«Меня бы отправили домой первым рейсом, если бы отстранили». Интервью судьи того самого матча ЧМ Парагвай — Франция
Сборная Узбекистана этим летом впервые выступила на чемпионате мира — бесславно: три поражения с общим счетом 2:11. Проявил себя на ЧМ и еще один узбек — судья Ильгиз Танташев. Он тоже дебютировал на чемпионате мира и тоже провел три игры. Последней оказалась бойня Парагвая с Францией в 1/8 финала.
Корреспонденты Sport24 Борис Королев и Сергей Козлов подробно расспросили Танташева о его пути к судейству из автомастерской, критике, новых правилах, работе с Милорадом Мажичем и потенциале Сергея Карасева.
«В Америке жили футболом. Не согласен, что не чувствовалась атмосфера»
— Что вы почувствовали, когда узнали, что поедете на ЧМ?
— Неописуемую радость. До последнего момента никто ничего не знал. Мы должны были отработать матч в Узбекистане, и за десять минут до начала моему помощнику позвонил коллега и сообщил: официально вышло назначение. Как только зашли в раздевалку, сразу слезы. Этой мечте было 20 лет, и она сбылась.
— Вы прилетаете в США. Какими там были условия для судей?
— Шикарными! ФИФА сделала все для комфорта: локация, тренировки, питание, восстановление. Оно было особенно важно: в Майами стояла жара, все постоянно потели, поэтому нужно было восполнять микроэлементы. Отель — пятизвездочный, как положено.
— Захотелось переехать в Штаты?
— Знаете, я посетил 45 стран, но для меня лучшее место на Земле — Ташкент!
— Многие говорили, что в США не чувствовалась атмосфера праздника футбола.
— Удивлен такому мнению. И не согласен с ним. На каждой игре — солд-аут. Огромный интерес, болельщики из разных стран гуляли и отдыхали. Атмосфера была шикарной. Не знаю, как было в Катаре или России изнутри, но в Америке люди жили футболом.
— Конфликтов не возникало? Мало ли, вы судьи — кто-то мог быть недоволен вашей работой. Допустим, узнал вас и начал что-то высказывать.
— Все прошло спокойно. Мы одевались нейтрально и старались меньше появляться на публике.
«В холодных зонах перерыв на водопой был лишним»
— На ЧМ обкатывали сразу несколько нововведений в правилах. К какому было привыкнуть сложнее всего?
— С травмами. Ты должен понимать, реально ли человек получил повреждение. Возможно, ты пропустил фол против него. А если есть травма головы, велик риск попасться в капкан и вызвать врачей — хотя игроку на самом деле помощь не нужна. Так ты на время оставишь его команду в меньшинстве.
— Что думаете о правиле пяти секунд при вводе мяча в игру? Теперь судьи ведут обратный отсчет, чтобы избежать затяжек времени.
— Оно работает на пользу футбола. Игроки начинают торопиться, быстрее вводят мяч. Ты больше не испытываешь давления, когда нужно давать желтую за затяжку — все четко.
— Еще интересно ваше мнение о красной карточке за прикрытый рукой рот.
— В этом тоже есть логика. Правило работает, если прикрытие рта вызывает конфронтацию. С прикрытым ртом можно сказать обидные вещи, способные привести к драке. Правда, судье такое иногда невозможно увидеть без VAR.
— Неоднозначную реакцию на этом ЧМ вызывали паузы на водопой. Она действительно всегда была необходима?
— Все зависит от погоды. Мой матч Парагвай — Франция прошел при +39 градусов — это невыносимая жара. Три минуты паузы спасали и футболистов, и судей. В холодных климатических зонах это было лишним, но ФИФА сделала единый стандарт.
«Да, я не увидел какие-то провокации — но разве из-за этого Парагвай проиграл?»
— Парагвай — Франция — возможно, самый скандальный матч плей-офф. Готовились к мясорубке, которая в итоге случилась?
— Мы наблюдали за всеми командами весь турнир. Уже понимали, что собой представляют эти сборные, на что способны конкретные игроки. Также перед матчем работали и с аналитиками — они объясняли тактику и фишки на стандартах.
