика РФС вызывает у меня огромные вопросы. Чтобы учиться, ты уже должен работать в клубе. А как мне это сделать, если у меня нет лицензии? Видеооператор «Уфы» может выучиться на тренера — а я, человек, который поиграл в РПЛ, не могу. Хотя я 28 лет в профессиональном спорте. Ну реально, как оператор «Уфы» может получить лицензию А? Он же не играл в футбол! К тому же, пока ты действующий футболист, то не можешь обучаться. И это тоже тупость. В чем проблема? Потренировался утром, а потом можешь целый день изучать литературу.
— Смотришь РПЛ?
— С радостью слежу за бывшими одноклубниками, которые сейчас мелькают в медиа. Паша Яковлев — эксперт Okko, его приятно слушать. Не то что дилетантов, которые не следят за повесткой и что-то несут.
— Ты о ком?
— Ну вот приходит Ловчев. Я понимаю, зачем его приглашают — поистерить, а не дать экспертность. Людям это нравится, рейтинги канала растут. А когда приходит Яковлев и не хочет обидеть других футболистов, это не интересно смотреть. Простому человеку нужно, чтобы кого-то обосрали. Радимов — такой же. Пришел в студию, всех обосрал — зрители довольны. Мне кажется, для Радимова и Ловчева нужно создавать отдельную программу, где они будут сидеть и орать.
— Тебя это раздражает?
— Я против того, чтобы обсирать футболистов. Они провели всю жизнь в спорте, а другие люди перечеркивают весь многолетний труд. Вся Россия видит в игроках чмошников, дебилов и игроманов, как Соболев. Но кому он мешает? Тихо играет и иногда стримит, а люди зачем-то проводят параллели с его низкой результативностью.
— А ты сам хотел бы стать экспертом?
— Меня много раз приглашали. Но для этого нужно оставаться в повестке. А я почти не слежу за РПЛ. У меня другие увлечения. Например, падел. Это идеальная игра для меня в плане активности.
— У тебя сейчас Porsche. А был момент, когда ты играл в «Кубани», клуб попал в большие долги, и ты продал машину.
— На тот момент «Кубань» была должна мне пять зарплат. Когда выплатили, я взял себе Mercedes. А сейчас, да, на Porsche — он подороже.
