Самый уникальный тренер русской фигурки Слюсаренко: выжил в Бразилии, работал с Тутберидзе, брал медали Олимпиад
Павел Слюсаренко — один из самых успешных тренеров современности в российском фигурного катании. Специалист, который всю жизнь прожил в Перми, сумел создать команду, которая реально конкурирует с Москвой и Петербургом на всех главных турнирах.
Парное катание в Перми — это не случайный прорыв. Это планомерная работа, которая привела к постройке одного из сильнейших коллективов мира.
На чемпионате России в прошедшем сезоне Пермь представляли пять дуэтов из 12 участников (четыре из них попали в топ-7) — это больше, чем из Москвы или Питера. На международном уровне за последний год грузинский дуэт Слюсаренко Анастасия Метелкина/Лука Берулава (экс-россияне) стал чемпионом Европы и вице-чемпионом мира и Олимпиады-2026.
При этом сам специалист производит впечатление скромного и спокойного человека, много раз повторяя слово «команда», не приписывая заслуги только себе.
«С Егором Закроевым мы вообще на соревнованиях всегда живем вместе, обсуждение рабочих процессов со льда переносится в номер», — говорит тренер.
Корреспондент Sport24 Константин Лесик прилетел в Пермь, чтобы узнать, как работает успешная школа изнутри. Попав внутрь спортивного центра, возникает ощущение, что мы знаем друг друга очень давно — сразу переходим на «ты» и отправляемся в тренерскую, где Слюсаренко показывает свою коллекцию аккредитаций, висящих на стене.
«Ни одной аккредитации не выбросил! Самые ценные — с Олимпиад. Милан-2026 — это была моя вторая. Первая — Пекин-22. На фото я совсем не изменился», — говорит Павел.
Пару диванов, холодильник, новая партия коньков, тренировочная одежда, компьютер — рабочее место без изысков, но организовано хорошо. И все же одна деталь выдает то, что основа тренерского коллектива — мужчины: телевизор с игровой консолью, на котором включен футбольный симулятор. Вопрос, как тренеры проводят небольшой перерыв между тренировками, отпадает сам с собой.
Друг с другом играют Павел и Егор редко — раз в несколько месяцев, когда нет интернета. В основном — онлайн. Я стал свидетелем, как Егор не мог победить соперника по сети, и на второй тайм за геймпад сел Павел: командная работа — как она есть.
В это время старший сын Слюсаренко, 10-летний Макар, занимается с репетитором в соседней команде. Семья — важнейшая часть жизни тренера. И это заметно буквально всегда.
— Костя, сколько у тебя детей? — спрашивает меня 39-летний специалист, пока мы идем записывать с ним интервью.
— Один.
— А у меня четыре, — заключает тренер, далее рассказывая, как непросто с погодками.
Кстати, у Павла на руке есть татуировка, которая символизирует его жену и детей: Макара, Мирославу, Дмитрия и Полину.
«Всегда говорил, что не буду набивать тату. Но тут психанули и решили сделать с женой парные».
— Олимпийские кольца набить не хочешь, как сделал Егор?
— Даже такой мысли не было. Сколько их еще будет, Олимпиад! А если бы Тамара Николаевна (Москвина) после каждой набивала? (Смеется).
Садимся и начинаем разговор.
— Я практически не встречал интервью о тебе самом. Почему?
— Моя фигура со СМИ редко пересекается, не очень люблю давать интервью, все за нас говорит результат. Или его отсутствие. Слава богу, результат есть.
— Как Павел Слюсаренко попал в фигурное катание?
— Я из Перми, родился тут и вырос. В фигурное катание в четыре года отдали родители — увидели вывеску во дворце спорта «Орленок», что идет набор в группу. Конечно, меня никто не спрашивал — было-то всего четыре года. Но втянулся. С 1990 года начался мой путь в этом виде спорта.
Дворец находился далеко от родительского дома, приходилось делать по две пересадки, поэтому я переехал к бабушке.
Не скажу, что в одиночном были какие-то успехи. Один раз отобрался от Перми на всероссийские соревнования, занял что-то вроде 16-го места.
