Сильнее водки продуктивной жизни мешает только одно: сегодня такие слова великому Чехову о женщинах не простили бы
Писатели в переписке часто были куда откровеннее, чем в печати. В письмах они жаловались, сплетничали, язвили, обличали пороки друзей и родных — словом, говорили так, как в приличной гостиной не всегда решились бы. Антон Павлович Чехов, которого мы привыкли представлять тонким, ироничным и почти безупречно деликатным, тоже мог выразиться так, что сегодня его бы наверняка обвинили в мизогинии и «токсичности».
Однажды он прямо заявил: есть вещь, которая губит талант и парализует волю гораздо эффективнее, чем тяжелое пьянство. И это — женщина.
Главный враг продуктивности
В 1885 году, анализируя причины творческого застоя, Чехов выдал вердикт, который сегодня заставил бы вздрогнуть общество:
«Все дело не в выпивательстве, а в femme. Женщина! Половой инстинкт мешает работать больше, чем водка… Пойдет слабый человек к бабе, завалится в ее перину и лежит с ней, пока рези в пахах не начнутся…Николаева баба — это жирный кусок мяса, любящий выпить и закусить… Перед coitus всегда пьет и ест, и любовнику трудно удержаться, чтобы самому не выпить и не закусить пикулей (у них всегда пикули!)».
Для Чехова, который был невероятным «пахарем» и в литературе, и в медицине, любое потакание слабостям выглядело как катастрофа. Он считал, что водка — враг открытый, а вот «перина» и бытовой уют — тихий омут, в котором творческая личность тонет безвозвратно.
О ком беспокоился классик?
Эти резкие слова были адресованы Николаю Лейкину, издателю журнала «Осколки» и наставнику молодого Чехова. Но писал Антон Павлович не о себе, а о своем старшем брате — Николае.
Николай Чехов был блестящим художником. Чехов тревожился за него: брат был одарен «один на два миллиона», как высказывался писатель, но жил беспорядочно. В своем письме Антон Павлович грубо описывает вязкую бытовую зависимость Николая, в которой смешались страсть к гражданской жене Анне Ипатьевой, выпивка, еда, лень и слабоволие.
Конечно, сегодня мы понимаем: винить женщину в неудачах мужчины — это попытка переложить ответственность. Николай сам делал свой выбор, а Анна просто жила как умела. Но Антон Павлович, ослепленный любовью к брату, не мог злиться на него самого и обрушил весь гнев на женщину, сделав ее символом «врага искусства».
Вместо вывода
Через четыре года после письма, в 1889 году, Николай Чехов умер от скоротечной чахотки. Ему было всего 31 год. Антон пережил его смерть тяжело: вместе с братом ушла часть семьи, молодости и надежды на то, что талант можно спасти уговорами, любовью и здравым смыслом.
Поэтому фраза Чехова о женщине и водке сегодня читается иначе. Она грубая, несправедливая, в ней легко увидеть раздражение мужчины XIX века, который ищет виновную там, где стоило бы говорить о личной ответственности.
Но если отбросить резкость, смысл оказывается шире. Чехов писал не только о брате и не только о его женщине. Он писал о том, как человек может проиграть собственным слабостям. И в этом слова писателя звучат удивительно современно.
