logo
Sport24109316, г. Москва, Волгоградский проспект, дом 43, корп. 3, этаж 6, пом. XXI, ком. 15Б+7 (499) 321-52-13logo

Как Тарасова ввела моду на аранжировки в фигурном катании. У нее был хороший вкус

Музыка, без которой сложно представить чемпионские прокаты.

Другое
14 мая 2019, Вторник, 12:30
РИА Новости

До Олимпиады-64 в фигурном катании не было ничего важнее техники. В Инсбруке советские фигуристы Людмила Белоусова и Олег Протопопов решились на важные перемены и первыми исполнили программы, построенные от музыки.

«Мы поняли, что отталкиваясь от музыки, сможем показать намного больше, чем сложные фигуры на льду. Будем намного выразительнее, и это поможет выделиться на фоне других фигуристов», — вспоминал потом Протопопов.

Спортсмены не ошиблись. Как результат — олимпийское золото и новая эра в фигурном катании. С тех пор по этому принципу строят свои выступления все чемпионы.

Татьяна Тарасова часто говорит, что музыка — основа основ в фигурном катании и именно с нее начинается постановочный процесс. На самом старте своей тренерской карьеры она сделала все, чтобы тенденция, заданная еще в середине 60-х, окончательно прижилась.
«Раньше просто слушали пластинки и складывали, склеивали понравившиеся мелодии, — вспоминала Тарасова. — Но наш вид спорта развивался, и нам уже не хотелось многочастных программ — это, я считаю, пройденный, правда, очень важный этап, когда пара показывала свои возможности от вальса до рок-н-ролла. Такая программа могла существовать и дальше, но не очень долго и лишь в том случае, если ее пронизывала общая идея, если это не было набором случайно нахватанных кусков».

***

В выборе музыки Тарасова не ограничивала себя и своих спортсменов мелодиями, которые были на слуху у большинства болельщиков и специалистов. Но всегда придерживалась важного правила: до использования в программах классической музыки спортсмены должны дорасти, подняться.

«Фигуристы знали, что я не сделаю плохо». Татьяна Тарасова рассказала о своей работе

Одним из первых и самых главных помощников Тарасовой в момент постановки таких программ всегда был ее муж, известный пианист Владимир Крайнев.

«Володя для меня незаменимый помощник по любой музыкальной справке, — вспоминала Татьяна Анатольевна в своей автобиографии «Четыре времени года». — Когда я ставлю танец, он подбирает мне литературу: когда написана эта вещь, в каких условиях, кому посвящена. Он разбирает ее со мной буквально по нотным знакам. Он садится за рояль и проигрывает в разной манере фрагменты. Безусловно, я советуюсь с ним, какую музыку мне выбирать, что мне послушать и что может пригодиться».

Во многом благодаря мужу Татьяна Тарасова общалась с самыми известными композиторами, среди которых был, например, Альфред Шнитке. Но серьезные связи в музыкальных кругах спасали далеко не всегда. Времена приходилось проявлять изобретательность.

«Когда-то мне очень нравилась мелодия из мультфильма «Бременские музыканты», и я буквально преследовала композитора Геннадия Гладкова повсюду. Где я только его не находила! Он был от этого в ужасе, потому что избавиться от меня не мог: уехал отдыхать в Рузу, за 110 километров от Москвы, я появилась на следующее утро к завтраку. Увидев меня на пороге столовой, он потерял аппетит на неделю. Но он понимал, что я отношусь к категории одержимых, и сказал, что готов сделать аранжировку и продирижировать на записи, но только в зале кирхи фирмы «Мелодия», где пишутся лучшие наши пластинки, предполагая, что меня туда даже на порог не пустят.

Я села в кабинете директора «Мелодии» и целый день вела вместе с ним прием граждан. Директор сказал мне, что я сумасшедшая и что в зале, где сейчас записывается Рождественский, Рихтер, Коган, «Бременские музыканты» исполняться не будут. А я твердила, что мне надо для записи всего лишь четыре минуты. Выгнать меня из кабинета не могла никакая сила, и, чтобы от меня отвязаться, директор «Мелодии» дал прямо на следующий день один день на запись».

