«Понижение зарплаты — вызов и посыл «Сибири», что не буду возить тачку». Интервью Коршкова
Егор Коршков большую часть карьеры провел в Ярославле, выигрывал с молодежкой «Локомотива» Кубок Харламова, но покинул клуб незадолго до победы первой команды в Кубке Гагарина. Несмотря на то, что габаритный форвард у многих ассоциируется с Ярославлем и тройкой молодежной сборной России Коршков — Красковский — Полунин, родом он из Новосибирска. Его отец — Алексей Коршков — в прошлом защитник «Сибири». А в год своего 30-летия Егор впервые сыграет за команду из родного города. Sport24 поговорил с новичком новосибирцев.
— «От судьбы не уйдешь», — так вы говорили про переход в «Трактор», куда вас звали не один сезон. Переход в клуб из родного города — тоже судьба?
— Судьба по-разному распоряжается. Новосибирск — не чужой для меня город, здесь мои родители. Его можно назвать родным, как и Ярославль, откуда родом моя жена. Очень рад вернуться. Это интересный опыт.
— Играя в Ярославле и других городах, что вас связывало с Новосибирском?
— Родители, прежде всего, родственники. Друзья тоже остались.
— Когда вы переехали в Ярославль, родители остались в Новосибирске?
— Да, они вернулись в Новосибирск еще когда я играл во второй команде в Казахстане. Отец тогда как раз завершил хоккейную карьеру. Там сестра, учеба. Квартира все равно была в Новосибирске. В Ярославле жил в интернате, а на лето приезжал в Новосибирск.
— Отец с мамой на протяжении этих лет пытались вас склонить к тому, чтобы перейти в «Сибирь»?
— Отец всегда говорил, что у меня есть тренер и я должен слушать его. На мои решения отец не влиял. Не то что как сейчас бывает, как родители пытаются лезть в карьеру, подменяя тренера. Единственный момент был, когда я из Казахстана поехал в Россию, и был выбор: Мытищи, Питер и Ярославль. Отец посоветовал Ярославль, потому что у него там были знакомые.
— Чем сейчас занимается отец?
— Работает тренером в школе «Сибири».
— Вы его как тренера знаете?
— Мне сложно сказать, только по рассказам ребят. Он же студенческую команду тоже тренировал, там были знакомые игроки.
— Алексей Коршков был таким жестким и крупным защитником, которого, кажется, все соперники боялись. А вы его в детстве боялись?
— Думаю, все сыновья отцов в детстве боялись (смеется). Когда на него посмотришь — страшно становиться! Но когда взрослеешь — по-другому смотришь на разные высказывания. Теперь уже воспринимаю все с улыбкой и пониманием.
— Габариты — дело семейное?
— Думаю, да. Генетика. Я дедушку не помню, но говорят, что он тоже был высокий.
— Вам из-за ваших размеров с годами сложнее становится поддерживать форму, сохранять скорость?
— Не думаю. С возрастом просто по-другому начинаешь относиться к подготовке, организму. С годами лучше себя знаешь, оттого и проще подготовиться. Нежели когда ты в подростковом возрасте бездумно делал то, что тебе скажут. Сейчас тренеры по физподготовке, как правило, прислушиваются, если подойти и сказать, что в чем-то испытываешь дискомфорт.
— В вашей семье было уникальное событие. Однажды в чемпионате Казахстана вы сыграли против отца. Для кого из вас это больше значило?
— На тот момент я не понимал, насколько это важно. Теперь я осознаю, что для него это много значило. У отца была гордость. Думаю, у всех, у кого есть дети, занимающиеся хоккеем, хотели бы провести такой матч.
— Ваш новый одноклубник Евгений Кузнецов как-то сказал, что ни за что не хотел бы, чтобы его дети занимались хоккеем. Понимаете, почему у него и некоторых других профессиональных хоккеистов такая позиция?
— В принципе, я с ним согласен. Потому что ты знаешь, через что прошел, какой труд позади. Часто бывает так, что родители больше хотят, чтобы ребенок играл в хоккей, нежели он сам. Ребенок, прежде всего, должен загореться.
