Прожил 20 дней в Милане на Олимпиаде: попал в опасную ситуацию в метро и узнал новое о российских фигуристах
Журналист Sport24 Константин Лесик почти три недели был в олимпийском Милане и рассказывает, как выглядела олимпийская столица изнутри.
Виза в последний момент
Отсутствие олимпийского комитета России накладывало свои отпечатки на жизнь спортсменов, тренеров и журналистов. Если раньше все вопросы с аккредитациями и визами решались через ОКР, и сложностей никаких не возникало, то сейчас каждый был сам за себя и добыть визу в Италию было не так просто. Это напоминало невероятный квест с элементами случайности.
Мне, например, вклеили визу только накануне вылета в Милан. А за один рабочий день до этого в итальянском посольстве разводили руками: «У нас нет подтверждения информации, что вы будете работать на Олимпиаде», хотя аккредитация была одобрена несколько месяцев назад. Хорошо, что решилось. Но я-то что — обычный журналист! До Игр мог не доехать один из главных российских героев Олимпиады, фигурист Петр Гуменник. Его вопрос тоже решался в самый последний момент.
«Должны были сделать электронную визу на аккредитацию, чтобы не оформлять обычную. Но за неделю написали, что возникла ошибка, не смогли сделать, «старайтесь сами». В итоге Тамара Николаевна связалась с МИДом, с консульством, я приезжал в консульство Италии…
Об этом мне сообщили за неделю и два дня. Я знал, что виза должна готовиться неделю, поэтому не переживал. Но, когда через неделю она не была готова, вот тогда я начал немного сомневаться. Но уже на следующий день все решилось. Получается, получил визу накануне вылета в Италию», — рассказывал Гуменник мне в интервью.
Видел каждый шаг российских фигуристов и…
Еще больше впечатлился ими. Наверное, я единственный журналист на Играх в Милане, который посетил абсолютно все тренировки (и выступления) российских фигуристов. Я видел, как Петр Гуменник впервые пытается собрать прокат под новую музыку из-за скандала с «Парфюмером», а Аделия Петросян воинственно сражалась с четверным тулупом.
Фигуристов, которые последние четыре года выступали только внутри страны (не считая пекинского отбора), не смущали многочисленные камеры и вопросы иностранных СМИ. Они уверенно держались и на публичных тренировках, где несколько тысяч зрителей заполнили целую трибуну.
Петр легко раздавал интервью, где не боялся открыто говорить о всех проблемах — я был первым среди представителей СМИ, с кем чемпион России полноценно пообщался после выступления в Милане. Аделия тоже оставалась большим профессионалом и вне льда. После неудачи в произвольной программе она пулей пронеслась мимо всех журналистов, но буквально через 10 минут, остыв, вернулась именно к пишущим СМИ, чтобы поделиться эмоциями. Она сказала, что уважает нашу работу. А мы уважаем ее.
После произвольной программы мы еще не раз общались с Аделией — про осознание результата, встречу с Ильей Малининым, поддержку Каролины Костнер. Когда фигуристка увидела меня на трибунах, она заулыбалась и помахала мне рукой, а потом жестами попросила меня сфотографировать ее с олимпийскими чемпионами в танцах на льду — французами Лоранс Фурнье-Бодри и Гийомом Сизероном. Это была очень ответственная миссия.
Не чувствовал себя в безопасности
Я слукавлю, если назову Милан безопасным местом. Толпы подозрительных компаний ночью на улицах, постоянный запах того, что у нас запрещено, карманники и попрошайки. Однажды, когда я спускался по лестнице в метро, мне преградил путь мужчина, говоривший что-то на итальянском. Он вел себя агрессивно и пытался залезть ко мне в карманы. Я вырвался, но неприятный осадок остался.
Конечно, атмосфера в Милане была шикарной — теплая погода, уютные кафе, невероятная архитектура. Но безопасным местом этот город я точно назвать не могу. Хотя, может, мне просто не повезло.
Иностранцы нас любят: это правда
Мы и мир отвыкли друг от друга. Российские соревнования и международные существовали в двух параллельных реальностях. И столкновение двух миров на Олимпиаде сначала вызывало некоторое чувство неловкости — как будем реагировать мы, как будут реагировать на нас…
Конечно, отсутствие связей с миром давало о себе знать — это сказывалось, например, на рейтинге спортсменов. Но точно не сказывалось на фанатской любви — за Гуменника и Петросян приезжали болеть из десятков стран мира. Я ходил по трибунам и видел плакаты с нашими спортсменами у людей из Германии, Нидерландов, Швеции, Франции, Великобритании, Италии… и этот список можно продолжать до бесконечности.
Высочайшее мастерство Аделии и Петра — это та самая мягкая сила, которая повышает авторитет нашей страны и любовь к ней во всем мире. Конечно, для ISU опасен допуск россиян даже не из-за медалей, которые мы будем брать, а из-за мощной любви к россиянам со всего мира, масштабы которой оценить невозможно.
Кстати, иностранные журналисты тоже в контексте. Американка из NBC говорила мне, что смотрит шоу «Каток» с автопереводом, а другая журналистка из США рассказывала, что ей интересны мои влоги. О соревнованиях внутри нашей страны тоже никто не забывает. Это, конечно, здорово, но пора уже организовать пересечение двух параллельных миров. Мы останемся одной из ведущих стран в фигурном катании вне зависимости от ситуации в мире (Михаил Шайдоров, прошу прощения), и за нами всегда будут следить.
