Фигуристка Анастасия Шпилевая: возили рождаться на Украину, злость на партнера, переход в другую страну, тренерство
Чемпионка юношеских Олимпийских игр, победительница первенства России Анастасия Шпилевая дала эксклюзивное интервью Sport24.
Фигуристка рассказала о главных моментах своей карьеры, почему решила стать тренером, хотя всегда считала, что не любит детей. Также Анастасия порассуждала о текущем уровне российских танцев, нейтральном статусе, смене спортивного гражданства и почему соревнования в России сейчас круче, чем некоторые международные.
— Расскажи, как ты пришла в фигурное катание. Это было твое желание или, может, мечта родителей?
— Моей мечтой это никогда не было. Когда я была ребенком, ничего не смотрела, не знала никаких фигуристов. Если честно, родители тоже особо об этом не мечтали.
У меня мама работала в школе дополнительного образования музыкальным работником, я с ней туда ходила заниматься на всевозможные кружки: на хореографию, акробатику. В какой-то день то ли хореографию, то ли акробатику заменяла девочка-фигуристка. Она выходит к маме и говорит: «Вот у вас есть девочка, которая очень хорошими данными обладает либо для художественной гимнастики, либо для фигурного катания. Покажите мне ее родителей, я им это передам». Мама на меня смотрит и говорит: «Нет, эта девочка не пойдет ни на фигурное катание, ни на художественную гимнастику».
Мама меня не хотела в спорт отдавать, но в итоге ее уговорили коллеги и папа. Повел меня отец. Мама согласилась, но сказала: «Я этим заниматься не буду». Начал он, потом она подхватила, и так вышло, что всю жизнь со мной ездила, помогала.
— Ты сама с Украины, Одесса. Почему решили переехать с семьей? Сколько тебе было лет?
— Это интересная история. У меня в Одессе родился и вырос папа, но на тот момент, когда они с мамой познакомились, он жил в Москве. У него было желание, чтобы я родилась именно в Одессе. Папа беременную маму повез туда, меня родили, и через три месяца мы вернулись обратно. Поэтому я всю свою жизнь жила в Москве и считаю себя москвичкой на 100%, потому что даже не помню, как мы жили в Одессе.
— Помнишь первые впечатления ото льда?
— Не понравилось. Было холодно и мокро. Мы первый раз пошли в парк «Сокольники» на массовое катание попробовать, каково это. Была зима, шел снег, и мне было не особо приятно. Но когда пришли на сам каток в «Сокольниках» к Ольге Владимировне Параковой, то уже поприятнее стало, потому что закрытый лед.
Нельзя сказать, что я не получала удовольствия, но и нельзя сказать, что я его получала. Я приходила, мне было нейтрально. Со мной первое время папа катался за ручку возле бортика, потому что я пришла очень поздно, мне было 5,5 лет. Нам сказали, что я уже старая для этого спорта. Но Ольга Владимировна взяла. Дети были младше меня, но уже умели кататься. Не прям кататься, конечно: научились стоять, немного скользить, а я просто топала около борта. Падала постоянно, это было не особо приятно. Но мы ходили, и в итоге я их каким-то невероятным образом догнала и влилась в коллектив.
— Сколько времени потребовалось, чтобы догнать остальных?
— Я помню, что пришла в 5,5 лет в одиночное, а в танцы — в 11. Вот этот промежуток между для меня был как одно сплошное пятно.
— В 11 лет ты перешла в танцы на льду. Почему приняла такое решение?
— Я не любила прыгать. Мне очень нравились те тренировки, где мы занимались только скольжением и вращениями. Когда мы прыгали, я всегда пыталась немного схалтурить: где-то набирала скорость и не прыгала в итоге, потому что мне было страшно.
Мы с родителями это обсуждали, и мама приняла решение о переходе, со всеми связалась. Я была в школе, она мне позвонила и сказала: «Настя, завтра идем на просмотр к Ирине Владимировне [Жук] с Александром Васильевичем [Свининым]».
— Получается, это больше мамино решение было?
— Нет, я говорила, что мне нравится скользить. Она видела, что у меня хорошо получается это делать, я получаю удовольствие на этих тренировках и не получаю удовольствия на тренировках с прыжками. Это все было видно по мне, я сама озвучивала: «Когда у нас будет такая тренировка, когда мы ничего не будем делать из прыжков?»
— Пары не рассматривали?
— Нет, пары даже не рассматривались.
