«Жесткость должна быть, но без унижения». Проблемы Малинина, Лю, русские тренеры — разбор клинического психолога
Спорт — это не только медали, красивые костюмы, выступления и минуты триумфа. Это еще и страх перед соревнованиями, взвешиваниями и чувство, когда победа перестает приносить радость. Мы привыкли думать, что чемпионы — люди с железной волей, но кто поможет им, когда больше нет сил справляться с трудностями самому?
Sport24 поговорил с клиническим психологом Дарьей Яушевой, в свое время имевшей опыт работы с атлетами. Выгорание, панические атаки, расстройство пищевого поведения, страх закончить карьеру — это реальность, с которой спортсмены приходят в кабинет. Ниже — честный разговор о проблемах чемпионов, как родителям распознать, что ребенку нужна помощь, почему публичное взвешивание накладывает серьезный отпечаток и можно ли на самом деле не волноваться перед соревнованиями, как Алиса Лю.
— Приходилось ли вам когда-либо работать со спортсменами? Можете рассказать о своем опыте?
— Да, приходилось работать несколько раз. Это был, как правило, опыт работы с выгоранием и с тем, что называется субдепрессивным состоянием.
У спортсменов обычно довольно неплохо с силой воли и саморегуляцией. Но эта саморегуляция происходит как раз на тех самых морально-волевых качествах. Иногда сложно соотнести свои силы и возможности организма. Очень часто разговор идет о жестких стандартах и страхах: страх рано закончившейся карьеры, страх, что организм подведет, страх проиграть. Тревога, выгорание, субдепрессия. Я бы сказала, что с такими запросами приходилось работать.
— С такими запросами чаще приходят после завершения карьеры?
— Нет, во время карьеры. Это страх, в том числе перед будущим: как карьера закончится, что делать дальше. Такое больше относится к экзистенциальным страхам.
— Удавалось ли вам помочь решить возникшие проблемы? Вообще, насколько сложно работать со спортсменами?
— Работать сложно, потому что спортсменам приходится преодолевать страх отпустить себя, немного расслабиться. Есть направления, которые хорошо работают со спортсменами: когнитивно-поведенческая терапия и терапия принятия ответственности. Если речь идет о вопросах, связанных с будущим, то это больше экзистенциальная терапия.
С помощью таких подходов, где есть протокол, фазы, объяснения, получается работать. Объяснения бывают очень важны, потому что человеку важно понимать, что он будет делать, какие задания выполнять. Люди, у которых есть спортивный опыт или кто занят в профессиональном спорте, любят задания. Иногда получается даже быстрее, чем у людей без этого опыта, потому что спортсмены делают задания.
— Насколько часто спортсмены в нынешнее время обращаются к специалистам за помощью?
— Мы обсуждали это с коллегами. Действительно, обращений становится больше, потому что предрассудки, связанные с походом к психологу, уходят. Влияют медиа и сериалы о спорте. У нас тоже снимаются такие. Поэтому — да, приходят.
Сначала чувствуют себя неловко, но постепенно раскрываются, и работа строится. Человеку понятно, зачем он приходит: чтобы стало лучше, чтобы появилось больше сил и ресурсов. Это просто перестало быть чем-то стыдным.
— Нужно ли спортсменам идти именно к спортивному психологу? Можно ли пойти к другому специалисту?
— Да, пойти к другому специалисту можно. Спортивный психолог больше работает с тем, как выступает спортсмен. Он помогает сохранить концентрацию, мотивацию, работать с тревогой перед стартом. Он работает с коммуникацией внутри команды (если это командный вид спорта), помогает восстановиться после поражения, психологически подготовиться к соревнованиям или справиться с тем, что происходит после. А клинический психолог скорее работает с тем, как человек в целом себя чувствует, как он функционирует. Он подключается, когда есть признаки психологического или психического неблагополучия: выраженное депрессивное состояние, панические атаки, суицидальные мысли, нарушение сна, расстройство пищевого поведения, истощение. Получается, спортивный психолог работает с той частью, которая касается карьеры и профессиональной деятельности, а психологи другого профиля — с остальной частью жизни.
