Какой Пьеро из экранизаций про Буратино самый лучший: легенда СССР, Николай Басков или современный актер?
Пьеро — один из самых узнаваемых и противоречивых персонажей «Золотого ключика». В отличие от озорного Буратино или гротескного Карабаса-Барабаса, этот герой всегда стоит немного в стороне от общего веселья. Он плачет, читает стихи, влюблен безответно и постоянно ощущает себя лишним. Рассказываем, каким Пьеро был в книге Алексея Толстого и как его образ менялся в экранизациях — от советской классики до странных экспериментов XXI века.
Каким Пьеро был в книге Алексея Толстого
В сказке Пьеро — кукла-поэт, живущий в театре Карабаса-Барабаса и терпящий унижения наравне с остальными. Он робкий, впечатлительный и крайне эмоциональный. Его главная черта — абсолютная, почти болезненная влюбленность в Мальвину. Ради нее он готов на все: рисковать жизнью, скрываться от погони и даже торговаться с Буратино, обещая раскрыть тайну золотого ключика.
Пьеро — герой переживания. Он много думает, сомневается, боится и заранее готовится к худшему. Именно он случайно узнает тайну ключика и запускает цепочку событий.
При этом Пьеро — не комическая фигура, как Арлекин, и не трагическая в полном смысле слова. Он трогательный, немного нелепый и очень человечный. Его слезы, страхи и признания выглядят искренне, а не пародийно. Именно этот баланс и оказался самым трудным для экранных интерпретаций.
«Золотой ключик» (1939) — Р. Хаирова
В первой экранизации образ Пьеро был максимально приближен к классическому театральному канону. Это все еще кукла в белом костюме, с печальной интонацией и подчеркнутой меланхолией. Эмоции здесь подаются крупно и немного наивно, что соответствует стилистике довоенного кино.
Пьеро 1939 года — не психологический персонаж, а символ. Он воплощает вечную печаль и романтическую тоску, знакомую по образу классического Пьеро. Этот вариант сегодня воспринимается скорее как исторический артефакт, но именно он задал визуальный и интонационный шаблон для всех последующих версий.
Мультфильм «Приключения Буратино» (1959) — голос Маргариты Корабельниковой
Анимационный Пьеро 1959 года считается одним из самых удачных и тонких воплощений. В мультфильме он действительно живет внутри истории, а не просто выполняет функцию грустного клоуна. Его печаль здесь мягкая, почти светлая, а стихи и песни звучат не как жалоба, а как тихое принятие своей судьбы.
Этот Пьеро не раздражает и не вызывает неловкости. Он органично вписан в общий ритм фильма и воспринимается как равноправный участник событий. Во многом именно мультипликация позволила сохранить баланс между наивностью и искренностью, не скатываясь в гротеск.
«Приключения Буратино» (1975) — Роман Столкарц
Телевизионный фильм Леонида Нечаева сделал Пьеро культовым. Белый костюм, длинные рукава, вечно склоненная голова и печальные глаза — именно таким его запомнили миллионы зрителей. Этот Пьеро максимально близок к книжному образу: робкий, искренний, немного наивный и бесконечно влюбленный в Мальвину.
Важно, что в версии 1975 года Пьеро не выглядит карикатурой. Его страдания не высмеиваются, а подаются с уважением. Он действительно кажется живым существом, а не набором черт. Для многих именно этот вариант до сих пор остается эталонным.
«Новейшие приключения Буратино» (1997) — Игорь Саруханов
Версия девяностых стала радикальным отходом от первоисточника. Пьеро в исполнении Игоря Саруханова появляется в зеленом костюме, с длинными кудрявыми волосами и образом, больше похожим на эстрадного романтика, чем на куклу из сказки.
От характера книжного Пьеро здесь осталось немного. Исчезла робость, внутренняя ломкость и ощущение кукольной хрупкости. Вместо этого зрителю предлагают абстрактный образ «страдающего артиста», оторванный от сюжета и логики мира Толстого. Сегодня этот вариант чаще воспринимается как курьез эпохи.
«Буратино» (2009) — Николай Басков
Самая спорная версия Пьеро. Николай Басков появляется в ярко-оранжевом парике, а Мальвину играет Ксения Собчак. Создатели старались следовать сюжету сказки, но визуальное и интонационное решение превратило фильм в нечто близкое к пародии.
Пьеро здесь утрачивает главную черту — искренность. Его страдания выглядят наигранными, а образ вызывает скорее смущение, чем сочувствие. Для многих зрителей эта версия стала примером того, как не стоит обращаться с классическим персонажем.
«Буратино» (2013) — Полина Кутепова
Анимационное «Возвращение Буратино» стало попыткой радикального переосмысления сказки — с переносом действия в современную Москву, социальной аллегорией и мрачной индустриальной эстетикой. Пьеро здесь — не театральная кукла и не поэт при свечах, а бродяга-изгнанник, скрывающийся от облав и ищущий Мальвину среди бетонных дворов и подземелий.
Формально образ усложнили: он стал менее наивным, сдержанным и почти реалистичным. Однако Пьеро перестает быть куклой, которая страдает именно потому, что она кукла — хрупкая, лишняя и не вписывающаяся в мир грубой силы. Вместо этого он превращается в универсальный образ «грустного героя» (и даже визуально немного смахивает на диснеевский подсвечник из «Красавицы и Чудовища»), который мог бы существовать почти в любой истории. Неудивительно, что эта интерпретация так и не стала по-настоящему популярной: зрители либо не приняли странную стилистику, либо просто не узнали в этом Пьеро из детства.
«Буратино» (2025) — Степан Белозеров
В версии Игоря Волошина Пьеро окончательно перестает быть куклой — и это ключевое отличие. Все артисты театра Карабаса-Барабаса здесь очеловечены, даже Артемон, а сам Пьеро выглядит скорее театральным актером, чем хрупкой фигурой из сказки. Его образ вписан в большой мюзикльный ансамбль: гастроли, сцена, костюмы Надежды Васильевой с приглушенной, неброской фактурой. Пьеро больше не символ болезненной уязвимости, а часть аккуратно собранного спектакля. Для семейного кино это работает, но именно из-за этого герой теряет ту кукольную хрупкость, которая когда-то делала его по-настоящему трогательным.
Так какой Пьеро все-таки самый лучший?
Опыт последних десятилетий показывает, что Пьеро — один из самых уязвимых персонажей для переосмысления. Стоит убрать наивность — и он становится скучным. Стоит усилить стилизацию — и он превращается в пародию. Именно поэтому современные версии, при всей их амбициозности, вызывают столько споров.
Советские экранизации — особенно мультфильм 1959 года и фильм 1975-го — сумели сохранить хрупкий баланс между условностью, искренностью и человечностью. Пьеро там не стыдно быть слабым, не неловко плакать и не нужно объяснять свою печаль.
Современные интерпретации интересны как эксперименты, но пока ни одна из них так и не смогла вытеснить образ, который уже полвека существует в коллективной памяти. Похоже, Пьеро — тот редкий персонаж, которому больше всего подходит старая сказочная честность, а не новые смыслы и актуальные трактовки.
