У популярной русской поговорки раньше было продолжение: полную версию «губа не дура» записал еще Даль
Фразу «губа не дура» сегодня чаще всего произносят с иронией. Обычно — когда человек замахнулся на что-то явно не по карману: выбрал самое дорогое в магазине, заговорил о роскошной поездке или вдруг решил, что ему нужно лучшее из возможного. «Ну, губа не дура!» — говорят в таких случаях, имея в виду не столько вкус, сколько чрезмерные аппетиты. Мол, размечтался.
В современном употреблении это выражение стало мягкой насмешкой. Но так было далеко не всегда.
Изначально «губа не дура» существовала не сама по себе, а как часть более длинной и смысловой пословицы. Причем смысл у нее был совсем иной — без иронии. Полная версия зафиксирована и у Владимира Даля, и в «Большом толково-фразеологическом словаре» Михельсона, что говорит о ее давнем происхождении:
«Губа не дура, язык не лопата: знают, что горько, что сладко».
В таком виде пословица говорит не о капризах и не о желании самого лучшего. Она, скорее, о доверии собственному опыту и ощущениям. Выражение говорит: человек может полагаться на себя. Его чувства, вкус, телесное ощущение достаточны, чтобы понять, где хорошо, а где плохо, где «сладко», а где «горько».
Любопытный пример такого значения встречается и у самого Даля — в сказке о похождениях черта-послушника. Герой говорит:
«Я хоть языкам не мастер, но смекаю, что тютюн, что кнастер (что худой, что хороший табак), мои губы не дуры, язык не лопатка, я знаю, что хорошо, что сладко!»
Здесь выражение звучит почти буквально.
Со временем от пословицы в живой речи осталась только первая, самая короткая и удобная часть. Причем у писателей XIX века можно увидеть, как пословица постепенно начинает «укорачиваться», а ее смысл — смещаться.
Так, у Тургенева в романе «Отцы и дети» фраза уже звучит без продолжения и используется в оценочном, почти ироничном ключе. Базаров, глядя на Феничку, замечает:
«Какая хорошенькая! У твоего отца, видно, губа не дура».
Здесь фраза звучит с оттенком усмешки и снисходительного комментария.
А вот у Гоголя в «Мертвых душах» выражение окончательно приобретает оттенок телесного аппетита. О Собакевиче Чичиков думает:
«Собакевич опрокинул половину бараньего бока к себе в тарелку, съел все, обгрыз, обсосал до последней косточки. «Да, — подумал Чичиков, — у этого губа не дура».
В этом контексте фраза уже связана с плотским вкусом и любовью к сытному, обильному.
Так шаг за шагом пословица теряла свое продолжение — и вместе с ним исходный смысл. Сегодня ее чаще произносят, когда аппетит опережает возможности. И почти никто не вспоминает, что когда-то эта пословица говорила о праве человека верить своим ощущениям и понимать, что ему подходит.