Есть еще коучинг — это скорее настройка на будущее. И есть специалисты, работающие в ориентированной на решение терапии, — это работа на ресурс. Обычно спортивные психологи хорошо владеют такими инструментами.
— Какие основные причины волнения и стресса на соревнованиях?
— Интересно, что редко приходят с прямой фразой «У меня тревога» или «У меня выгорание». Обычно говорят языком результата. Например: «На тренировке получается, а на соревнованиях теряюсь. Происходит ошибка, и все как будто разваливается». Или «Я боюсь идти на соревнования». Бывает, приходят с паническими атаками.
Основные темы — это тревога, страх ошибки, очень часто перфекционизм, выгорание, конфликты, потеря удовольствия. Это происходит, потому что спортивная среда — среда оценки и высокой конкуренции. Чем больше человек развивается, тем выше конкуренция, тем больше требуется. Очень важно найти свой ритм, свой путь, свои возможности, определить свои границы на текущем периоде. Надо уметь переживать потери так, чтобы это не разрушало человека. Конфликты с тренером, требования, а иногда и эмоциональное насилие со стороны тренера — это довольно сложная среда. Случается, что родные не понимают, бывают установки из семьи, страх разочаровать себя или других.
— В каком возрасте чаще всего обращаются?
— Очень по-разному. Для каждого возраста может быть свой кризис. В подростковом возрасте возникает поиск идентичности. Здесь вопрос в том, что гормональная система на подъеме, и человеку сложнее себя регулировать, чем взрослому с созревшей префронтальной корой. Здесь скорее мотивация, риски сорваться и не собраться, расхождения с окружающими, вопрос «Хочу ли я идти дальше?».
В возрасте от двадцати до тридцати — вопросы, связанные с текущими проблемами и конфликтами. Возникают первые ситуации, когда организм может подводить, важно найти способы перестроиться. В этом возрасте больше выгораний и высок перфекционизм. А после тридцати у многих идет завершение карьеры, возникают вопросы «Что делать дальше? Как сохранять здоровье?» Травмы накапливаются.
— Как вы считаете, должно ли психологическое сопровождение стать обязательной частью тренировочного процесса? Если да, то с какого возраста?
— Я была бы аккуратна со словом «обязательный», потому что принудительная терапия — не лучший вариант, особенно для спортсмена. У него может быть сильное внутреннее сопротивление. Человек должен понимать, зачем он идет к психологу, у него должно быть внутреннее согласие. Это создает безопасность и влияет на контакт со специалистом, а контакт — это первичный фактор эффективности. Но обязательно должна быть доступность психологической помощи.
С этим постепенно становится лучше, готовят больше спортивных психологов. Должен быть понятный маршрут: к кому обратиться, в какой ситуации, как тренеру распознать признаки, что делать при панической атаке, что делать при сильном истощении, чтобы предотвратить кризис. Есть рекомендации международных организаций о системном подходе: хорошо бы проводить скрининг психологического дистресса, создавать здоровую среду.
Что касается возраста — в разном возрасте нужно смотреть на состояние человека. Маленьким детям иногда тоже нужна помощь, здесь смотрят на поведенческие признаки. Подросток уже может сам сказать, что плохо себя чувствует, нет мотивации. В старшем возрасте, когда психологическое образование более доступно, человек с большей вероятностью сам примет решение.
Я знаю много коллег, которые считают, что это должно быть по запросу. Хорошая психотерапия изначально направлена на то, чтобы дать человеку инструменты или выстроить диалог и дать возможность опираться на себя. Если человек справляется до какого-то этапа и не чувствует тревогу или нежелание заниматься, если он ощущает, что справляется, то зачем?
— Как вы относитесь к методике российских тренеров?
— Она может очень серьезно травмировать человека. На коротком промежутке она работает, потому что спортсмен может собраться и даже хорошо себя показать. Жесткость в спорте понятна: нужна дисциплина, повторения, способность переносить фрустрацию. Но если требовательность превращается в угрозы, стыд, унижение, обесценивание того, что человек переживает, то возникает, особенно для ребенка, связка, которая влияет на формирование личности.
