«2 недели не тренировалась». Глейхенгауз о произошедшем с Петросян перед Миланом и русской речи на Олимпиаде
Российская фигуристка Аделия Петросян стала шестой на Олимпиаде. Во время показательных выступлений на Играх в Милане я встретился с ее тренером Даниилом Глейхенгаузом из команды Этери Тутберидзе. Мы обсудили весь непростой путь нашей спортсменки — что случилось с ней перед поездкой в Италию, как она отреагировала на свое выступление и что будет с Аделией дальше.
Также мы поговорили про уровень мирового женского катания, отличия от предыдущих Игр (в 2018 и 2022 ученицы штаба Тутберидзе брали золото и серебро) и многом другом. Глейхенгауз — человек, с которым всегда интересно разговаривать!
— Как вообще атмосфера в Милане? За эти дни вы успели почувствовать олимпийский дух? — вопрос Даниилу Марковичу.
— У меня сложилось интересное ощущение. Любая Олимпиада — это всегда праздник, эти Игры — не исключение. Просто праздник не наш. Мы здесь немного лишние, то есть нет такого ощущения, как это всегда было, что мы команда. Понятное дело, что на всех прошлых Олимпиадах, куда я ездил, мы были без флага и гимна, но глобально было все равно по-другому. Мы были большой командой все вместе. Не было каких-то запретов или такого, что нас не было четыре года и вот мы первый раз приехали сразу же на Олимпийские игры.
В целом все классно. И ощущение праздника, и трибуны полные, и люди поддерживают — все это есть. Просто мое внутреннее ощущение такое, что мы были здесь, как в гостях, так скажем.
— Для Аделии, кажется, тоже эта атмосфера непривычная.
— Конечно. Для нее это вообще все впервые. Это у нас перерыв был, а для нее это вообще все в новинку. Мы просто знаем, как это было, пропустили какой-то период времени и вернулись туда, где были. А для Пети (Гуменника) и Аделии все в новинку, поэтому у них совершенно другие впечатления и ощущения.
Но, мне кажется, что в плане нервов и ощущения себя здесь у нее было все в порядке. Она на чемпионате России перед произвольной больше нервничала, чем здесь. В короткой программе она вообще была на полном расслабоне. Ну, без акселя ведь — что там настраиваться-то. А в произвольной чуть больше было нервов, но в меру. Не было такого, что проблемы в нервах.
— В отличие от отбора в Пекине на Игры вы получили аккредитацию. Сложный процесс был?
— Я знал, что мне отказали, когда мы планировали поехать в Пекин. В целом я уже похоронил идею, что поеду сюда. Но в какой-то момент федерация подключилась, видимо, за что им огромное спасибо. Они не бросили меня в этой ситуации и поняли, что есть вариант не с ISU выяснять это, а с МОК. И МОК одобрил. Узнал об этом не то чтобы прямо сильно заранее, но время было. Не за пару дней до отъезда, конечно.
— На тренировках с Аделией также присутствовала Этери Георгиевна.
— На самом деле, это тоже я включился в процесс, когда увидел, что Рафаэль Арутюнян помогает Веронике [Дайнеко] с Петей. Я предложил выяснить, почему могут подходить к нейтральному атлету на тренировках тренеры, представляющие другие страны. Тогда какой может быть запрет на те же действия для Этери?
Дальше уже все это обсудили, узнали, подготовили какие-то нужные документы — и все. В этом плане решилось хотя бы с тренировочным процессом — мы были вместе. Было приятно как всегда стоять вместе, улыбаться, смеяться, рассказывать какие-то шутки. Все равно это все уже годами наработано. Вместе более комфортно. Был бы здесь еще Сережа [Дудаков] — вообще было бы классно.
— На тренировках четверной тулуп получался по-разному — где-то 30 процентов, где-то 50. На разминке вообще были два шикарных. Чего не хватило именно в прокате?
— То, что вы посчитали, не было связано напрямую с количеством попыток, сделанных под музыку в прокате. А это все равно немного другое. Когда она вышла и была очень расстроена, я с ней все это обсудил и сказал, что на нее никакой обиды или претензий к тому, что он не получился в прокате, нет. Это не та ситуация, что ты была 100% готова, была настроена, но вот пошла, и это единственная ошибка за всю неделю или две. Это тренировочный процесс.
Если бы тулуп в тренировочном процессе был бы стабильным, то тогда было бы больше шансов его сделать под музыку. Мы же тоже прекрасно понимали, что может получиться, может не получиться. Не было 100% уверенности.
