«Кровь, гипс, 12 швов, а она говорит: «Блин, лосины из Дубая порвала». Истории топ-фигуристки и ее сестры-двойняшки
Пара Екатерины Чикмаревой и Матвея Янченкова — одна из главных надежд нашего фигурного катания. После победы на чемпионате России среди юниоров пермский дуэт дважды брал медали взрослого ЧР.
Интересно, что у Кати есть сестра-двойняшка Аня, которая тоже занималась фигурным катанием, а теперь работает тренером в Перми. Девушки много времени проводят вместе и даже сделали первые татуировки со словом sisters (шрифт в стиле сериала «Друзья»).
Корреспондент Sport24 Константин Лесик встретился с Катей и Аней на набережной реки Камы, где они поговорили о пути девушек в спорте, об отношениях друг с другом, о проблеме жесткости в фигурном катании и многом другом. Это было интересно!
— Каково это — быть двойняшками? Вы дружили в детстве? — начинаем разговор.
Катя: Сначала мы всегда сильно дрались.
Аня: Самая частая причина ссоры — это то, что я дразнила Катю: «Через две минуты буду старше», что, конечно, было неправдой. Так и дрались лет до 10, а потом у нас случилось примирение.
Катя: Видимо, свыклись, что будем вместе всю жизнь.
— Много времени проводите вместе?
Катя: Почти все время. Даже на тренировках. Павел Сергеевич [Слюсаренко] говорил: «Хватит разговаривать, или я твою двойняшку во вторую группу уберу».
Аня: Когда мы первый раз поехали на сборы в пять лет, сначала тренер поселила нас в одну комнату. Потом решила разделить. Но Катя устроила такую истерику, что ей пришлось вернуть нас обратно. (Улыбается.)
— Помните, как вас привели в фигурное катание?
Аня: Помню первую тренировку. Катя все время вставала и падала, а я за 45 минут льда дошла от длинного борта туда и обратно. Но ни разу не упала! Сказала: «Больше сюда никогда не приду». А пришла, ха-ха!
— А как попали в пары?
Катя: Аню вообще сначала отправили туда в наказание. А потом тренер из одиночного сказал: «Девчонки, хотите попробовать в парах? Понравится — останетесь, не понравится — пойдете обратно».
Нас было четыре фигуристки. Позвали всех. Но сейчас в парах катаюсь до сих пор только я. Помню, брали Ксюшу Гущину, однако она осталась в одиночном.
Аня: Нам понравилось, и мы остались.
— Кто из вас больше любил фигурное катание?
Катя: Точно не я.
Аня: Мне кажется, я. По нашим разговорам это было понятно.
— В одном из интервью Катя сказала, что у нее были мысли о том, чтобы бросить спорт. Как давно они тебя посещали?
Катя: В сознательном возрасте, это было не так давно на самом деле. Просто пару лет назад было сильное желание уйти, вообще не кататься, потому что очень устала. Еще нет международных соревнований, как-то не хотелось тренироваться, было тяжелое межсезонье, сборы. Но потом меня, мягко говоря, вразумили. И сейчас желания бросить нет.
— Кто вразумил?
Катя: Павел Сергеевич и мама. Понятно, что я не захотела резко возвращаться в моменте. Просто мне в какой-то момент сказали что-то вроде: «Покатайся, покатайся, и потом желание само придет». Пришло. Хочется кататься.
— Что самое сложное в фигурном катании?
Катя: Восстановление после травм. А если это не считать, то, наверное, сборы. Но сейчас все уже легче дается — тренеры слушают нас, мы слушаем тренеров. Раньше больше делали от балды. Если ты работаешь осознаннее, то тебе легче.
— Кате не раз приходилось восстанавливаться после травм. Аня, как ты поддерживала сестру?
Аня: Старалась не жалеть ее, а, наоборот, отвлекать, чтобы она не сидела и не грустила. Приезжали ребята из группы, мы веселились.
— Много ли было вообще перерывов из-за травм?
Катя: Мне кажется, я рекордсмен. В нашей группе уж точно.
Аня: Я тоже где-то близко.
Катя: Три раза ломала руку в одном и том же месте. Причем почти подряд. Учу тройной выброс — ломаю. (Показывает запястье.) Про мелкие травмы даже говорить нет смысла.
