Тутберидзе заговорила после Олимпиады: чего не хватило Петросян, разнос Баха и Баньки, уважение Трусовой
Заслуженный тренер России Этери Тутберидзе дала первое интервью после Олимпиады сервису Okko. Специалист рассказала о подготовке Аделии Петросян, потребовала официальных извинений от Томаса Баха, а также высказалась о перспективах Александры Трусовой.
Как Тутберидзе и Глейхенгауза допустили до Олимпиады
— На отбор в Китай проверку надо было проходить через ISU. Здесь же была совершенно другая организация — МОК. У них Глейхенгауз прошел проверку. Что он едет на Олимпиаду, мы знали в октябре–ноябре, просто не сообщали об этом, чтобы не вызвать волну. Потому что наши журналисты порой сами нагнетают ситуацию, чем делают намного хуже все. Они задают много лишних вопросов, находят какие-то разные инстанции, куда это все послать.
По поводу меня: меня вообще не подавали с Аделией, сразу решили, что я поеду с грузинским спортсменом (с Никой Егадзе. — Sport24). Потому что, наверное, наша федерация не была уверена, что я пройду проверку в связи со все еще не закончившейся дисквалификацией Валиевой и т. д. Поэтому даже не стали рисковать. И спасибо огромное федерации Грузии, которая не побоялась и спокойно подала меня. <…>
Конечно, какие-то моменты воспринимаются немного унизительно — здесь не выйди, сюда не подойди. Но это правила, по которым мы согласны играть. Грузинская федерация могла взять с Никой Сергея Викторовича Дудакова, кого угодно. Мака (глава грузинской федерации Мариам Гиоргобиани. — Sport24) аккредитовала меня, в том числе понимая, что я буду нужна Аделии. А Адель также является соперницей для Насти Губановой. Я очень благодарна грузинской федерации, что по-человечески меня взяли на Олимпиаду.
Почему не выводила на старт Аделию
— Опять-таки, это наши журналисты, которые умеют куда-то там достучаться, куда даже, наверное, не нужно. Уже перестраховывались, и МОК перестраховывался. Они сказали, что «давайте на тренировке можно, а на старт все-таки не нужно». Может быть, если бы наши журналисты вели себя поспокойнее, то и не было бы первоначальной ситуации, которая была в Китае — поначалу все было можно, а потом сказали, что лучше не нужно.
Прокаты Аделии я смотрела в подтрибуннике. Там огромный экран с уровнями, которые выставлялись. Меня показали в американской трансляции, и комментатор сказал, что это «очень запутанная история — тренер стоит в подтрибунном помещении и наблюдает».
Олимпиада Аделии Петросян
— В Милане у нее было не так много тренировок. Наверное, больше это решение приняла Адель — что хочет приехать как можно позже. Потому что я находилась там раньше, там у девушек по две тренировки в день — потренироваться-то можно было, но это определенные ограничения: 30 минут, одно включение на выбор (короткой или произвольной), и это не всегда, когда тебе удобно. Здесь же три часа льда, включений столько, сколько понадобится. Поэтому Адель попросила приехать прямо к старту, это было ее решение. Я попыталась очень мягко, без давления, попробовать не отговорить, а сказать, что там будут тренировки. Но ее желанием было приехать к старту. Ей казалось, что так будет спокойнее. Все-таки это выбор спортсмена. <…>
Тройного акселя практически не было, давайте честно. Он появлялся какими-то проблесками. На чемпионате России можно было спокойно рисковать, можно было идти, и она его сделала там на адреналине. В общем, где-то там появлялся.
То, как оно сложилось… Оно и так могло хватить. Просто математически — сделай один тулуп… Ее на самом деле очень хорошо судили, она впервые получила 4-й уровень за дорожку в произвольной — у нас она его ни разу не получала. Потому что наши судьи строже, им казалось, что корпуса и ребер недостаточно. Возможно, так где-то и было. Так что судили щедро.
Вот для меня ничего не поменялось: если ты хочешь бороться за пьедестал — нужно делать ультра-си. То есть сделай один тулуп — совершенно спокойно математически она бы была на третьем месте. Может, и на втором, потому что немного компоненты бы подросли. Сделай два тулупа, чистый прокат — было бы первое место. Есть анекдот, не буду его рассказывать, но девиз из него: «Дорогу мы знаем, работать мы умеем». Вот ничего не поменялось. Если готовиться, если ты хочешь отличаться, выходить с запасом — то так и надо.
Было много попыток четверного тулупа, не так много исполнения, процент был невелик. Два-три из десяти — это маленький процент исполнения, под включение его [было] еще меньше. Мысли сделать ставку на чистоту? И что? И какая бы она приехала? Вот она приехала шестая, приехала бы пятая. То есть это бы все решило? А смысл тогда какой?
Более того: мы не знаем, судили бы ее настолько же щедро, если бы она не заходила в ультра-си и ничем бы не отличалась от других девочек. Я думаю, что нет, боролась бы где-то в десятке. Судьи видели, что она отличается контентом — наверное, поэтому ее довольно щедро судили.