— Расскажи о первых впечатлениях в новом для себя виде.
— Мне безумно понравилось: не надо прыгать, мы все катаемся, меня хвалят, все получается. Единственное — первое время было немного страшно стоять с мальчиком за ручку, кататься с ним. Я была очень стеснительным ребенком. Только это меня немного отталкивало, но я быстро втянулась.
На практике все оказалось не так уж и страшно. Мой первый партнер был очень хорошим парнем, мы с ним быстро нашли общий язык, дружили. Хороший коллектив был, когда я пришла, ребята поддерживали.
— Насколько быстро тебя поставили в пару?
— По-моему, практически сразу, потому что он уже был один. Я пришла к нему. Сколько-то дней покаталась одна, на меня посмотрели, потом сказали: «Все хорошо, мы вас берем» и поставили в пару.
— Что было самым сложным в начале?
— Все было довольно-таки легко. Я не помню, чтобы у меня возникали какие-то проблемы или трудности.
— Твоим первым партнером был Андрей Лебедь. Почему не получилось?
— У нас все было хорошо. Первый сезон в танцах по первому спортивному разряду мы провели с ним. В конце сезона пришел Гриша [Смирнов], и мне сказали: «Настя, вставай с ним». Я встала с ним и поехала.
Это произошло в случайный день. Гриша сначала один катался где-то недельку, мы раскатывались по одному, как это обычно бывает. Когда начались упражнения в паре, мне сказали: «Настя, бери партнера, поехала». Я такая: «Хорошо». Я всегда доверяла тренерам.
— Они не назвали причину, почему поменяли тебе партнера?
— Нет, не объяснили. Мое субъективное мнение: я была чуть-чуть сильнее по коньку, но опять-таки не в обиду Андрею, прекрасный партнер. Мне кажется, что из-за этого, потому что я иногда слышала разговоры мамы с тренерами из другой комнаты.
— Насколько сложно было перестраиваться под Григория?
— Тяжеловато, потому что я уже привыкла к Андрею, его видению, позициям. Ко всему привыкаешь. Конечно, перестроиться было сложнее. Гриша был выше, мощнее. Мне даже первое время чуть-чуть страшно было, когда мы на большой скорости начинали ехать. Но мы скатались довольно быстро.
— Был ли какой-то момент, когда ты осознала, что вы сильная пара и можете ехать на старты за самыми высокими результатами?
— Да, наверное, мы сразу, когда вставали в пару, поняли, что друг другу подходим и хорошо смотримся, у нас получается. Программу поставили довольно быстро, нам она безумно нравилась. Сразу было понимание, что у нас все хорошо будет в карьере.
— Золото юношеских Олимпийских игр — главная медаль для тебя на юниорском уровне?
— Есть еще медаль первенства России 2017 года. Тоже очень важная для меня. Но олимпийская медаль — это все-таки олимпийская, хоть и юношеская, но это все равно золото.
— Чем отличался этот старт от всех остальных юниорских?
— Атмосферой. Там были игровая комната, Xbox, «Монополия», «Дженга». Я прекрасно помню: за день до короткой программы мы сидели с Настей Скопцовой и Кириллом Алешиным и играли в «Монополию» в этой комнате.
Мы с Настей жили вместе. У меня самые теплые воспоминания от этого старта. Там не было соревновательной атмосферы, будто праздник. Ты туда приехал и наслаждаешься жизнью и тем, что там находишься.
— На выступлениях это тоже сказывалось?
— На выступлениях тоже чувствовалось. Мы выходили очень спокойно. Ирина Владимировна переживала, естественно. Мы это чувствовали, но говорили: «Все хорошо, вы прекрасно выглядите». Успокаивали ее. Она видела, что мы спокойны, и успокаивалась сама. Мы с огромным удовольствием выходили туда кататься, выступать. Волнения практически не было.
— Ты сказала, что первенство России 2017 года — важный старт для тебя. Почему?
— Это было неожиданно для нас. Тогда первой парой были Алла Лобода с Павлом Дроздом. Мы с Гришей тоже считали, что есть Алла с Пашей, а потом уже все остальные. Они были безоговорочной первой парой юниорской сборной, на всех соревнованиях всегда побеждали.