— Когда ваш отец играл за «Сибирь», его партнерами по команде были Лев Крутохвостов и Ярослав Люзенков, теперь генеральный директор и главный тренер новосибирской команды. Они вас знают с детства?
— Подробностей не помню, но Лев Игоревич с Андреем Тарасенко еще и в Казахстане играли — это мне больше запомнилось. Они все-таки играли вместе, хорошо общаются.
— Эти связи способствовали вашему переходу в «Сибирь»?
— Возможно. Благодаря тому, что мы были раньше знакомы, переговоры прошли более открыто и честно. Но и спрос с меня, думаю, из-за этого будет больше.
— Считается, что Кузнецов не вернулся в «Трактор» по той причине, что в Челябинске спрос и давление будет такое, как ни в каком другом городе. Вы не опасаетесь подобного в Новосибирске?
— Не думаю, что это сложно. Наоборот — приятно. Я люблю играть под небольшим давлением. Чувствуешь, что именно с тебя спрос, а не с кого-то другого. Пытаешься показать сверх того, что умеешь. Когда есть кто-то еще выше уровнем — не такой большой спрос с тебя. А когда приходишь на роль лидера, то нет другого выхода, кроме как тащить команду.
— Когда вы осознали, что вам по душе игра под давлением?
— В Хабаровске. В «Амуре» у Андрея Алексеевича Мартемьянова, царство ему небесное, был честный подход. Тоже самое и в Новосибирске, судя по тому, что я вижу. Здесь ценится честный труд, со всех спрос одинаковый.
— В качестве лучшего сценария развития вашего союза с «Сибирью» приводят в пример как раз отрезок в «Амуре». Что должны сделать вы и какие условия должны сложиться, чтобы как минимум повторить тот сезон?
— Сезон прошел, страницу перевернул и пошел дальше. Так что сказать сложно. Многое зависит от коллектива, того что происходит внутри и за пределами льда. В плане физической подготовки последние три-четыре сезона у меня ничего не меняется. Самое главное — уверенность поймать, тонус. Нужно почувствовать, что вместе с командой делаете одно дело. Тогда и адреналин приходит, и уверенность. Все складывается в общий котел.
— Вы прошли предсезонку в «Сибири». Можете ли уже сказать в какой роли вас видит Ярослав Люзенков? Узкоспециализированным силовиком и столпом на пятаке или рассматривают больше как игровика?
— Никаких рамок нет. Я разговаривал с Ярославом Игоревичем (Люзенковым. — прим Sport24). Меня приглашали на лидирующие позиции, чтобы я вышел на новый уровень. Два последних сезона у меня получились скомканными. Хочу в Новосибирске вырасти как хоккеист.
— В Северной Америке часто из габаритных игроков делают кого-то вроде отбойного молотка. Мало кто помнит, что Андрей Назаров, ставший в НХЛ тафгаем, до отъезда за океан был игроком созидательного плана. Вы с таким сталкивались?
— Все зависит от видения тренера. В Америке действительно делали больше акцент на проведение силовых приемов и игре на пятаке. Здесь тоже за счет габаритов требуют играть, но такого, что от меня нужно только закрывать вратаря — такого нет. В атаке сейчас такой хоккей, что нельзя ограничивать.
— Вы сами себя считаете специалистом по игре на пятаке?
— Мне комфортно там. Могу подправить, могу выиграть борьбу за счет габаритов. Порой, когда долго не играешь в такой роли, нужно время, чтобы обратно вернуть этот тонус и понимание игры. В «Тракторе» я этой работой особо не занимался, там были другие ребята, тот же Кадейкин. А так мне еще в Ярославле показывали, как Радулов играет на пятаке, он чуть ли не 10 из 10 забивает. Нарезки смотрел того же Джо Павелски, который в этом был хорош, несмотря на средние габариты. В большинстве я играл и на борту, и под воротами. Сейчас в «Сибири» меня наигрывают на пятаке.