— Как другие ребята относились к тому, что ты фигурист? 90-е, Пермь, «реальные пацаны».
— Конечно, смеялись. Был стереотип, что фигурное катание для девчонок. Сейчас встречаешь одноклассников, получаешь поздравления — это круто. Ты доказал, что занимаешься сложнокоординационным видом спорта, не каждый может тут добиться успеха. В какой-то момент у нас в спортивной школе из 30 учеников 25 в классе были фигуристами. В итоге катались в спорте на серьезном уровне человека три, а до сих пор продолжаю жизнь в фигурном катании я один.
Ребята из других классов смотрели на нас скептически, но потом, в старших классах, ты ездишь за границу, зарабатываешь деньги, тебя показывают на ютубе. Люди уже по-другому относились.
— В какой момент ты стал парником?
— В одиночном не было успехов, прыгал двойные. Перспектив особо не было. Лет в 13 тренер сказал маме, что мной интересуется Валентина Федоровна (Тюкова, специалист по парному катанию из Перми, — Sport24). А через год уже предложили попробовать покататься в паре.
С 14 лет я в парном, из высоких результатов — два третьих места на юниорском Гран-при, отбирались в финал. Также на первенстве России дважды были четвертыми. Хотелось попасть на чемпионат мира, но не сложилось. Это была мечта, цель… Выигрывали финал Кубка России, на ЧР восьмое место самым высоким было.
— Почему решил закончить?
— Закончился юниорский возраст, мне был 21 год, катался с Анастасией Ходковой, она не прыгала тройные. Понимал, что нам нет смысла переходить во взрослые. Завязался разговор с тренерами: «Хочу кататься дальше, помогите переехать в Питер или Москву».
На три месяца мы ушли в отпуск, не было никакого предложения. Мне 21 год. Сидеть на шее у мамы я не собирался. Да, у меня была какая-то зарплата, но ее не хватало для жизни.
Я уехал на шоу Disney on ice в Бразилию на два месяца — они пролетели по щелчку пальцев: Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Порту-Алегри…
— Правда, что там с пистолетами ходят на улицах?
— Да, это правда. Особенно в Рио-де-Жанейро. В Сан-Паулу еще не так, а вот Рио… Безобразно. Нас даже предупреждали организаторы — будьте аккуратны с телефонами, кошельками. Очень много бездомных, просто ужас. Но лично я с нарушениями закона не сталкивался — нас перевозили трансфером.
— Работая за рубежом, ты не терял надежды продолжить спортивную карьеру?
— Через две недели после приезда в Южную Америку мне позвонила мама, сказала, что нужно срочно ехать в Санкт-Петербург, потому что Великовы (тренеры) готовы меня взять. Есть партнерша. Потом и Олег Васильев. А я не могу уехать, контракт подписал…
А шоу-то затянуло: вроде ничего особенного не делаешь, но деньги неплохие платят. В итоге подписал еще один контракт на девять месяцев. Работал уже в Америке.
В перерыве между двумя этими контрактами приехал в Пермь оформлять документы. Поговорил с Великовыми, что после шоу приеду, попробую покататься. Но все было не так просто.
После шоу Disney мне еще предложили контракт на корабле, и я поехал туда. Там уже, честно говоря, были сложности — не для меня это замкнутое пространство, каждый день одно и то же.
— А в Америке как все прошло?
— Объездил 27 городов. Повезло, что каст был во многом русскоязычным. Быстро адаптировался, хоть и язык освоил не сразу. По истечении девяти месяцев говорил не прям свободно, но говорил.
Потом на корабле каст был только из американцев — и я стал свободно общаться довольно быстро, нужно было как-то выживать. Спасибо тому времени, сейчас могу ездить на международные соревнования и понимать английскую речь на 70-80 процентов.
— Как в итоге ты стал тренером?
— На дворе февраль 2011-го, вернулся в Пермь. Что делать дальше? Уйду в свободное плавание. Звонит Валентина Федоровна: «Привет, что делаешь?». Отвечаю: «Ничего».