Конечно, внутри ты, даже зная, как тяжело давался тренировочный процесс, какие были проблемы, но находясь уже здесь, видя, как она настроена, как в целом хорошо тренировалась, все равно внутри думаешь, что, может, случится это чудо. Но не случилось. Так бывает. Это не про то, что все было в руках, и мы это упустили. Были те же самые 40-50%.
Не идти вообще в четверные? Люди, я видел, рассуждают о том, что, если бы она не пошла ни в один четверной, может быть, была бы в тройке. Но это можно рассуждать после того, как соревнования закончились. Рассчитывать на то, что другие все ошибутся или кто-то отлетит назад, заранее невозможно. Мы прекрасно понимали, что для борьбы за первое место нужно делать два чистых. Чтобы попасть в тройку, достаточно будет сделать первый тулуп, и, может быть, ошибиться на втором. Этого уже будет достаточно, чтобы в тройку попасть. Ну, а если с первого упасть, то вот столько баллов получилось, сколько мы примерно и набрали.
— Есть еще такое мнение, что надо было идти ва-банк и делать второй. Не рассматривали такой вариант?
— Это нелогично, потому что можно попасть под повтор, и тогда вообще ничего не будет стоить элемент. То есть Падение со второго тулупа после всех вычетов, принесло бы меньше одного балла. Тогда бы не 6-е место было, а, как сказала Адель, далеко можно было бы улететь.
Плюс это же вопрос тренировок. Если бы это был несчастный случай падения с первого и человек на сто процентов уверен, что пойдет и сделает второй, то она пошла бы на второй. Но если даже первый не получился, то на второй шансов еще меньше.
— На прошлой Олимпиаде у вас было три ученицы, восемь лет назад — две. Насколько более волнительно, когда вы готовите только одну фигуристку?
— Я могу сказать, что греха таить, что, когда мы ездили на две предыдущие Олимпиады, то у нас были Алина с Женей, мы прекрасно понимали, что, скорее всего, возьмем золото. Когда мы ездили с тремя девочками в 2022-м, там вообще речь шла не о том, возьмем ли мы золото, а о том, кто его возьмет и кто как откатается. То есть тогда были переживания за прокаты, за то, что получится или не получится, но не за результат. Результат в целом был очевиден. В этот раз, конечно, очевидно было, скорее, то, что должно произойти чудо, чтобы здесь выиграть. Но его не произошло. Не было такого, что мы сто процентов ехали сюда за золотой медалью в силу миллиона обстоятельств — сложный сезон, травмы, постоянный спад и набор формы, отсутствие рейтинга.
Мы выходили всегда и катались последними в статусе чемпионок мира и всего-всего. Даже ошибки в короткой программе могли позволить остаться в последней разминке и отставать на пару баллов от лидеров. Здесь мы радовались тому, что попали в последнюю разминку с этой короткой программой. Но это показывает, что именно значит рейтинг в нашем фигурном катании. С тем же плюс-минус набором на Олимпиаде в короткой программе наши девочки обычно набирали под 80 баллов — Аня, плюс-минус в те годы Женя с Алиной, Саша с ошибкой на акселе набрала больше, чем Аделия сейчас. Мы не берем ситуацию, когда Камила прыгала тройной аксель и набирала под 90.
Это показывает, насколько мы были позади до начала соревнований в нашей ситуации после отстранения. Единственный вариант, чтобы ехать сюда с мыслью о том, что мы едем за золотом: надо было быть в идеальной форме, в той, в которой Аделия была на прошлом чемпионате России. Это о спортивной удаче и вообще о том, как важно оказаться в нужное время в нужном месте. Как это было у Алины с тем, что она вышла уже во взрослые и смогла показать лучшее катание и выиграть Олимпиаду. Как девчонки показали свои лучшие прокаты. И это вошло в историю.
Люди не до конца, мне кажется, ценили то, что они увидели на той Олимпиаде. Не факт, что это вообще когда-либо повторится. И даже дело не в возрасте. Они были в том возрасте, который сейчас разрешен. Им было по 17 лет. Здесь возраст ни при чем. Что касается Аделии, если была бы Олимпиада в прошлом году, есть ощущение, что было бы все иначе. В этом году с самого начала все шло тяжело.
— Мы спрашивали Аделию в микст-зоне о том, что случилось в январе. Она сказала, что спросит тренеров. Можно ли по итогу рассказать, что с ней было?