— Есть мнение, что вы хорошо себя проявляете в ведущих звеньях, но если проиграли конкуренцию и выпали из обоймы, то словно потухаете. Есть ли такая психологическая черта?
— Наверное, что-то такое действительно есть. Я не знаю, как это объяснить. Ты вроде хочешь быть на виду, на лидирующих позициях, но что-то не получилось, и ты уже ниже, бам-бам, и уже в запасе. Психологический момент. Это сложная тема, в которой можно долго копаться. Думаю, что идет все от ощущения, что ты не нужен.
— С кем-то общались по этому поводу?
— С психологом, например? Нет. Только с женой. У нас доверительные отношения. Она видит, если я чем-то недоволен, и я ей могу все рассказать.
— То состояние, о котором вы говорите, было в «Ак Барсе»?
— Да.
— Вы ведь с нынешним напарником по «Сибири» тогда вместе оказались в запасе «Ак Барса». Держались с Кошелевым вдвоем?
— Нет, я не закрывался. С ребятами со всеми держал общение. Мы делали общее дело, нужно перешагивать через себя. Нельзя ходить с грустным лицом.
— Вы же с Кошелевым давно знакомы.
— Мы вместе с ним играли по 95-му году в Казахстане. Были две сильные школы — «Торпедо» и «Казахмыс», ездили играть в Россию.
— Вы же по детям играли в одном звене с Никитой Михайлисом. Учитывая его и ваши габариты, наверное, приходилось его часто защищать?
— Особо такого не было. Случались просто небольшие стычки. А когда хотели подраться, то придумывали схему, мол, кого-то толкают, и начинается пять на пять.
— Это на льду. А в жизни?
— Случались ситуации. Местные ребята камнями нас начали закидывать, когда были на выезде на прогулке. Не помню, как закончилось. Вроде бы убежали. Спортивная подготовка помогла (смеется). В остальном на улицах особо никто не докапывался. Может быть, только в Саптаеве, когда приехали туда из Караганды. У нас все было, приехали в маленький городок. Нашлись, возможно, завистники. Но воспитательница наша всех шугала!
— За вами, наверное, с ранних лет охотились российские клубы.
— Насчет охоты не знаю. Все-таки в Казахстане главный клуб — «Барыс». Но в одно межсезонье там сменилось руководство и контракт не предложили. Так я вернулся в Россию.
— Вы были близки к тому, чтобы играть за сборную Казахстана?
— Меня звали, на чемпионатах мира можно было играть с 16 лет, а мне было только 15. А потом как раз вернулся в Россию.
— Сейчас, когда Россия забанена на международном турнире, мог ли бы играть за Казахстан на чемпионатах мира…
— Как ни крути, эти мысли прокручиваешь. Но я не жалею о том, что вернулся в Россию и обратно получил спортивное гражданство. Я и здесь получил большой международный опыт.
— Когда вы переходили в «Трактор», то говорили о мотивации помочь челябинцам «закончить начатое дело», то есть выиграть Кубок Гагарина. Какая мотивация у вас в «Сибири»?
— Мне понравился диалог с Львом Игоревичем (Крутохвостовым, — прим.Sport24). Понял, что в Новосибирске собирается хорошая команда. Да и в плане будущего развития интересный проект. Должно быть что-то интересное в перспективе двух-трех лет. В «Сибири» у меня лидерские позиции. На меня больше надежд. Хочу вернуться на тот уровень, на котором был в Хабаровске, и команде помочь сделать шаг вперед.
— Не прошу кидаться громкими лозунгами, но есть ли понимание, складывается ли у «Сибири» нужный пазл?
— Самое главный в этот период в августе — сделать коллектив, который будет идти к одной цели. В каких командах я ни был — везде решает коллектив. 68 матчей невозможно выиграть, но вопрос как мы будем переживать поражения. Или все вместе или развалимся. Сейчас я не вижу предпосылок к тому, что «Сибирь» в сложных ситуациях развалится. Все друг с другом успели сплотиться. Поездка в Минск дала свой импульс. Когда сборы дома — реже со всеми пересекаешься, а на выезде мы постоянно вместе. Я думаю, что хороший сезон будет и те задачи, которые перед нам поставили, по плечу.
