«Мать фигуристки Антоновой предлагала интим за четверной прыжок». Адвокат тренера Медовикова о скандальном деле
На днях российское фигурное катание потряс серьезный скандал. Мама фигуристки Дарьи Антоновой из Новосибирска обвинила тренера Константина Медовикова в неоднократных домогательствах к ее 12-летней дочери.
«Лез под майку, целовал в губы, трогал за грудь, один раз за грудь укусил», — рассказала Татьяна Антонова.
Через некоторое время мама еще одной фигуристки, Юлия Хохлова, тоже обвинила Медовикова в неподобающем поведении.
Между тем, в родительском комитете новосибирского муниципального Центра зимних видов спорта заступились за тренера, посчитав слова Антоновой и Хохловой местью и ложью.
Корреспондент Sport24 Борис Королев связался с адвокатом Михаилом Жуковым, представляющим интересы Медовикова, и выяснил все подробности произошедшего.
«На сегодняшний день никакого дела нет»
— В чем конкретно обвиняют Медовикова?
— В домогательстве. Сами понимаете, что статья сама по себе фантазийная. Со стороны потерпевшей только идет поток информации. А каких-либо медицинских доказательств, например, телесных повреждений, не предоставлено. Одни слова.
— Есть ли понимание, откуда эти обвинения взялись?
— Все же видят информационный поток, который по этому поводу вываливается. Очевидно, кто инициатор, и откуда это пошло. Одна из наших версий и Следственного комитета — это не что иное, как месть за неудачное выступление и провалы.
— Месть родителей?
— Да. Прекрасно их понимаю. Они вкладывают душу и материальные средства в своих детей. А помимо этого, несут дополнительные расходы, связанные с выездами в Москву к именитым тренерам, в частности, к Плющенко.
Я разговаривал со специалистами, которые смотрели программы после возвращения фигуристок из Москвы. Они говорят, что Москва ничего не добавила в программы: не усложнила, не упростила. Там не появилось чего-то нового — все то же самое.
— Это не понравилось тем родителям?
— Да. Они тратят деньги, а в итоге возвращаются в Новосибирск, где ученицы просто проваливают программы. И крайним становится тренер, который сейчас с ними, а Москва почему-то уходит на дальний план.
Виноват тренер, а потом ему же ставятся условия, чтобы в течение 4 месяцев он поставил прыжок в четыре оборота. После чего, в виде стимула, ему объявляется: будут оказаны интимные услуги.
— Вы серьезно?
— Абсолютно. Мать Антоновой обещала их в знак благодарности за постановку четверного прыжка.
— Как отреагировал Медовиков?
— Грубо говоря, охренел. Я с ним обсуждал этот вопрос. Он ответил, что на такой прыжок понадобится минимум год, но никак не четыре месяца.
— Обращение Хохловых тоже связываете с местью?
— Хохлова тоже была в Москве, и точно так же по возвращении в 2024 году провалила программу.
— Заявление от нее также удивляет?
— Обратил внимание на какую-то несуразицу и отсутствие логики в действиях мамы.
— В чем это проявлялось?
— Она говорит о том, что домогательства были в 2024 году, причем неоднократные и периодические. При этом в январе мама отпускала ребенка на соревнования вдвоем с тренером, без сопровождения. А в феврале мама договаривается с одной из родительниц, которая берет на себя ответственность и везет Хохлову на соревнования, там передает ее тренеру. Заведомо понимая, что он весь соревновательный цикл будет с ее дочкой, а потом вместе с ней вернется домой. То есть маме уже известно, что в 2024 году были домогательства, но при этом она спокойно отпускает ребенка с тренером.
— Как вы пробовали доказать невиновность Медовикова?
— Тут сложности в том, что Константин в силу физических недостатков не может пройти исследование с применением полиграфа.
— А в чем сложность?
— Медовиков сильно заикается. У него это с детства, с 14 лет. Я общался с ним, а в это время специалист по полиграфу это слышал, и мне сразу сказали, что пройти исследование будет невозможно.
— Это было вашим первым действием для защиты?
— Я хотел сам понимать, соответствуют ли слова тренера действительности или нет. Потому что в защите, когда есть понимание, виноват человек или нет, всегда легче и проще складывать отношения с клиентом.
— Какие у вас дальнейшие действия?
— Мы хотим провести психологическую экспертизу в Москве. Потому что обвинение строится на видеонарезке, где тренер сидит на скамейке с ученицей, приобнимает ее и благодарит. Девочка выступила сильно и мощно, заняла второе место, то есть перспектива была остаться в призах и выполнить норматив на кандидата в мастера спорта.
Это видео было опубликовано, был вброс с посылом, что тренер ее обнимает и лапает. У меня сейчас на руках десяток таких же видеонарезок с тренерами разных уровней: там специалисты и женского, и мужского пола сидят рядом со своими учениками, обнимают их, целуют, берут за колени, за руки и за попу.
— Как трактовать эти действия?
— Я разговаривал на местном уровне со специалистом, и он сказал мне, что эти действия связаны с выражением благодарности.
Если между тренером и подопечным существует длительная связь, связанная с тренировочным процессом в длительный промежуток времени — 5 лет, то у них интимная граница 40 см нарушается на каждом шагу — это для них допустимо.
Другое дело, если посторонние люди придвинутся и возьмут за интимное место, то это вызовет негатив. И здесь есть основания для 132-й статьи (УК РФ). Но фигурное катание —еще и контактный вид спорта.
— То есть ваша основная задача сейчас — проведение исследования?