— Я не буду прямо углубляться. Была травма спины, ее скрутило. При этом не было такого, что произошло какое-то падение на льду, допустим, и она не смогла встать. Она пришла в один день после выходного, по-моему, и сказала, что у нее так болит спина, что она плохо двигается. Нам пришлось опять на две недели полностью перестать тренироваться и готовиться — где-то с 17–18 января она вновь приступила тренировкам. Две недели — это всегда очень много в пиковой форме спортсмена. Надо заново опять начинать. Все разные. Кто-то может выйти и прыгнуть спустя две недели сразу все, а кто-то начинает тройные восстанавливать. Мы так и не восстановили, грубо говоря, тот же аксель, который показывали на чемпионате России, который она хорошо там прыгнула.
Тот прокат короткой на России лично мне внутренне позволил подумать, что мы на правильном пути. Даже то, что не получилось в произвольной — мы просто понимали, что больше будем над этим работать. И до Нового года, и в первые дни после Нового года было видно, что она начинает набирать хорошую форму, что аксель спокойный, стабильный, с тулупами был только вопрос в том, как собрать три ультра-си в произвольной. Думали, если что, сделаем два. И вот раз — и все это остановилось, пришлось в очередной раз начинать с нуля набирать форму. Как смогли, так и набрали. Это не пик, не лучшая ее форма, поэтому не было такого, что мы ехали сюда сто процентов за золотом.
— После выступления Аделия сказала, что ей стыдно возвращаться в Россию. Сейчас эмоции улеглись?
— Я думаю, что это какие-то первые эмоции. Больше она такого не говорила. Сейчас у нее настроение намного, мне кажется, поспокойнее. Не то, чтобы лучше. Нет такого, что она, конечно, такая счастливая. Это можно ее понять. Но конца света вроде в глазах не видно. Мне кажется, что она неплохо эмоционально справляется с тем, как все сложилось.
— Про выступление в финале Гран-при думали?
— Все зависит от нее. Мы в любом случае не будем ей говорить, что ей туда надо ехать. Если она хочет ехать, мы будем готовиться к нему. Если она скажет, что она не хочет ехать, мы не будем готовиться к нему.
— Как вам в целом женский турнир? После выступления Аделии хватило ресурса на то, чтобы посмотреть за другими?
— Честно говоря, мне сложно было дальше испытывать какие-то эмоции и следить. Я досмотрел, но в скейт-лаунже, дожидаясь автобуса, без каких-то больших эмоций. Я поздравляю всех девчонок. Они столько лет к этому шли.
Алиса в очередной раз доказала, что этот ее вайб, с которым она выходит на все турниры, говоря о том, что ей не нужны медали, что она приехала получать удовольствие, это приносит ей победы. Мне кажется, это клево. В этом есть какая-то фишка. И все-таки у нее такая интересная получилась карьера, мне кажется, она этого заслужила.
— Возможно ли в случае с нашими спортсменками поймать такой вайб? Или все-таки российский менталитет нашим спортсменам не позволяет целиком раскрепощаться?
— На уровне Алисы — невозможно. Мне кажется, что это может приходить с возрастом, опытом и количеством турниров, то есть такое расслабление и наслаждение самим процессом.
Но когда ты еще совсем молодая девчонка, ты единственная от страны, и вся страна ждет и хочет не чтобы ты там удовольствие получил, а все ждут от тебя победы. Мне кажется, сложно быть на таком расслабленном вайбе и получать удовольствие. Поэтому единственный вариант, как мне кажется, для спортсменов из России — это много лет кататься. Но это так всегда сложно, потому что у нас огромная конкуренция. Стоит тебе где-то расслабиться, проиграть наш чемпионат, и ты вот уже не поехал ни на Европу, ни на мир, никуда. Мне кажется, в нашей системе чуть-чуть сложнее с этим.
— Аделия сказала, что хочет на следующую Олимпиаду поехать. Как думаете, способна ли она на это?
— Я всегда каждому спортсмену говорю, что я только за, чтобы они проехали столько Олимпиад, сколько они смогут. Тренер не хочет, чтобы у спортсмена были какие-то мысли о том, что надо прекратить. Любой спортсмен должен проходить разные этапы, бывают и паузы в карьерах.
Здесь, мне кажется, еще совершенно новая история. До этого все девчонки шли к этой цели и плюс-минус ее добивались. При этом успевая провести огромное количество международных турниров, выиграв чемпионаты Европы, чемпионаты мира, Финал Гран-при. Здесь она, по сути, второй раз вышла на международную арену по взрослым. И поэтому, мне кажется, что в ее случае по голове надо по-другому к этому относиться. По идее, это только вообще должно быть началом международной карьеры. Получается, на пятый год международной карьеры поехать на следующую Олимпиаду, мне кажется, это хорошая цель. Почему нет?