— Есть опасение, что «Сибири» не хватит опыта. Сергей Широков завершил карьеру, капитаном стал Егор Аланов, но нет одного ветерана, который мог бы собрать всех в кулак.
— Я не думаю, что это проблема. Есть опытные ребята: Осипов, Неколенко, Кошелев, Кузнецов. Все поиграли, много что видели. Не обязательно всегда быть лидером. У кого-то может не получаться, а ты его подбодришь. А он в другой ситуации — тебя. В коллективе должна быть взаимозаменяемость.
— Когда-то давно в Ярославле шефство над вами брали Даниил Апальков и Михаил Пашнин. Теперь уже вам 30 лет. Уже примеряли на себя роль старшего товарища?
— К этому я уже пришел. С большим удовольствием подсказываю что-то ребятам. Со временем понимаешь, что хоккейная жизнь коротка, надо делиться тем, через что сам прошел. Чтобы молодые не совершали ошибки, которые сам совершил.
— Кто на предсезонке из молодых или ранее вам неизвестных игроков «Сибири» удивил?
— Я особо не знал Сашу Мирзабалаева. С Пашей Тютневым был знаком по Ярославлю, но за его карьерой особо не следил. А тут они мне очень понравились, как друг друга дополняют. Даже сыграл с ними в звене — получил удовольствие.
— Со Степаном Никулиным вы выходите в одном звене. Играли вместе, когда были в «Локомотиве»?
— В самом начале, когда он только заходил в КХЛ. Играли, кажется, в Уфе. Я на пятаке играл, вратаря закрыл, а он забил. Игорь Валерьевич сказал тогда Степе, что это я ему дорогу дал (смеется). Теперь здесь, в Новосибирске, мы играем вместе с первого дня. Сначала третьим был Неколенко, теперь — Кузнецов.
— На первый взгляд, вы с Никулиным совершенно разные игроки. А есть ли что-то общее? Существует ли ярославская порода?
— У нас в Ярославе всю дорогу были системные тренеры, так что от них в любом случае закладывается игра в обороне. Даже переходя в другие команды, эта база сохраняется. Хотя, конечно, тактика у всех разная и приходится немного перестраиваться.
— У вас с Кузнецовым и Никулиным, что ни матч, то гол. Поймали химию?
— Мы сыграли всего три матча, говорить рано. Есть взаимопонимание. Окончательно понятно будет в сентябре, в течение ближайшего месяца. Но пока предпосылки хорошие.
— Уже ощутили магию Кузнецова?
— Конечно! Игрок с большой буквы. Как он играет в нестандартных ситуациях…В какой бы форме он ни был, умение отдать передачу у него выше, чем у половины лиги.
— Есть ли проблема понять Кузнецова?
— Пока нет (смеется). Когда начнет ругаться на нас и плеваться, что его не понимаем — тогда будет проблема. Сейчас мы его пониманием. Главное, чтобы еще и дополняли.
— Если вас с Полуниным и Красковским сейчас поставить вместе, будет также, как и десять лет назад?
— Нет. Не думаю. Все взрослеют, становится разное видение игры. Так что было бы тяжелее, чем тогда.
— За годы карьеры появились партнеры, которых вы понимали бы лучше Красковского и Полунина?
— В Хабаровске хорошая тройка была с Бочаровым и Барулиным.
— «Трактор»? «Ак Барс»?
— В «Тракторе» все постоянно менялось. Бен тасовал тройки. Постоянно играли с Кадейкиным, а третий игрок был разный. Тяжело привыкнуть к такому.
— Эта постоянная ротация — одна из причин, почему «Трактор» так выступил в прошлом сезоне?
— Думаю, что нет. Были другие факторы.
— Внезапный отъезд Гру стал шоком?
— Всего удивились. У нас был запланированный выходной. После него мы пришли на тренировку, а нам объявили, что он улетел. Никто больше ничего не объяснял.
— Вы для себя нашли ответ, почему тренер так поступил?