Предложила, раз мне «нечего делать», прийти помочь ей. Пришел, что-то сделал. На следующий день не пришел, она позвонила: «Ты где, я не поняла? У тебя работа». Ну и такими маленькими шажками затянуло. Впервые подписал трудовой контракт со школой «Орленок» на четверть ставки.
— Звучит так, что денег было не очень много?
— Первой зарплаты не хватило даже полный бак в машине заправить. Но я шел не за деньгами, а за идеей. Сделать какой-то творческий перерыв.
— А деньги где брать?
— Остались с шоу. После Бразилии купил себе машину, сделал ремонт маме, оформил документы для Америки. Еще остались деньги погулять. Поэтому я пошел работать тренером, была финансовая подушка.
— Больше в шоу не выступал?
— Однажды партнерша предложила поехать на контракт в Англию. Сначала согласился, а потом Валентина Федоровна позвала на сборы. У меня выбор, качели, что делать… В итоге выбрал сборы, хотя, разумеется, по деньгам было выгоднее шоу.
Группа начала со временем разрастаться. Проработал год в «Орленке», и в 2013 мы переехали в спорткомплекс на Сухарева. Уже группа была, начали ездить на этапы Кубка России, занимать призовые места. Втянулся.
Всегда думал, что тренером работать легко, стоишь себе за бортиком. Нет! Это сложнее, чем выступать самому. Но мне нравилось. Так и закрутилось.
— Не осталось ли чувства досады, что что-то не получилось в спортивной карьере?
— Такого нет. Даже мои самые первые спортсмены достигли большего, чем я. И я этим горжусь, потому что они достигли этого вместе со мной. У нас общая работа.
Не каждый великий и титулованный спортсмен становится хорошим тренером. Выводить пары на лед — это призвание. Это же творчество, оно должно идти изнутри.
— В какой-то момент ваши пути с Валентиной Федоровной разошлись. Почему?
— Обидно, что так получилось. Хочу сказать только положительные слова о Валентине Федоровне, Валерии Николаевиче (Тюковых), они действительно дают дорогу в жизнь.
Не знаю, прозвучит это обидно или нет, но всегда надо вовремя уходить. Мы отлично проработали с Валентиной Федоровной в начале нашего пути. А потом стали появляться какие-то обиды. На тренировках спортсменам говорю одно, а она — другое. Фигуристы стали подъезжать больше ко мне.
В этот момент я понял, что нужно искать к себе в команду кого-то еще. Когда я только пришел в фигурное катание, думал: «Один все сделаю, все знаю, все умею». Но с годами пришло понимание, что ты можешь достичь результата, только имея свою команду, с которой ты будешь двигаться вперед. Сейчас у нас сложилось.
— Как в итоге вы расстались?
— Никаких разговоров (о прекращении сотрудничества) не было. Все было понятно и так. Да и какие разговоры, я не мог сказать «уходите» или что-то такое, у меня настолько огромное уважение к этому человеку.
Мы просто работали молча. Вроде бы вместе, а вроде бы и нет. Это мешало, это видели ребята. Наступила точка невозврата, дальше так не могло продолжаться. Потом приехали Егор Закроев, Таня Тудвасева, и Валентина Федоровна ушла на другой каток. Где-то с 2021-го мы вместе не работаем.
— У вас был опыт сотрудничества со знаменитыми тренерами в Москве и Петербурге. Началось все с Тамары Москвиной?
— Да, в 2018 году с Полей Панфиловой и Димой Рыловым поехали в Санкт-Петербург к Тамаре Николаевне, там как раз Александра Бойкова/Дмитрий Козловский были, им что-то подсказали. Хорошее время было, я брал максимум. Впитывал все, что говорили. Она также прислушивалась ко мне. Я максимум брал всегда от всех аксакалов, гуру фигурного катания.
— Как-то Тамара Николаевна сказала, что «не ожидала увидеть вас в сильнейшей разминке».
— Когда Юля Артемьева с Мишей Назарычевым обыграли Павлюченко с Ходыкиным и попали в сильнейшую разминку на чемпионате России-2022, Тамара Николаевна сказала: «Не ожидала вас здесь увидеть». Я говорю: «Привыкайте». С тех пор на чемпионатах России мы всегда в сильнейшей разминке.