— Какие рекомендации у вас были перед игрой?
— Понимал: Франция сильнее по всем статьям. У Парагвая один путь — не давать сопернику играть в футбол. Иначе счет будет крупным. Так и получилось: сразу начались провокации.
— Почему вы не наказывали парагвайцев?
— Задача была не попасться на антипровокации: когда игрок что-то сделал, а соперник начинает преувеличивать реакцию. Желтая карточка должна быть железобетонной, чтобы ни у кого не было вопросов. Если дать сомнительную, через пять минут, возможно, придется удалять за вторую. Чтобы после игры не говорили, что проиграли из-за удаления или перебора желтых.
— Как спустя время оцениваете свою работу в том матче?
— В некоторых ситуациях я был не способен увидеть детали — они были от меня скрыты. А принимать решение только на чувствах нельзя.
— После матча вы получили много критики.
— Абсолютно нормально к ней отношусь. В нашей работе это обычное явление. Впрочем, это был самый сильный хейт в мой адрес за последнее время.
— Как справились?
— Нормально. Хейт есть после каждой игры. Трагедия была бы, если бы Парагвай проиграл по моей вине. Но Франция прошла дальше без судейских ошибок, повлиявших на исход. Да, я не давал парагвайцем желтые, какие-то провокации не увидел. Но разве они из-за этого проиграли? Или кто-то получил серьезную травму и его увезли в больницу из-за того, что я где-то не проконтролировал? Такого не было. Проблема, когда из-за твоей вины команда проигрывает и покидает чемпионат мира. А это что?
— Экс-арбитр Шапрон так высказался о вашем судействе: «Танташев защищал парагвайцев, которые испортили всю игру, без VAR и пенальти бы не поставил. Казалось, я смотрю на судью-любителя».
— Он высказал свое мнение. Но арбитр-любитель не попадет на чемпионат мира. Для этого нужно проделать огромный и сложный путь.
— За этот матч вы получили самую низкую оценку в истории ЧМ от L'Equipe.
— Во-первых, что это за рейтинг? По каким критериям выставляют эти оценки? Во-вторых, кто эти люди, которые ставят эту оценку? В-третьих, у нас есть официальная организация, которая оценивает нашу работу. А так любая страна, группа журналистов или бывших судей, экспертов могут давать свои оценки. Но это же не говорит о том, что эта оценка реально соответствует работе данного арбитра.
— Какую оценку дало руководство?
— На брифинге разобрали эпизоды, где были пропущены карточки. Сказали, в каких моментах надо было давать желтую.
— Были инсайды: после Парагвая вас неофициально отстранили от ЧМ.
— Если бы отстранили — отправили бы первым рейсом домой. Я оставался в Америке, тренировался со всеми. Все шло в обычном режиме.
— То есть была возможность работать на четвертьфинале и полуфинале?
— Возможно, резервным арбитром или даже в поле. Суммарно я отработал три матча. У некоторых судей было два, у некоторых — один, кто-то вообще не судил. Три игры на ЧМ при таком раскладе считаю хорошим результатом.
О работе на Олимпиаде: «Анри можно понять. Даже я был возмущен»
— До ЧМ вы уже судили Францию, на домашних для нее Олимпийских играх, и там тоже случился конфликт — из-за долгого просмотра VAR. Что тогда случилась?
— Франция играла с Сенегалом. Момент был связан с определением вне игры. Мой помощник засчитал гол, и VAR начал очень долго проверять. Я сам уже начал нервничать. Имея современные технологии, проверять чуть ли не по 3 минуты какой-то момент, связанный с офсайдом…
В концовке выяснилось, что система VAR просто зависла. Они заново все включали и чертили линии. В итоге мы этот гол отменили, так как офсайд все-таки был. Там не только Анри нервничал, и я, и весь стадион. Но что поделать?
— Францию тогда тренировал Тьерри Анри. Общались с ним?
— Он начал возмущаться из-за долгой проверки, но в крайности не уходил. Тьерри можно понять. Даже я был возмущен.
