«Наши дела становились все хуже»: к трагедии фигуриста Гринькова привели неверные диагнозы и лютое упорство
Золото Лиллехаммера осталось позади, а жизнь после большого спорта вроде бы налаживалась. Сергей Гриньков никогда не был мастером романтических жестов. Но наутро после 24-летия Екатерины Гордеевой он сделал то, о чем супруга мечтала годами: принес завтрак в постель. Это был один из тех редких, почти идеальных дней, за которые потом держишься, когда все рушится. А рушиться семейное счастье начало почти сразу…
На одной из тренировок после Олимпиады-1994 Гриньков повредил спину: неудачно зашел на тодес и получил довольно серьезную травму, хотя должного внимания на нее обращено не было. Впоследствии она трансформировалась в хроническую проблему: напоминала о себе во время работы над показательным номером «Роден», даже на занятиях в спортзале. Боль отдавала в ноги. Пальцы на левой ноге теряли чувствительность.
«Мы думали, что сместился какой-то диск и что он прижимает нерв, поскольку боль доходила до самых ног. Более того, пальцы на левой ноге теряли чувствительность. Это так его беспокоило, что мешало тренировкам», — писала Екатерина. Но это было только начало долгого, изматывающего пути, полного ошибочных диагнозов и бесполезных процедур.
Врачи разводили руками. В Москве один врач сказал, что, вероятнее всего, Сергей просто застудил спину автомобильным кондиционером. Супруги перестали его включать, но боль только усиливалась. Гриньков уже с трудом надевал коньки, не мог выпрямить в них пальцы и, в принципе, кататься. Когда он делал хотя бы шаг, переставал чувствовать ногу. Визит к доктору Абрамсу в Принстоне, который в прошлом верно диагностировал травму плеча, подтвердил худшее: проблема с позвоночным диском серьезная, возможно, потребуется операция.
Отчаявшись, Екатерина и Сергей обратились еще и к Галине Змиевской, которая знала хорошего мануальщика — он когда-то поставил на ноги Виктора Петренко. Сергей купил билет и полетел к специалисту прямиком в Одессу. Но в самолете мест не хватило, так что всю дорогу ему, и так со страшными болями в спине, пришлось стоять в закутке для стюардессы.
«На следующий день он пошел к мануальщику, и тот начал работать над его спиной. Процедура оказалась невероятно болезненной, на следующий день Сергей не мог ходить. Впрочем, врач не советовал ему даже пытаться», — вспоминала Гордеева те жуткие мгновения. По сути, манипуляции мануальщика могли квалифицироваться как незначительное, но все же хирургическое вмешательство.
Правда, легче не стало. Вернувшись в США, Гриньков по-прежнему не чувствовал ногу на льду. Операция становилась неизбежной. Доктор Абрамс назначил новые тесты, в том числе анализ спинномозговой жидкости длинной иглой. Гордеевой было дурно от одной мысли о худшем развитии событий: она однажды едва не упала в обморок, в очередной раз сопровождая Сергея в больнице.
Тяжело переживал этот период и сам Гриньков: «После процедуры Сергею было так плохо, что ему пришлось два часа пролежать, прежде чем он смог сесть в автомобиль. Сергей никогда не был груб со мной, но на этот раз, когда я спросила, как он себя чувствует, он не ответил на мой вопрос, просто молчал, и все, — боль в спине, необходимость общаться с докторами и перенесенная тяжелая процедура заставили его замкнуться в себе. Я даже боялась у него что-нибудь спросить. А он читал книгу и не смотрел в мою сторону».
Лето 1995-го Екатерина и Сергей провели в Симсбери вдвоем, без Дарьи и мамы. Но обстановка получилась далекой от романтической. Общее настроение было отвратительным из-за усугубляющихся проблем со спиной. Гринькову было запрещено бегать, делать поддержки, но даже так он продолжал тренироваться как одержимый: часами выполнял упражнения для укрепления мышц ног и кора, плавал в бассейне больше километра через день, работал со штангой.
«Я всегда немного тревожилась из-за того, что Сергей слишком серьезно подходит к своей спортивной форме… Не знаю. Не могу объяснить, но я тревожилась. Тем летом Сергей показал, что ради меня и Дарьи он готов делать все что угодно. Иногда даже слишком много», — рефлексировала обо всем происходящем Екатерина.
Позитивный настрой Сергея дарил Екатерине надежду, что все может наладиться. Потихоньку ему становилось легче и в физическом плане: он начал пробовать поддержки, много гулял. Но надежда оказалась иллюзией. Когда на одной из тренировок олимпийские чемпионы работали над совместным вращением, Гриньков споткнулся и, падая, сбил с ног партнершу. Спина снова дала о себе знать.
Фигуристы отказались от выступлений и принялись искать врачей для альтернативных диагнозов и рекомендаций. Один предлагал приподнять пятку левого конька, поскольку Сергей не мог засунуть ногу в ботинок. Другой делал рентген и говорил об особенности антропометрии Гринькова — якобы разной длине ног. Гордеева понимала, что все идет куда-то не туда: «Я больше не могла это слушать. Даже не хотела переводить слова доктора. Наши дела становились все хуже и хуже».
Прошло несколько месяцев в том же подвешенном состоянии. Супруги отправились на съемки для Disney. Гриньков по-прежнему не мог нормально стоять на левой ноге. Гордеева потеряла два килограмма, чтобы облегчить «ношу» партнеру. После этого им удалось даже выступить на телешоу «Золотые коньки III» и откатать упрощенную версию «Реквиема». Глобально же дела лучше не становились.
Проблемы со спиной, потеря чувствительности и вместе с тем одержимость тренировками говорили не о типичной спортивной травме. Совсем скоро Сергей уйдет из жизни прямо на льду во время тренировки. А тогда они все еще пытались просто лечить спину и не слышали главного звоночка…
В материале использовались цитаты Екатерины Гордеевой из ее книги «Мой Сергей. История любви».