Еще было что-то с позвонком. Кто-то сказал, что это был перелом, потом другой врач сказал, что нет. Непонятно. Еще сотрясение было. Я тогда весила меньше, подкрутка была выше, Матвей меня кинул, запнулся и упал. Смотрю с высоты вниз, а партнера-то нет… Моргнула — и в следующий момент упала и ударилась головой об лед.
Кажется, тогда даже потеряла сознание. Слышу, что говорят: «Катя, открой глаза», а я не могу… И я встала оттого, что уже начало жечь спину от холода.
— Долго потом в больнице лежала?
Катя: А я отказалась лежать. Мне просто сделали рентген чуть ли не всего тела. Через две-три недельки вышла на лед и нормально каталась.
— Как потом снова взлетать на такую высоту?
Катя: Сначала делать подкрутки было страшно. Но в спорте побеждает сильнейший. Правильно ведь говорят, что, если ты упал и сказал, что больше не будешь кататься и не выйдешь на лед, это уже не спорт. Надо преодолевать себя, и со временем вообще пропадает страх к элементам.
— Что тебя мотивирует продолжать?
Катя: Сейчас мне это нравится, приносит удовольствие. Я прихожу на каждую тренировку и думаю, что мне нужно сделать, чтобы улучшить свой результат, чтобы кататься круче, получать больше goe.
— Аня, почему ты не смогла продолжать карьеру?
Аня: Главная проблема — спина. В 2020 мы перешли в пары, а в 2021-м она начала болеть. Никто не мог понять, что со мной. Врачи говорили: «Наверное, мышцы перенапряглись».
Ходила на все тренировки, но боль не проходила. Мне уже начали говорить, что я придумываю. А у меня реально болело!
Потом мы сходили в другую клинику, и они обнаружили, что у меня позвоночный отросток деформирован и сдавливает нерв, из-за этого немеет нога. Сказали, что это не вылечить до конца. Я ходила на всякие процедуры, на уколы. Становилось лучше, но потом, когда я снова возвращалась к тому же темпу тренировок, у меня снова начинало болеть. С каждым разом было все хуже и хуже, мы ходили на МРТ и КТ. После у меня грыжа была, протрузия вылезла, позвонок разрушаться начал, в итоге мне запретили прыгать. У меня был выбор: либо бросить вообще спорт, либо идти в танцы на льду, так как там прыжков нет. А прыгать я любила больше всего! До сих пор собираю все тройные.
— И ты ушла в танцы?
Аня: Да, прокаталась, наверное, года два. И потом меня партнер уронил как-то неудачно, случайно — два позвонка сломались: один со смещением, а второй осколочный. Там и без того все было несладко. Врач меня напугал, сказал, что мне нельзя шевелиться, иначе откажут ноги: «Корсет надень и лежи».
— То есть тебя принесли на носилках?
Аня: Нет, я пришла ногами в клинику. Мы потом пошли в другую больницу, мне снова все поправили без операции.
— Осталась ли обида на партнера за такое падение?
Аня: Не хочу кого-то обвинять, это тренировочный момент. Ты должен быть готов к этому, всякое может произойти. Никто же не застрахован от таких случаев.
— Сложно ли вообще довериться партнеру в таком опасном виде спорта?
Катя: У меня с самого начала не было страха, что меня Матвей уронит. Он и уронил-то всего один раз.
— Как он отреагировал на то падение?
Катя: Мотя всегда переживает больше меня. Ты лежишь, тебе не особо больно, все хорошо, и ты смотришь на своего партнера… А он белый, как лист бумаги, не знает, бедный, что делать. По выражению лица Моти можно понять, насколько все плохо.
Аня: А помнишь, когда колено тебе разрезали?
— «Разрезали колено» — это то, из-за чего ты пропустила прошлый сезон?
Катя: Да. Мы с Мотей ехали хватом, у нас был заход, где я ехала спереди. И получилось так, что мы не совпали, и Матвей немножко оттолкнул мою руку, я полетела назад. Он не успел среагировать и, перепрыгивая через меня, проехался мне по колену лезвием… Крови было достаточно.
Пришел наш врач: «Тебе наложат пару шовчиков, и все вообще хорошо». А мне зашиваться не впервой, у меня 35 швов на теле. Думаю, что все нормально.
Приезжает скорая: «12 швов точно будет», в итоге мне все зашили, нерв сшили. И мне говорят: «Сейчас гипс тебе наложим, потому что там как-то хрящ отломился». Я на полном серьезе пыталась уговорить врача не накладывать мне гипс.
