Как выглядит самое длинное предложение в истории русской литературы: легко догадаться, кто его написал
Филолог и автор телеграм-канала «Зачем они сжигали кошек?» Григорий Каленов приводит самое длинное предложение в истории русской литературы и сравнивает его с другими похожими рекордами.
Лев Николаевич Толстой не только классик русской литературы, но еще и один из главных мучителей отечественных школьников: ведь прочтение его многостраничного романа «Война и мир» целиком становится настоящим испытанием для подростков. Особенно в наше время, приучившее большинство молодых людей к максимально сжатой, информативной подаче из интернета.
Развернутый стиль описаний, присущий Льву Николаевичу, стал своеобразным мемом для людей, интересующихся русской литературой. Однако далеко не все знают о примечательном факте, связанном с ним. Оказывается, Толстому принадлежит рекорд — он автор самого длинного предложения в русской литературе.
Вот как выглядит вступление к его повести «Два гусара»:
«1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых так много развелось в наше время, — в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в повозке или карете, брали с собой целую кухню домашнего приготовления, ехали восемь суток по мягкой пыльной или грязной дороге и верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, — когда в длинные осенние вечера нагорали сальные свечи, освещая семейные кружки из двадцати и тридцати человек, на балах в канделябры вставлялись восковые и спермацетовые свечи, когда мебель ставили симметрично, когда наши отцы были еще молоды не одним отсутствием морщин и седых волос, а стрелялись за женщин и из другого угла комнаты бросались поднимать нечаянно и не нечаянно уроненные платочки, наши матери носили коротенькие талии и огромные рукава и решали семейные дела выниманием билетиков; когда прелестные дамы-камелии прятались от дневного света, — в наивные времена масонских лож, мартинистов, тугендбунда, во времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных, — в губернском городе К. был съезд помещиков и кончались дворянские выборы».
189 слов — этот рекорд другие русские классики перекрыть так и не смогли (скорее всего, даже не пытались). В современной литературе Льву Николаевичу нашелся конкурент — рассказ Виктора Пелевина «Водонапорная башня» полностью состоит из одного предложения, в которое вошло 2799 слов, 15 282 знака без пробелов или 18 091 знак с пробелами.
Впрочем, многие любители отечественной словесности полагают, что за перекрытие рекорда этот рассказ считать нельзя. Якобы Пелевин нарочно написал его, ограничившись одним предложением, в то время как Толстой просто творил в привычной манере.
Кстати, если сравнивать Толстого с зарубежными писателями, его умение вместить тонну информации в рамках одной единицы повествования не уникально. Джеймс Джойс в своем легендарном «Улиссе» растянул одно предложение до 4391 слова. Британец Джонатан Коу пошел еще дальше — в его «Клубе ракалий» зафиксировано предложение длиной в 13 955 слов.