Например: «Я плохой, если совершил ошибку» или «Если я проиграл, меня отвергнут». Тренер обладает авторитетом, и если он злится, то ребенок чувствует себя никчемным. На длинной дистанции это повышает риск выгорания, травматизации, ухода из спорта, потери удовольствия, ухода в депрессивное состояние. Внешняя критика тренера превращается во внутренний диалог человека, и он сам для себя становится критиком. Поэтому жесткость должна быть, но без унижения.
— В каких видах спорта работа с психологом наиболее востребована? Многие считают, что в эстетических, где постоянно обсуждают фигуру, внешность, образы.
— Да, в эстетических видах она востребована. Потому что внешняя оценка, оценка качества, движение. У спортсмена может быть мысль, что его оценивают не только за то, что он сделал, но и целиком. Там чаще работа с расстройствами пищевого поведения. В мускулинных видах для мужчин-спортсменов это более сложная тема: ментальное здоровье, стигматизация, страшно, что об этом узнают. Девушкам, женщинам это дается проще.
В командных видах спорта больше про конкуренцию, конфликты, лидерство, взаимодействие. В спорте на выносливость — про саморегуляцию, мотивацию, монотонность. В экстремальных видах — про страх, риск, границы безопасности. В единоборствах работают с агрессией, возбуждением, последствиями травм и поражений.
— Как родителям или тренерам понять, что спортсмену, особенно ребенку, нужна помощь специалиста, если он сам не говорит?
— Нужно смотреть на поведение, на тело, на то, как он играет. Если ребенок плачет — это может быть страх или усталость. Если несколько недель подряд, то нужно разбираться. Если есть перед тренировками телесные жалобы (тошнит, кружится голова, болят ноги, не может дышать) — это про панические атаки. Частые позывы в туалет — тоже признак тревоги, потому что желудочно-кишечный тракт связан с мозгом. Если ребенок изменился: был веселым, жизнерадостным, ходил с удовольствием, а стал подавленным, злым, очень много молчит или чрезмерно устает. Если тренер говорит, что он стал «деревянным».
Еще один признак — боязнь ошибок, катастрофизация: «Тренер будет ругаться, меня выгонят, я испорчу, не получается». Если ребенок долго собирается, просит не идти, начинает забывать форму или болеть — это избегание. Для более запущенных состояний: нарушение сна и аппетита. Если ночью просыпается или снятся кошмары, ест хуже или набирает вес, начинает бояться того, чего не боялся раньше, чаще плачет, регрессирует, просится на руки (даже будучи уже взрослым).
— Сколько времени требуется, чтобы устранить такие проблемы?
— С маленькими детьми чуть побыстрее. Там работа идет через игровые методы, арт-терапию. Ребенку может хватить нескольких встреч. Со взрослыми дольше.
На первой встрече психолог больше слушает. На второй уже можно обсуждать сроки. Если конкретная ситуация (конфликт, провал на старте, страх ошибки), то одна-три встречи. Если нужно научиться регулировать себя, работать с рутиной, вниманием, мотивацией — до восьми встреч. Если проблема закрепилась и состояние серьезное (самокритика) — до шестнадцати встреч. Если уже клиническая симптоматика (выгорание, панические атаки, депрессия, РПП) — три-шесть месяцев и больше. Используются протоколы в поведенческих подходах.
— Как часто спортсмены приходят с расстройством пищевого поведения? Насколько сильно на это влияет постоянное взвешивание на протяжении карьеры?
— Здесь важно развести сам контроль веса (он обязателен и неотъемлем) и способ взвешивания. Способ часто бывает травмирующим фактором: чем он сопровождается, какими словами, комментариями, на какую почву это ложится. РПП необязательно формируется именно взвешиванием, но оно бывает.
Помимо РПП, встречается субклиническое нарушение пищевого поведения. Особенно там, где важна композиция тела — в эстетических видах спорта. Есть континуум: сначала я начинаю следить за питанием, потом ввожу жесткие правила, потом возникает страх набрать вес, начинается пропуск еды, компенсация нагрузкой (наказание себя за съеденное), постоянные мысли о еде — и дальше это переходит в полноценное РПП. Насколько я слышала, с этим сталкивается каждый пятый спортсмен. Публичное взвешивание с комментариями, со стыжением может травмировать.