— Что скажешь про сотрудничество с Этери Тутберидзе?
— Научился очень многому. Она — невероятно сильная личность, знает многое, все правильно расставит, скажет. Исключительно положительные эмоции вызвало это сотрудничество.
Олимпийский сезон 21/22 был непростым. Вова с Женей (Тарасова/Морозов) весь сезон проигрывали то Бойковой/Козловскому, то Насте Мишиной/Саше Галлямову, а на Олимпиаду вторым номером вроде как поехали.
И в Пекине получилось! Ребята шикарно откатали короткую программу. Такая обидная разница от золота — всего 0,63 балла…
— Есть ощущение, что они на самом деле выиграли?
— Конечно, есть. Но только внутри. Ты же понимаешь, что Олимпиада была в Китае. Китайцев вели (к победе), и довели. Вот и все.
Для нас, для ребят — это победа. Для меня это еще и огромный опыт — работа с такими спортсменами. Макс Траньков тоже много дал, без слов друг друга понимали. И был результат.
Потом Леша Тихонов пришел в команду, дальше было сотрудничество с Бойковой/Козловским. Каждое сотрудничество — шаг вперед. Спасибо Этери Георгиевне за этот шаг.
— Почему в итоге сотрудничество прекратилось?
— Так сложилось, что Тихонов ушел. Пришел Стас Морозов. Он, видимо, сказал, что будет один работать, никто другой там больше не нужен.
— Ты бы продолжал работать с Этери Георгиевной, если бы была такая возможность?
— Наверное, да.
***
— Хотел бы отдать своих детей в фигурное катание?
— Старшему — 10, он походил на фигурное катание, на хоккей — не срослось. Дочери — пять, уже полтора года занимается. Среднего сына отдадим в хоккей, у него телосложение подходящее. Младшей — год и четыре месяца, тоже отдадим в фигурное катание.
Мы отдаем в фигурное катание не потому, что мы какие-то ненормальные родители. Я сейчас смотрю на подростков, которые ничем не занимаются, и понимаю, что спорт нужен. Чтобы дать им здоровье, режим. Они будут при деле, а не болтаться по торговым центрам и делать непонятно что. Для своих детей я однозначно выбираю жизнь в спорте, до какого-то периода точно.
— В фигурном катании может быть жестко. Даже встречается насилие. Катя Чикмарева и Матвей Янченков говорили, что их били, когда они были в одиночном.
— В нашей группе этого нет. Везде камеры, мир поменялся. Сейчас все доступно — привел и смотришь за тренировкой. Мы дочь водим, смотрим. Раньше да, это было. И Валентина Федоровна за нами бегала с чехлами, скакалкой. Но обид на нее нет — если бы было что-то серьезно, это бы запомнилось.
— Как проводишь свободное время?
— Каждую минуту с семьей. Дети растут очень быстро. Такая работа, что ты с другими детьми проводишь в разы больше времени, чем со своими. За город уезжаем.
Но времени катастрофически мало, вижу, как семье меня не хватает. Стараюсь уезжать всегда с соревнований пораньше, не остаюсь на показательные, награждения. Такая орава встречает в аэропорту, это дорогого стоит. С друзьями минимальное количество времени сейчас провожу.
— В чем крутость семьи?
— Круто, когда тебя кто-то ждет дома. В моем случае — четверо детей. Приходишь домой, они все бросаются на тебя. Есть куда прийти. Для меня семья — смысл жизни. Я понимаю, что все трудности временные. Сейчас есть какая-то мечта в жизни, что когда дети вырастут, приедут со своими семьями, и соберется большая семья. Мы стараемся воспитывать их так, чтобы они держались друг за друга.
— Четыре ребенка — финальная цифра?
— Финальная. Дальше только внуки.
— А хобби?
— В свободное время играю в хоккей, хотя уже год не выходил на лед. Пока дети маленькие, стараюсь жене помочь. Хотя я капитан своей команды. Сначала друзьями собирались, теперь участвуем в ночной любительской лиге.