Аня: По-моему, единственное, что ее тогда волновало, — это то, что она лосины из Дубая порвала. Мы ехали с Катей в скорой, и она лежит, смотрит и говорит: «Блин, лосины из Дубая порвала. Даже если зашьешь, некрасиво будет».
Катя: Это правда! Сейчас в России нет этого магазина, а лосины максимально удобные.
***
— Аня, как ты стала тренером?
Аня: Получила заключение, что у меня сломан позвоночник, что точно больше нельзя кататься. И меня позвали помогать одному тренеру у нас на катке. У нее большая группа детей. Так и осталась.
У меня ребята примерно 10–13 лет. Прыгают тройные, ездят на региональные соревнования. Всероссийские — пока редко. Кубок Пермского края выигрывают!
— Ты строгий тренер?
Катя: Да.
Аня: Ты просто строгих тренеров не видела, если говоришь, что я строгий. Понятно, что я могу детей и поругать, и похвалить.
— Слышал, кто-то может дать подзатыльник…
Аня: Я — нет.
Катя: Надеемся, что это прошлый век.
— В нынешнее время тренеры бьют детей?
Аня: Да.
Катя: Мне кажется, что да.
— Вас били?
Катя: Было дело. Но не в парном.
— А за что?
Катя: Например, за то, что не стараешься. Думают, что не стараешься.
Аня: Или что-то не получилось.
Катя: Или кому-то помешал, такое тоже бывало.
— После этого не было желания убежать с катка и больше никогда не возвращаться?
Аня: Да было, конечно.
Катя: В одиночке я об этом постоянно думала.
Аня: Каждый день как судный.
— Как думаете, сейчас все меняется?
Аня: Хотелось бы в это верить.
Катя: Мне кажется, маловероятно.
Аня: Я просто сама через это прошла и понимаю, каково это. И я понимаю, что это ненормально и что так не должно быть. Я могу, конечно, детей поругать за что-то, но чтобы сильно кричать, поднимать руку — нет, конечно. Если надо, я всегда пожалею. Они мне и в плечо плачут иногда.
— Аня, есть ли у тебя ред-флаги по отношению к родителям?
Аня: Наверное, когда родитель чересчур вмешивается в тренировочный процесс. Написать тренеру, спросить, как там мой ребенок занимается, наверное, это еще допустимо. А когда родитель следит, в стекло выглядывает…
— Аня, твоя сестра — одна из лучших парниц России, призер чемпионата страны. Нет ли грусти, что твоя спортивная карьера сложилась не так успешно?
Аня: Наверное, грусть есть, но из-за того, что у меня не получилось из-за травмы. Но то, что получилось у Кати, никак не связано с моей грустью. Я искренне за нее рада. Никогда не думала: «Почему она, а не я?» Просто рада за сестру.
Мы в детстве настолько друг за друга болели, что даже не могли смотреть на выступления. Так переживали, что Катя катает — я ухожу, я катаю — Катя уходит. Мы никогда не соревновались между собой. Главное, чтобы мы были на 1–2 месте. А кто на каком — не важно.
— Кто чаще был первой?
Катя: Аня, наверное. Она прыгала намного лучше меня. До сих пор она это делает лучше.
***
— Вы бы хотели прожить всю жизнь в Перми?
Аня: Возможно. У меня нет желания куда-то уехать. Мне тут все нравится.
— Зарплаты тут, наверное, поменьше…
Аня: У всех тренеров зарплата маленькая.
Катя: Зарплата поменьше, но и цены — тоже.
Аня: Тут уже все родное! Я бы не смогла уехать куда-то жить без Кати. Только с ней.
Катя: Мне нравится Пермь тем, что это не такой суетной город, как Питер или Москва. Тут значительно меньше население, нет спешки, нет таких пробок, быстро добираешься из одной точки в другую. И цены на такси хорошие!
— Аня, есть ли у тебя мечта, как у тренера?
Аня: Я бы хотела вырастить спортсменов с нуля — с самых низов до мастеров спорта.
— Именно мастер спорта, не олимпийский чемпион?
Аня: Не хочу так сильно.
— Катя, есть у тебя мечта, как у спортсмена?
Катя: Наверное, чтобы нас допустили до международных стартов. Это мечта.
Очень бы хотелось, конечно. Думаю, мы бы смогли там конкурировать.