— На ЧМ вы еще работали на матче Австрия — Алжир. В том матче командам было достаточно сыграть вничью, чтобы выйти из группы. Было заметно, что ни те, ни другие не хотят побеждать?
— Все было нормально. Только в конце я почувствовал, что всех устраивает ничья: одни катали мяч, вторые отказались от прессинга. В этот момент закралось какое-то чувство, но оно было недолгим.
— Потому что Алжир забил?
— Да. Подумал, что это — сюрприз, а игра усложнится. Все-таки австрийцам надо было отыгрываться, что они и сделали.
— Обсуждали происходящее с кем-то из игроков?
— Нет, меня такое мало волнует. Не мои проблемы, во что играют команды и чего хотят.
— Какой в целом можете подвести итог своей работы на ЧМ?
— Отработал три игры — хороший результат. Не все судьи получили столько матчей. Конечно, хотелось остаться и до финальных стадий, но не получилось. Значит, так нужно.
— Неужели настолько спокойно восприняли?
— Это дало мне силы, мотивацию и спортивную злость, чтобы двигаться дальше. Я еще не сказал свое слово, и это меня подстегивает. Не все цели достигнуты.
— На ЧМ инструктором был Милорад Мажич, руководитель департамента судейства и инспектирования РФС. Удалось с ним поработать?
— Были случаи. Милорад неплохо говорит по-русски, а это удобно. После матча Шотландия — Марокко он дал пару инструкций: не выключаться в эпизодах, быть внимательным при прессинге и находиться ближе к моментам. У судей есть тенденция: когда понимаешь, что вратарь будет выносить мяч, начинаешь уходить, забывая про высокий прессинг команды. В итоге можешь быть отрезан от эпизода. Мажич постоянно говорил держать баланс в расстоянии.
— В России Мажича многие критикуют, в том числе и клубы. Он сильный специалист?
— На мой взгляд, это один из сильнейших инструкторов в мире. Его опыт и знания очень ценны. Общаться с таким человеком — a big privilege (большая привилегия. — Sport24). У Милорада есть практический опыт. Разбирается, чувствует и понимает судей и футбол в целом. Вам очень повезло с ним!
— А с кем-то из российских арбитров поддерживаете связь?
— К сожалению, тесного контакта нет. Но знаю многих ребят заочно. Я приезжал в Россию судить товарищеские матчи (Ильгиз работал на играх сборной России с Таджикистаном, Ираном, Гренадой и Иорданией. — Sport24). Резервными тогда были ребята из РПЛ. Еще помню, как года три назад к нам в Узбекистан приезжал Кирилл Левников.
— Его как раз признали лучшим судьей по итогам прошлого сезона.
— От души поздравляю!
— Российских судей регулярно критикуют.
— Критикуют всех арбитров. У нас такая работа, мы ее выбрали. Судья 89 минут пашет, как ишак, а за минуту что-то пропустил — и все, антигерой и самое плохое звено в футбольной цепочке. Но мы сами выбрали себе этот путь. А значит, должны понимать: общественность реагирует именно так. Если есть силы и характер это преодолевать, тогда — пожалуйста. Если нет — занимайся чем-то другим.
— С точки зрения давления вы смогли бы работать в РПЛ?
— Наверное. Я привык к любому давлению — для меня это норма. Никаких проблем. Понимаю: если буду сокрушаться и убиваться — ничего не выиграю. Я сужу с 2005 года и многое повидал. У меня кожа толстая.
— И последнее о российском футболе. К работе на чемпионатах мира очень стремился Сергей Карасев — и наверняка добился бы этого, если бы не отстранение России. Как оцените перспективы Карасева все-таки поработать на ЧМ?
— Это очень сильный, грамотный арбитр. Мы пересеклись в Катаре. Хорошо понимает футбол.
Уверен, попади он на ЧМ, судил бы топовые матчи. Не удивился бы даже, если был получил назначение на финал. Но, к сожалению, из-за определенных обстоятельств такой возможности нет. Обидно. Понимаю его чувства и состояние.