— Как тренерам и родителям бороться с этой проблемой? Как предотвратить РПП, если ребенок не всегда понимает, что с ним происходит?
— Хорошо, когда тренер и родители работают в команде и создают совместную среду, где сложнее развиться РПП или где его легче заметить на раннем этапе. Важно смотреть не только на вес, но и на поведение, настроение, отношение с едой. Можно повлиять на процедуру взвешивания: проводить индивидуально, без объявлений вслух, без шуток, без комментариев, особенно при группе. Публичное взвешивание с комментариями превращает вес в социальный стыд. На этой почве формируется РПП.
Не стоит комментировать тело как внешность. Фразы «толстая», «тяжелая», «поплыла», «потеряла форму», «надо подсушиться» очень больно ранят и влияют на развитие РПП, особенно у подростка. Вместо этого лучше говорить о технике, безопасности, выносливости, энергии.
— Ребенку 10 лет, он начал набирать вес. Как родителям объяснить детям, что нужно сократить количество потребляемой пищи или заменить ее на более полезную?
— 10 лет — возраст, когда начинается пубертат, тело меняется. Взрослому важно это понимать: влияют рост, пубертат, нагрузка, сон, аппетит. Разговор лучше вести не про внешний вид, а про безопасность и здоровье. Говорить: «Тело растет, меняется. Нам важно помочь ему быть сильным, выносливым, тренироваться безопасно. Будем не ругать тело, а помогать ему становиться сильнее и подготовленнее».
— Можно ли полностью избавиться от стресса перед соревнованиями и выступлениями?
— Точно нет. Терапия принятия ответственности и другие поведенческие методы (методы третьей волны КПТ) говорят, что ни стресс, ни тревогу убрать невозможно и не нужно. Тревога — полезная эмоция, она помогает собраться в моменте и отражает, что для человека ценно и важно, что он к чему-то стремится. Тревога — это показатель того, что человек выходит за пределы привычной нагрузки. Но есть разница между тревогой и тревожным расстройством. Когда тревога ухудшает качество жизни, парализует, вызывает желание избегать или заморозку, это уже проблема.
— Получается, волнение на старте — неотъемлемая часть?
— Да. Перед любыми экзаменами и спортивными событиями это неотъемлемая часть. Она мобилизует человека в моменте.
— Алиса Лю говорила, что совершенно не волнуется, медали ей не нужны, она просто выходит показать то, что наработала. Это преувеличение?
— У нее интересная настройка. Я читала ее слова. Она так себя настраивает, чтобы снизить тревогу и напряжение. Я не думаю, что она действительно не испытывает волнения. Скорее всего, у нее есть методы саморегуляции, поведенческие методы. Это зрелая спортивная саморегуляция.
У нее интересная рамка восприятия соревнования: она выходит не доказывать, а проживать, показывать работу. Для нее спорт — не угроза самооценке, она больше про процесс. Но она, скорее всего, испытывает контролируемое волнение и устойчивость.
— Нужно ли всем спортсменам стремиться к такому состоянию, как у Алисы? Или каждый случай индивидуален?
— Не имеет смысла всем стремиться к ее состоянию. Есть такое понятие, как индивидуальный уровень оптимальной зоны возбуждения. Есть спортсмены, которым нужно спокойствие. Другим помогает злость, ощущение драйва и тонус. Кому-то установка «Я не волнуюсь» помогает сохранять ресурс, а у кого-то это приведет к отключению чувств и росту напряжения.
К чему действительно стоит стремиться — это замечать волнение, видеть его и понимать, что с ним делать. Действовать и двигаться, несмотря на волнение, не подавлять, но и не бороться. Сейчас эта формула считается оптимальной.
— Можете привести примеры из истории спорта, когда тревога, доведенная до серьезного уровня, помешала спортсмену на главных стартах?
— Из последних — Илья Малинин. Но тут вопрос, что у него сыграло больше. Как будто у него сыграли тревога и перфекционизм, необходимость быть первым. Говорили, что еще могли повлиять командные соревнования и нагрузка. Но тут сложно судить, потому что ставить диагноз по аватарке нельзя. Для того, чтобы судить, нужно разговаривать с человеком и смотреть, что именно привело к результату. Без разговора сложно понять.
