Многие не понимают один момент из «Евгения Онегина»: нужно знать историю, чтобы разобраться в Пушкине
Филолог и автор телеграм-канала «Зачем они казнили кошек?» Григорий Каленов рассказывает про неочевидный смысл тонкого момента из «Евгения Онегина».
Образ аристократа, погрязшего в долгах и живущего в кредит, занимает заметное место в русской культуре XIX — начала XX века. Именно с этим явлением обычно связывают появление пьесы Антона Чехова «Вишневый сад». В финале произведения старинное имение из-за накопившихся долгов переходит в руки предприимчивого Лопахина, который вырубает знаменитый сад ради коммерческой выгоды. Этот эпизод символизирует наступление новой эпохи.
Прежняя сословная система постепенно перестает работать, дворянство превращается в романтизированное воспоминание о прошлом, а привычная Россия безвозвратно исчезает. В дальнейшем подобные процессы станут одной из предпосылок событий, которые приведут страну сначала к Первой русской революции, а затем — к Февральской и Октябрьской.
Однако вернемся немного назад. Почему представители дворянского сословия нередко жили в долг даже в период расцвета российской аристократии? Уже в первых главах «Евгения Онегина» Александр Пушкин обращает внимание читателя на эту особенность:
Служив отлично благородно,
Долгами жил его отец,
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец
Перед нами человек, который исправно служил, но одновременно постоянно занимал деньги и в итоге полностью разорился. Возникает закономерный вопрос: действительно ли русские дворяне настолько плохо управляли собственным хозяйством?
На самом деле причина была значительно сложнее.
Чтобы разобраться в ситуации, стоит обратиться к объяснению филолога и исследователя Юрия Лотмана, подробно описавшего особенности финансовой жизни российского дворянства:
«Долги, проценты по залогам, перезакладывание уже заложенных имений было уделом отнюдь не только бедных или стоящих на грани краха помещиков. Более того, именно мелкие и средние провинциальные помещики, менее нуждающиеся в деньгах на покупку предметов роскоши и дорогостоящих импортных товаров и довольствующиеся «домашним припасом», реже входили в долги и прибегали к разорительным финансовым операциям. Между тем столичное дворянство, начиная с екатерининских времен, поголовно было в долгах. Фонвизин во «Всеобщей придворной грамматике» писал: «Как у двора, так и в столице никто без долгу не живет, для того чаще всех спрягается глагол: быть должным…» Он же спрашивал Екатерину II: «Отчего все в долгах?» — и получил ответ: «Оттого в долгах, что проживают более, нежели дохода имеют». Жалобы на долги составляют постоянный мотив в многочисленных документах XVIII — начала XIX в.
Дело было не только в дороговизне предметов роскоши и относительной дешевизне продуктов помещичьего хозяйства; страдали от долгов богатейшие вельможи, получавшие от правительства огромные подарки землями, деньгами и крепостными душами. Так, канцлер граф Воронцов получал огромные подарки от правительства. В 1763 году Екатерина выплатила за фиктивно купленный у него дом — дом остался за графом — 217 000 рублей, ему было «уступлено» 190 000 гульденов долгу Голландской республики России, при увольнении от должности он получил 50 000 рублей и пожизненной пенсии — 7 000 в год. Однако, по выражению исследователя, он из-за долгов бился «всю жизнь как рыба об лед». Огромные долги обнаружились после смерти Потемкина, хотя состояние его было неисчислимо. По данным английского посланника Гарриса, Потемкин лишь за два года получил 37 тысяч душ и 9 млн рублей, а француз Кастера считал, что он получил подарков на 50 млн, не считая беззастенчивых краж и злоупотреблений».
Почему же подобное происходило даже с очень состоятельными людьми? По словам Лотмана, на поведение русской знати, особенно в первые десятилетия XIX века, серьезно повлияла традиция, возникшая еще во времена Екатерины II.
«Одной из причин всеобщей задолженности было сложившееся в царствование Екатерины II представление о том, что «истинно дворянское» поведение заключается не просто в больших тратах, а в тратах не по средствам. Стремление нового поколения 1830-х гг. «с расходом свесть приход» даже Пушкин воспринимал с известной грустью как утрату поэзии дворянского века».
Именно эта своеобразная норма поведения во многом определяла финансовые привычки дворян. Считалось, что представитель высшего сословия должен жить с размахом, даже если его реальные доходы не позволяли этого делать. Ради поддержания привычного образа жизни владельцы имений закладывали, а затем вновь перезакладывали свои владения, надеясь получить новые средства. Со временем проценты по займам становились непосильными, а сами поместья — главный источник благосостояния — переходили к кредиторам.
Разумеется, объяснять разорение русского дворянства только этой традицией было бы неверно. Существовали и другие причины, включая особенности крепостного хозяйства и консервативный подход к развитию производства. Тем не менее привычка жить не по средствам стала одним из факторов, заметно ускоривших упадок дворянских имений.