«Менял Лутфуллину масло в машине — он спросил, закончил ли я с футболом»
— Давайте о вашей карьере. Вы в 20 лет работали в автомастерской.
— Да, было такое в далеком прошлом.
— Как до этого дошло?
— Я с 7 до 16 лет занимался футболом, потом получил травму — как раз в тот момент, когда ребят начали забирать во взрослые команды. И меня никуда не взяли. Это был серьезный кризис. Я думал, что делать, и решил поступать в институт. Играл за сборную своего ВУЗа, но это совсем другой уровень. До последнего верил: восстановлюсь. Пришлось переучиваться на удар только левой ногой. В итоге меня так никуда не взяли. И после института я действительно стал подрабатывать в автомастерской. С ней и связано мое попадание в судейство.
— Интересно.
— Волею случая к нам на ремонт заехал известный в Узбекистане арбитр ФИФА — Наиль Лутфуллин. Я менял ему масло, и Наиль спросил, закончил ли я с футболом. А я действительно заканчивал. Лутфуллин тогда был действующим, очень известным арбитром топ-уровня в Узбекистане. Он и предложил мне попробовать себя в судействе. Сначала раз в неделю судить детей. Я согласился.
— Как воспринимали новый вызов?
— Сходу понял: я в своей тарелке. Получал удовольствие. Когда крутил болты в автомастерской, особого удовольствия не было.
Потом Лутфуллин предложил ездить на турниры по области и работать ассистентом на линии. Это меня еще больше затянуло. Периодически судил и в поле. Но в 2010 году мне предложили определиться, и я выбрал быть главным. Так и попал в узбекскую Суперлигу. Вообще узбекская школа судей очень сильная, много примеров для подражания. Тот же Равшан Ирматов, к которому мне повезло попадать резервным. Было, у кого учиться.
— Но вряд ли тогда вы могли даже пофантазировать, что попадете на ЧМ?
— Как раз нет. Никогда не забуду 2005 год. Я только начал судить и тренировался возле дома на бетонной площадке. Бегал по кругу и думал: «Вот бы попасть на чемпионат мира». Хотя бы на одну игру! Может, просто резервным поставят. Пять лет бегал по этой бетонной площадке и только мечтал. И видите — сбылось! Всемогущий услышал мои молитвы, за что ему безгранично благодарен.
— Были моменты, когда вы могли закончить с судейством?
— На протяжении карьеры я сталкивался с большой критикой и давлением, которые в какой-то момент было сложно выдерживать. Особенно на стадии становления, когда был молод и многого не понимал. В такие моменты посещали мысли все бросить и куда-то уйти. Но в зрелом возрасте смотришь на все с осознанностью и пониманием: везде есть камни преткновения, а если нет характера — нигде ничего не добьешься. В судействе характер, терпение и хладнокровие необходимы. За каждой неудачей идет удача и наоборот.
— За все время карьеры были матчи, за которые испытывали стыд?
— Откровенно говорю: были. В основном это игры до введения системы VAR. Реально катастрофа — ты допускаешь ошибку, из-за которой команда проигрывает, и это не исправить. Футболисты выходят на поле, отдают себя игре полностью, чтобы добиться результата. И какой-то человек тебе все испортил… Я ведь сам играл и все понимаю. Другое дело, что футболисты видят судью в другом ракурсе.
— В каком?
— Им кажется: все происходит специально и осознанно. Не понимают: судья может ошибиться. Футболистам все эпизоды очевидны. Их, на самом деле, не волнует ошибка арбитра, их волнует поражение. Его легче воспринимать, когда судья поставил или не поставил пенальти или кого-то удалил. Это психология.
***
— Вы отсудили первый чемпионат мира в карьере. Что дальше?
— Не думаю о чем-то масштабном. Конечно, буду стараться и делать все, чтобы попасть еще раз на чемпионат мира, но время покажет. В голове нет такого, что в 2030 точно попаду на турнир. Хотелось бы попасть… А кому не хочется еще раз? Нужно доказывать на поле, а не словами. Если докажу и покажу, что нахожусь в хорошей форме и эмоциональном настроении, и люди это оценят, тогда что-то получится.