— Да, исследование видеонарезок поведения тренера и учеников. Является ли это домогательством или нет? Если да, то получается, всех тренеров по 132-й статье надо закрывать.
Экспертиза сложная, потому что специалисты на нашем уровне не обладают достаточным количеством техники и базы. Там учитывают много нюансов: мимика, блеск глаз, лицо, рот и нос.
— Ничего непозволительного Медовиков не делал?
— Он заикается, ему трудно проговорить и объяснить. Он говорит, что для него во время тренировки проще взять за руку, за ногу или туловище и поставить необходимый угол отклонения, расстояние, высоту, поворот головы, высоту плеч и положение туловища. Константин мне сказал, что в этих действиях нет никакого домогательства.
— Откуда тогда взялись обвинения?
— Понятно, что они преследуют цель, только надо понимать какую. Это может быть и разочарование, и недовольство, и неполучение желаемого результата. Вместе с этим есть информация, которая подтверждается кучей свидетелей, об отношении одной из мам к своему ребенку.
— И какое оно?
— Во время тренировочного процесса Антонова позволяла себе неподобающее поведение: крики, истерики, обзывания и оскорбления. Она даже таскала ребенка за волосы, била. А все потому, что мама была недовольна тем, как дочь тренируется.
Вместе с тем, многие ребята не скрывают, что Дарья Антонова пропускала тренировки, неохотно выполняла задания, которые тренер ей давал. Бывало такое, что она могла отказаться идти в зал ОФП, а сразу шла на лед.
— Вы поддерживаете обращение родительского комитета в органы опеки?
— Конечно. Вообще, в отношении Антоновой и Хохловой все это может закончиться уголовным преследованием, сопряженным с обвинением человека в совершении особо тяжкого преступления. Ответственность за ложь и клевету никто не отменял.
Но как я могу давать оценку инициативам родительского комитета? Люди сами были свидетелями происходящего. Прекрасно их понимаю, ведь в этой ситуации есть неподобающее отношение к своему ребенку. Какой бы ребенок ни был, не будет он там звездой или олимпийским чемпионом, но должно быть понимание, что заставлять через силу что-то делать с применением насилия и оскорблений — недопустимо. Это к тому, что Хохлова и Антонова так ратуют за счастливое детство и недопустимость вмешательства физических способов воздействия.
— Будете ли вы тогда подавать встречные заявления о клевете?
— В этой ситуации сначала надо дождаться, какое решение будет принято по результатам проверки. Какая-то инициатива с нашей стороны всегда чревата.
— Почему?
— Потому что появились эти два заявления, потом был вброс со стороны Антоновой в СМИ при поддержке Хохловой. Затем началось противодействие со стороны родительского комитета, сразу скажу, без нашей инициативы. Потом вроде ситуация стабилизировалась, и все стало более-менее контролируемо, без эмоций и всплесков. Но потом со стороны Антоновой пошел новый всплеск.
— В чем он заключался?
— В том, что они прошли экспертизу, полиграф, и все подтвердилось. Понятно, что Антонова лукавит, что никакого полиграфа не было по той причине, что ребенку, не достигшему 14 лет, полиграф не назначается и не проводится. Да и в отношении Антоновой никто не принимал решения о назначении исследования с использованием полиграфа.
— А как развивается ситуация с действиями Хохловой?
— Она стала проявлять инициативу, выяснять возможность ситуации, когда ее дочь находилась в тренерской. Родители на это тут же среагировали.
Она мало того, что находилась в тренерской комнате, где тренер имеет право отдыхать между тренировками и где находятся его личные вещи и сладости, так еще и неоднократно была замечена в том, что подворовывала оттуда.
— В то же время были обвинения в пьянстве Медовикова. Были ли такие ситуации?
— Это то же самое, если вы сейчас припишите, что в процессе разговора адвокат ехал за рулем и употреблял наркотики.
— То есть и это обвинение выдумано?
— У нас единственное, чему можно верить и что имеет силу, — решение суда, вступившее в силу. Либо протокол. Медовикова никто не освидетельствовал, на льду в состоянии алкогольного опьянения он не появлялся, не падал, не валялся, не полз к тренерской, в туалет и обратно.
— Хохлова и Антонова обратились в Следственный комитет. Есть понимание, сколько времени займет эта проверка?
— Да, потому что они знают, что им делать. Эта проверка сводится либо к тому, чтобы подтвердить доводы, изложенные в заявлениях, и тогда будет приниматься решение о возбуждении уголовного дела, либо к их опровержению.
Но понимания сроков проверки нет. Они могут быть процессуальными, но все зависит от того, какие способы СК будет использовать для сбора, фиксации и оценки доказательств.
— Есть ли общение со стороной обвинения?
— Нет. Какой в этом смысл? Они просто хотят крови. Это их право. Если они считают, что их права нарушены, у них есть такой способ защиты и восстановления справедливости. Пока все происходит в рамках закона, поэтому не вижу смысла вступать с ними в контакт.
— Почему?
— Зачем так делать? Это давать лишний повод. Если вступит в контакт, значит, хочет избежать наказания. Они потом еще какую-то многоходовку и систему придумают, чтобы меня в нее втянуть и подставить. Скажут, что адвокат пришел с мешком денег в виде взятки, чтобы закрыть эту тему.
Мы люди грамотные и разумные, зачем нам провоцировать подобную ситуацию?
— Чего вы будете добиваться в этой истории?
— Мы хотим восстановления истины и справедливого решения. Адвокат защищает человека, а не преступление. Для нас сейчас самое главное — установить истинные обстоятельства.