***

Еще один важный и серьезный помощник Тарасовой (а еще — Чайковской и многих русских фигуристов) Александр Гольдштейн.

«Он был первым, кто начал скрупулезно подбирать мелодии для выступлений и привил профессиональное отношение к поискам музыки и нам, фигуристам», — говорит Тарасова.
В 1980 Гольдштейну присвоили звание заслуженного тренера РСФСР. Так отметили его участие в подготовке программ для первых советских чемпионов Олимпийских игр в танцах на льду (Людмилы Пахомовой и Александра Горшкова в Инсбруке и Натальи Линичук и Геннадия Карпоносова в Лейк-Плэсиде).

Как танцы на льду стали частью олимпийской программы? МОК пошел на поводу у русских фигуристов

До того, как профессионально заняться музыкой в спорте, Александр активно работал на телевидении и писал для кино. В «Ну, погоди!» тоже можно услышать музыку Гольдштейна (выпуски с 11 по 14).

Сейчас Гольдштейн живет в США и руководит собственной компанией звукозаписи SportMusic.com. К его услугам до сих пор регулярно прибегают спортсмены из разных стран.

«Моя компания работает со спортсменами всех уровней. От первых соревновательных программ до высшего спортивного мастерства, участников национальных чемпионатов, чемпионатов мира и Олимпийских игр. Как минимум, это спортсмены из 20 стран, я точно не считал», — рассказывал Александр Гольдштейн в одном из интервью.

Из тех, кто до сих пор на слуху — Татьяна Волосожар и Максим Траньков, Елена Ильиных и Никита Кацалапов, Мэрил Дэвис и Чарли Уайт, Тесса Вертью и Скотт Моир. Всего же — больше сорока олимпийских призеров.

Самый сложный и запоминающийся опыт работы — с танцорами.

«Сейчас много приходится заниматься наложением четкого ритмического бита на готовый танец, чтобы музыка соответствовала танцевальным правилам. Если ситуация позволяет, я использую группу ударных инструментов. Если нет, приходится дописывать партии различных оркестровых инструментов, незаметно внедрять их, чтобы создать нужное впечатление бита. Иногда мне легче найти правильный эквивалент и заменить проблемную музыку.

У ISU очень утилитарный и примитивный подход к музыке. Для большинства судей, если простучать ритм сложно, означает, что его нет, и можно снижать оценку».

***

Одна из самых спорных работ Гольдштейна — обязательный танец Оксаны Домниной и Максима Шабалина на Олимпийских играх в Ванкувере.

Первыми возмутились аборигены из Австралии — им не понравились образы, которые создали спортсмены. Дошло до того, что прямо перед Играми пришлось организовать встречу с канадскими аборигенами, чтобы получить их одобрение. Уладить этот вопрос в итоге получилось достаточно легко. Зато почти сразу возникла новая проблема — с авторскими правами. Певица Шейла Чандра возмутилась, что ее не упомянули в заявке ISU и титрах к программе.

«Скандал начал разгораться за неделю до Олимпиады, — вспоминал Гольдштейн. — Оказалось, что нужно поменять половину музыки. Если бы это было полтанца, куда ни шло, а это был бессловесный диалог между аборигенами, мужчиной и женщиной. Менять нужно было именно женскую часть, а это 14 разрозненных фрагментов. Закончил работать, когда спортсмены были уже в Олимпийской деревне».

Несмотря на все противоречия и сложности, программа все же принесла Домниной и Шабалину олимпийскую бронзу. Очень ценная медаль, особенно с учетом выступления всей сборной в Ванкувере.

Подпишитесь на канал Sport24 в Яндекс.Дзене

Понравился материал?
0
0
0
0
0
0