Слово «кайф» появилось в русском не в 90-е, а намного раньше: даже великие классики любили «кейфовать»
Сегодня слово «кайф» кажется чем-то очень современным. В нем будто слышатся 1990-е, дворовый сленг, реклама, разговорная речь нового времени. Но на самом деле у этого слова куда более длинная и неожиданно литературная биография. «Кайфовали» задолго до перестройки, видеосалонов и малиновых пиджаков — причем делали это даже классики русской литературы.
Что еще за «кейф»?
Слово пришло в русский язык с Востока. Его связывают с арабским «каиф» — «удовольствие, наслаждение», а также с турецким keyif. В буквальном смысле это было не просто «мне хорошо», а почти целая философия: время приятного безделья, покоя и расслабленного удовольствия.
Писали его иначе — «кейф». А зафиксировали в русском языке его еще в первой половине XIX века. В 1821 году писатель и востоковед Осип Сенковский, рассказывая о путешествиях по Египту, объяснял это слово так: «Отогнав прочь все заботы и помышления, развалившись небрежно, пить кофе и курить табак называется делать кейф. В переводе это можно было бы назвать наслаждаться успокоением».
Так что никакого отношения исключительно к 90-м слово не имеет. Более того, оно прекрасно чувствовало себя в литературе XIX века.
Как «кейфовали» классики?
В середине и конце XIX века слово прочно вошло в быт русских литераторов. Оно не было «грязным» или жаргонным — это был вполне легитимный термин для обозначения послеобеденного отдыха.
- Федор Достоевский: В романе «Неточка Незванова» (1848) он пишет о собаке: «…бульдог расположился среди комнаты и лениво наслаждался своим послеобеденным кейфом».
- Антон Чехов: Великий драматург был большим любителем этого слова. В 1886 году в рассказе «Мой домострой» он пишет: «После обеда, когда я кейфую на диване, распространяя вокруг себя запах сигары, свояченица читает вслух мои произведения, а теща и жена слушают». А в письмах издателю Лейкину Чехов поздравляет того с покупкой имения: «Стало быть, летом Вы будете кейфовать…».
- Иван Гончаров, Николай Лесков, Владимир Гиляровский: Также активно использовали это слово для описания состояния приятной неги.
Получается, «кайф» в старом русском языке был связан не только с удовольствием, но и с восточной атмосферой: кофе, трубка, диван и неторопливые разговоры.
Но почему же тогда слово почти исчезло?
После революции у «кейфа» началась непростая судьба. В новой советской культуре подозрительно относились ко всему, что ассоциировалось с праздностью, барством, восточной некой расслабленностью и буржуазным образом жизни. Советский идеал строился вокруг труда, дисциплины, коллективной пользы и активности. А «кейф» звучал слишком уж как наслаждение покоем ради самого покоя.
Поэтому слово постепенно ушло на периферию. Оно не исчезло совсем, но стало устаревшим, книжным или экзотическим. Его можно было встретить у писателей, в воспоминаниях, в описаниях Востока, но в повседневной речи оно уже не занимало прежнего места.
Новый виток популярности связывают с серединой XX века. После VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который прошел в Москве в 1957 году, в разговорную речь активнее стали проникать иностранные словечки. На этом фоне «кайф» постепенно начал возвращаться. Правда, уже не как старомодный «кейф» с диваном, кофе и трубкой, а как более широкое обозначение удовольствия, восторга, приятного ощущения.
Так что, говоря сегодня «вот это кайф», мы на самом деле продолжаем длинную языковую традицию. В этом слове есть и Восток, и русская классика, и забытая дореволюционная привычка называть удовольствие от покоя одним коротким, мягким словом.