— Что скажете в целом об уровне мирового женского катания? Стало меньше ультра-си, например.
— Меньше стало ультра-си, потому что мы их не прыгали. А для меня нет никакой разницы между тройным акселем и четверным тулупом. Четверной лутц и четверной флип — это совсем другие баллы. Как раз получается, что иностранцы, наоборот, стали сильнее: был аксель от Эмбер Гленн, Ами Накаи. Алиса откатала идеально чистые две программы, а этого в 2022 году не было. То есть здесь не на что жаловаться. Мы были слабее, чем должны. А все остальные даже стали сильнее. Поэтому не вижу здесь никаких проблем.
— А если бы у Аделии был рейтинг, она могла бы быть в тройке с таким прокатом?
— Это просто рассуждение. Посмотрите баллы, которые получали наши девочки с тем же набором в короткой. Это под 80 баллов. Вот ответ. Могла, но это не имеет значения. Мы знали, куда и в каком статусе мы едем.
К сожалению, мы знали, всегда это говорили, что надо быть на 2-3 головы выше, чем твои соперники. Никто не получал у нас баллы на своих первых международных соревнованиях. Если открывать статистику, то каждая девочка, которая выходила, что Алина, что Женя, что Саша, Аня, Алена, Камила, на первых своих соревнованиях они не получали какие-то бешеные баллы, бешеные компоненты. А по сути, это была та же программа, за которую потом они получали на 10 баллов больше. Это наш вид спорта, у нас такая система, это так работает.
Ты выходишь, бывший юниор или пока еще ноунейм, и своим мастерством, катанием, артистизмом, прыжками постепенно делаешь себе имя, которое потом работает на тебя. Когда ты уже, например, ошибаешься, имя, которое ты сделал, работает на тебя. Просто мы всегда были с той стороны, где имя завоевывалось и работало на тебя. А сейчас мы оказались вот этими ноунеймами, которые в первые разы приехали и где-то чего-то хотят больше, но, по сути, это никогда так не работало. Именно по женскому турниру у меня вообще нет никаких вопросов. Мы получили то, что заслужили.
— Какие в целом у вас ощущения от международной тусовки в фигурном катании?
— У меня было ощущение, что русской речи было больше. Я не понимал, на каком языке мне с людьми разговаривать. То есть я все пытался заговорить на английском, а мне все на русском отвечают. Я начал себя чувствовать уже как-то неловко, потому что идет какая-то компания: Ника Егадзе, Илья Малинин, Эндрю Торгашев, Стивен Гоголев. Потом к парникам идешь общаться, тоже все на русском разговаривают. Только когда встречаешь японцев, корейцев, понимаешь, что ты точно за границей на международном турнире.
— Дружелюбная атмосфера, в целом?
— Да, все спортсмены вообще дружелюбны. Это больше фанатские истории, бывает, тренерские, федерации между собой. А сами спортсмены, особенно на международной арене, всегда друг друга поддерживают. Не важно, что даже они внутри чувствуют, но здесь так принято. Ты должен быть счастлив за других, и поддерживать всех атлетов.
— Ника Егадзе еще выступал здесь. Может быть, он перегорел немножко после чемпионата Европы, как вам кажется?
— Мне кажется, после чемпионата Европы он, наоборот, только обрел себя. Просто это Ника, ему нужен опыт. Выступая на одних и тех же соревнованиях, с каждым разом он на них выступает все лучше. Ему нужно было время, чтобы на Гран-при с чего-то начать и становиться лучше. По-моему, на первом чемпионате Европы он не попал в произвольную, на мире точно так происходило. Потом лучше, лучше, лучше. Вот он стал чемпионом Европы.
Это его первые Олимпийские игры, и то уже внутри турнира было видно, как он стал увереннее. А на командном турнире, понимая всю ответственность, он перегорел. Было видно, что он нервничал, был зажат. Думаю, на чемпионате мира у него снова будет шанс побороться за хорошие места.
— Хотите что-то сказать болельщикам в конце интервью?
— Я хочу всех поблагодарить. Эта поддержка ощущалась, чувствовалось сплочение всей страной, поддерживали наших ребят. Мне лично это очень помогало, я питался от этого. Здесь встречали овациями, будто не первый год, как родные люди. Это все было очень классно, спасибо.