[На разминке прямо перед прокатом Аделия исполнила идеальный тулуп] — это говорит о том, что прыжок был на соревнованиях. Но был ли он, когда мы встали в начальную позу, волнуемся, очень хочется исполнить его? Его нужно поехать и с начала программы исполнить. Наверное, мы, как тренеры, не смогли Адель дисциплинировать именно в это тренировочное русло, когда проводятся такие прокаты, когда одно включение, когда нельзя бросить… Я считаю, вот этого не хватило. Соревновательной практики — не знаю. Это соревновательный прокат, в тренировочном процессе все создается. Конечно, нам там хотелось понимания, это Олимпиада… Но это мы понимаем. А для меня Адель все равно ребенок. <…>
— С каким настроением вы вернулись с Олимпийских игр в Москву? И, возможно, с какими выводами внутренними?
— Конечно, я расстроена. Мы можем попробовать переложить [на] других спортсменов — допустим, Анна Щербакова. У нее же тоже в тот олимпийский сезон не шли четверные. Ни на чемпионате России, да даже предыдущий чемпионат мира — ни одного четверного мы не смогли выехать. То есть она без четверных стала чемпионкой мира. Ни на чемпионате России, ни на чемпионате Европы. То есть что-то там сделали, то есть чистых вот таких прокатов не было. Но она же нашла в себе вот эту уверенность, желание, горящий взгляд, что это ее, она не отпустит. Саша Трусова: пойти на Олимпиаде в столь рискованный контент, потому что это борьба за медали, борьба за первое место. Конечно, это ценно.
На самом деле, ни мы не стали там слабее, ни ситуация не поменялась. Просто четверной — это не то, что ты пошел в магазине и купил. Это не то, чему ты обязательно научишься, если очень сильно хочешь. Здесь определенно должны складываться характер, непреодолимое желание и, конечно, физические качества. Мы можем учить, подводить, давать возможность, предоставлять лед. Мы знаем путь этот, но просто что-то мы не можем сделать.
Мы рисуем теми красками, которые у нас есть. Других красок в нашем сейчас наборе не было, какие есть. И Адель прекрасна — она умеет танцевать, она умеет передавать образ. У нее тоже очень много положительных качеств. <…> То, как сложилось — где-то неудачи со здоровьем, то одно заболит, то другое, — это выбивало и настроение, и уверенность.
О высказываниях иностранных чиновников
— На той Олимпиаде господин Бах (бывший глава МОК. — Sport24) высказался, что как-то там я не так приняла Камилу Валиеву при выходе со льда. Наверное, не ему вообще обсуждать это, ему есть чем заняться. Я вообще до сих пор ожидаю от него извинений, прям официальных — таких же официальных, как он высказался. Он обязан, наверное, официально передо мной извиниться. Потому что там не было ничего, кроме разбора проката. Что является моей основной обязанностью — со спортсменом разобрать прокат. И не надо драматизировать.
Камила Валиева по результатам Олимпиады на тот момент стала четвертой. Для многих спортсменов за счастье попасть на Олимпиаду, не то что прокатать на четвертое место. Поэтому не надо здесь драматизации никакой. Да, вот так она прокаталась. Сейчас Аделия приехала шестая — и что, надо было убиваться? А Малинин там какой приехал? Восьмой. И тоже при выходе со льда никто его не обнимал, не утешал. Не надо утешать, это спорт. <…>
Господин Банька (глава WADA. — Sport24) сказал, что ему некомфортно от моего присутствия. У меня мысли пробежали, как будто я была его экс-девушкой и приехала куда-то без его ведома, ему очень некомфортно. Это какие-то абсолютно личные высказывания, которые такое лицо, как Банька, должен был держать при себе. Не знаю. Ну, я извиняюсь, что ему от моего присутствия некомфортно. Потому что мне было абсолютно безразлично от его присутствия на Олимпиаде, я не чувствовала ничего.
Я была удивлена. На самом деле, я не открывала новости, только через два дня услышала, что ему некомфортно. Думаю: «Покажите хотя бы, как он выглядит, — подойду, извинюсь». Даже полистала, чтобы если увижу — подойти.
Перспективы Александры Трусовой
— Ждем Сашу Трусову на Олимпиаде-2030 во Франции?
— Четыре года. Это огромный [срок]. Это спорт высоких достижений. У нас каждая тренировка, к сожалению, может стать крайней. Не надо забывать о рисках. Причем необязательно с ультра-си, просто с ультра-си риски повышаются. Поэтому, конечно, огромное уважение к характеру Саши Трусовой. Пропустив столько времени, родив ребенка. Она до сих пор еще кормит. Но это желание отличаться, желание владеть этими самыми сложными прыжками вызывает огромное уважение. Такие люди тоже рождаются. Допустим, спортсмен Малинин. Но это не значит, что теперь вот такое поколение будет, как Малинин. Он такой единственный. И Юдзуру Ханю был единственный. И Патрик Чан был единственный. И Сашу Трусову нужно воспринимать как такую единственную.
Это не значит, что мы точно знаем, какие замечания говорить и как подводить, что все теперь будут прыгать, как Саша Трусова. Нет. Это Саша Трусова.
