Оказывается, знаменитая цитата Пушкина — оскорбление: что значит «Мой дядя самых честных правил» из «Онегина»
Первые строки «Евгения Онегина» знают почти все:
«Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог…»
На первый взгляд кажется, что Онегин говорит о дяде с почтением: мол, родственник был человеком порядочным, строгих правил и достойного поведения. Но в этой фразе скрывается куда более язвительный смысл. И самое интересное: читатели пушкинской эпохи могли считать его без труда — из-за одной широко известной басни Крылова.
Басня Ивана Крылова «Осел и мужик», опубликованная в 1819 году, начинается почти теми же словами:
«Осел был самых честных правил…»
По сюжету мужик нанял осла стеречь огород и гонять птиц. Осел действительно оказался честным: сам ничего не украл, плодов не ел и птицам спуску не давал. Но, гоняясь за воробьями, он так носился по грядкам, что сам все вытоптал и испортил. В итоге пользы от его честности не оказалось никакой. Финал у Крылова жесткий: крестьянин вымещает убыток на осле дубиной, а окружающие только одобряют наказание.
Именно поэтому первая строка Пушкина приобретает другой оттенок. «Мой дядя самых честных правил» — это вовсе не комплимент. В ней слышится насмешливое эхо Крылова: дядя вроде бы человек правильный и благопристойный, но для Онегина он прежде всего скучный, деревенский и нелепый родственник, который своим внезапным недугом испортил племяннику жизнь.
Позже Пушкин прямо пишет, что, приехав в деревню, Евгений застал дядю уже мертвым:
«Приготовляясь, денег ради,
На вздохи, скуку и обман
(И тем я начал мой роман);
Но, прилетев в деревню дяди,
Его нашел уж на столе,
Как дань готовую земле».
То есть Онегину даже не пришлось долго сидеть у постели больного. Его неприятная обязанность разрешилась сама собой: дядя умер, наследство досталось племяннику.
Так первая строфа романа оказывается не просто вступлением, а блестящей характеристикой героя. В нескольких строках Пушкин показывает холодность, цинизм и эгоизм Онегина — человека, который даже болезнь родственника воспринимает прежде всего как досадное неудобство.
В этом и заключается пушкинская виртуозность. Фраза, которую многие привыкли воспринимать как уважительную, работает как тонкое литературное оскорбление.