— Много слухов ходило. Никто не знает правды.
— Вы заранее понимали, что покинете Челябинск после окончания сезона?
— Были такие догадки. Конкретики никакой не было до определенного момента. Но была готовность. В общем, не стало неожиданностью.
— Сейчас у «Трактора» очень молодой состав, всего пара взрослых именитых игроков. До вас доходила информация, что Челябинск ждет сокращение бюджета?
— Во время турне по Челябинской области после сезона. В каждом следующем городе каждый что-то узнавал (смеется). Из руководства нам никто ничего не говорил.
— Были инсайды, что после обмена в «Сибирь» вы переподписали контракт с понижением зарплаты. Это действительно так?
— Да.
— Почему согласились на такой шаг? Обычно люди от денег добровольно не отказываются.
— Я от денег не отказался. Мне их перевели в бонусы. Не вижу здесь ничего страшного. Будет для меня как дополнительная мотивация. Это будет интересно и для меня, и для клуба. Для меня — вызов, руководству — посыл, что я не буду возить тачку.
— На турнире в Омске вы вновь встретились с «Локомотивом». Больше половины состава — ваши бывшие партнеры по команде. Они сильно изменились после этих трех финалов и двух чемпионств?
— Постепенно каждый игрок психологически стал сильнее. В Ярославле и до этого была сильная команда, но каждый год чего-то не хватало. Они это перешагнули, отсюда и случилось три финала.
— Несмотря на то, что воспитанники «Локомотива» становились чемпионами в МХЛ, у вас была репутация неудачников, проигрывающих важные матчи на взрослом уровне. Вы внутри себя ощущали эту неуверенность?
— Напротив, каждый год была какая-то недосказанность. Казалось, что еще чуть-чуть. Веру точно не терял, но по факту — мы топтались на месте. Смена тренеров тоже влияла: только складывается коллектив, как уже к новому тренеру привыкать. А Игорю Валерьевичу дали время, а он привил ментальность победителей.
— Напрашивалось, что «Локомотиву» нужен такой взрослый вожак как Александр Радулов?
— Да, этого не хватало. Его пришествие сильно повлияло.
— На Кубке Блинова Радулов пощадил молодого Глебу Бурлака из «Авангарда», сказав, чтобы тот не опускал голову. Вам молодому-то преподавал подобный урок?
— Нет, подобного не припомню. А Радулов показал себя человеком с большой буквы. Правда, если бы это был регулярный чемпионат, а не предсезонка, думаю, Саша не прокатился бы мимо.
— Вы наблюдали с трибун за «Локомотивом», когда команда добралась до финала, но уступил там «Металлургу». Насколько пристально следили за чемпионскими сезонами не чужой для вас команды?
— В этом году только пятую игру финала смотрел. А так не было уже особого энтузиазма. С годами все-таки перестраиваешься, начинается своя жизнь. Да и они все-таки и они уже становились чемпионами. Первый год — да, еще переживал за ребят, город этого заслужил. Кому-то написал с поздравлениями, кому-то — нет.
— Игорь Никитин поменял ментальность игроков «Локомотива» и в итоге добрался с ними до Кубка Гагарина. Вы не дождались финала, но тоже успели поработать у этого тренера. Никитин вас как-то поменял?
— Точно поменял. Отношение к хоккею стало другое. К своей личной подготовке начал относиться иначе. Раньше думал «да я лучше знаю», то теперь соглашаюсь с его высказываниями. Игорь Валерьевич во многих вещах был прав.
— У Никитина было яркое высказывание на пресс-конференции о том, что лучше все лицо в крови, чем в соплях. А вам какая его фраза врезалась в голову?
— Он очень много примеров приводил. После седьмой игры Никитин зашел в раздевалку и сказал «Как мы хотим выиграть, если даже лед никто не взял?». Было красноречиво.
— Кто прервет доминирование «Локомотива»?
— «Сибирь»!
— В перекрестном плей-офф или в финале?
— Сезон покажет. В КХЛ команды подравнялись, нет таких явных фаворитов, как лет пять назад.