Я защитник, но пару голов успел положить. Не хватает немного физики. Буду возвращаться, сто процентов. Все равно это выброс адреналина, не всегда хватает. Еще в футбол на приставке люблю играть, голова отвлекается. Раньше в бильярд играл, но сейчас времени нет.
— Нет желания выйти на лед и что-то исполнить самому?
— Готов сделать все что угодно, кроме прыжков. Прыжки я забыл еще в шоу, это вообще не про меня. А выбросы, поддержки, тодес (может, не полностью), но могу. Ты все показываешь, потому что учишь спортсменов. А как показывать на пальцах? Ты сам видел, что мы (тренеры) всегда на коньках, нет смысла рассказывать что-то на словах.
***
— Знаю, что ты болеешь за «Спартак». Насколько плотно следишь за играми?
— В последнее время больше слежу за результатами, но к клубу не охладел. Действительно, болею за «Спартак» давно, не имеет значения, какие времена у команды были. Даня Глейхенгауз звал в VIP-ложу, ему сделали проходку. Отвечаю: «В Москве буду — обязательно скажу». Когда бывал на сборах в Новогорске, тоже на матчи ездили.
— А как же пермский «Амкар»?
— За него я тоже болею. Это ведь команда моего родного города! А «Спартак» — традиции, Лига чемпионов. Лет в 11 я включил телевизор, и тогда играл «Спартак», как сейчас помню — Аленичев, Юран, Онопко. И я просто стал болеть за «Спартак» с тех пор, вот и все.
Понятно, что, когда играли «Амкар» и «Спартак», я болел за «Амкар». И мы в Перми, кстати, часто давали бой, — играли вничью или даже побеждали.
— Все ли нравится в современном «Спартаке»?
— Не нравится постоянная смена тренеров. А так — вроде что-то пытаются. Хочется, чтобы команда билась за чемпионство. Надеемся и ждем вместе с Даниилом Марковичем (Глейхенгаузом). Каждый раз с ним разговариваем про это.
***
— Чем Пермь круче Москвы?
— Спокойный ритм жизни. Я здесь родился, семья здесь. Меня здесь ценят как тренера. Что будет в Москве, я не знаю, там таких тысячи. Ну и всегда хотелось продолжить начало своих тренеров — Валентины Федоровны и Сергея Николаевича.
— К перелетам привык?
— Это уже настолько вошло в привычку… Разговаривал с Сережей Дудаковым. Он говорит: «До аэропорта добирался 1,5-2 часа». Мне от арены до аэропорта семь минут, приезжаю за 45 минут, быстро регистрируюсь, прохожу досмотр. Полтора часа полета — и ты в Москве — практически то на то и выходит.
Здесь нет пробок. В Москве выходишь на улицу и тебя сразу куда-то несут, все бегут, торопятся, куда-то опаздывают. Всегда все что-то нужно. Тут спокойнее.
— Некоторые уже называют вашу команду «империей». Согласен с таким определением?
— Нет. У нас просто есть сплоченная команда, единомышленники, с которыми мы идем вместе. Я знаю, что, если я на выезде, тут есть кому работать.
— Не всегда, когда приезжаешь в регион, слышишь про отличные условия и достаточное количество льда. Как такое случилось с Пермью?
— Все условия для достижения результатов есть. Восемь лет назад к нам пришел новый президент федерации фигурного катания, Дмитрий Александрович Шубодеров. Человек заинтересован в развитии фигурного катания, он построил два катка на свои средства. Развивает наш вид спорта, спрашивает у нас, что нужно, ходит к министрам. Понятное дело, что этим никто бы не занимался, если бы не было соответствующего человека в федерации. Все заинтересованы — министр спорта, директора спортшкол. Все помогают, чем могут, грех жаловаться на наши условия.
***
— Павел, на льду и в интервью, ты производишь впечатление максимально собранного и спокойного человека. Может ли выступление пары тебя вывести на слезы?
— Был близок, я же живой человек. В этом сезоне — минимум три раза — чемпионат России, чемпионат мира и Олимпиада. Но я тот человек, который умеет сдерживаться. Иногда даже в kiss and cry спортсмены говорят: «Павел Сергеевич, ну, покажите уже эмоции!» Может, еще покажу.