Мы знали, что Алла с Пашей точно будут первыми, а мы поборемся за остальные медали. Когда ездили на соревнования, то не особо думали про места, для нас самым главным было показать свой максимум, то, что мы наработали. Но все равно на первое место, честно сказать, мы не рассчитывали. Просто понимали: хорошо откатаемся, а там будь как будет. Получилось, что мы хорошо откатали, а Алла с Пашей тогда допустили ошибку в произвольной программе. И мы выиграли. Это было очень неожиданно, мы были в шоке.
— Два чемпионата мира среди юниоров — на обоих у вас четвертое место. Насколько обидно было?
— Честно сказать, я даже забыла, какие мы там заняли места. Я прекрасно помню, как мы там откатались, что были довольны своими прокатами и на первом, и на втором чемпионате. Запомнила, как гуляли по городу с родителями, которые с нами ездили, нас поддерживали. Вот эту атмосферу, людей вокруг, наши выступления — помню, а места — нет. Видимо, я не сильно расстроилась. Была довольна своим катанием, тем, что мы показали, поэтому место не сильно ударило по мне.
— По юниорам выдалась успешная карьера, потом начались взрослые старты. С какими ожиданиями переходили?
— Переходили мы после неудавшегося сезона, когда и у Гриши, и у меня были травмы. Мы вместе делали операции, восстанавливались, пропустили почти весь сезон. Съездили только на один старт в начале — этап Гран-при в Риге. Сначала Гришина травма, потом моя. Можно сказать, мы заново учились кататься, приняли решение переходить уже во взрослые после этого перерыва.
Ожидания? Особо не было ожиданий, мы просто хотели выйти и показать, что мы наработали. Тем более нас долго не было, про нас успели немного подзабыть. Хотелось показаться, выйти, напомнить о себе. Программа у нас была великолепная, Ирина Владимировна Жук поставила. Это, наверное, одна из моих самых любимых программ. Я до сих пор ее иногда пересматриваю.
— Результатами были довольны после возвращения?
— Да. Мы понимали, что, когда пара переходит в мастера спорта, на них немного по-другому смотрят. В принципе, юниоры — это все-таки дети. Когда ты выходишь в мастера, у тебя еще детское катание. Опыта никакого нет, атмосфера совсем другая, люди уже взрослые с тобой соревнуются. Конечно, мы туда выходили, и для нас каждое соревнование было как: «Ого, мы соревнуемся вот с этими ребятами, мы недавно на них по телевизору смотрели, а сейчас мы с ними уже на одном льду, в одной разминке катаемся».
— Потом ты заболела коронавирусом. Он как раз и выбил тебя из привычного режима. Расскажи про этот период.
— Много заняло времени. Я заболела летом, полтора месяца лежала с температурой, она вообще не падала. Была невысокая — 37,5, иногда до 38 доходила, но держалась стабильно каждый день полтора месяца. Я лежала в больнице, потому что поняла, что уже ничего не помогает. Потом еще дома лежала после больницы, потому что нужно было восстановиться.
Перед тем, как выйти на лед, я решила сходить побегать. Мы живем недалеко от дачного комплекса, и у нас есть много мест, где можно побегать на природе, приятный воздух, озеро есть. Думаю: «Пойду, надо в форму приходить». Начала бежать и поняла, что у меня стали болеть ноги, стопы — сначала одна, потом вторая. Я подумала: «Ничего страшного, отвыкла просто от нагрузки, сейчас в себя приду». Оказалось, что у меня образовались два стрессовых перелома плюсневых костей и на одной, и на другой ноге.
Я сначала каталась на обезболивающих, потом организм к ним привык, и они перестали помогать. Поняла, что надо что-то делать, стала ездить на реабилитацию, но все равно ничего не помогало. Выходила на лед, могла спокойно кататься минут 30, потом становилось сильно больно. Но я все равно терпела. Довела себя до такого состояния, что вообще не могла наступить на ноги, когда просыпалась утром. Поехала к врачу, который мне делал операцию на колене, к Максиму Николаевичу Величко, он посмотрел МРТ и сказал: «Девочка моя, тут уже не реабилитация нужна». Мы спросили по срокам, он сказал, что три месяца без нагрузок. Я сидела дома, старалась пресс качать, над корпусом работать. В какой-то момент мне Гриша написал: «Прости, я не буду с тобой больше кататься».
— Даже сложно представить, что ты чувствовала. Можешь поделиться?
— Очень сильную обиду, злость, потому что я не собиралась заканчивать. Я планировала продолжать кататься, выступать. Думала: «Сейчас восстановлюсь, приду в форму, мы выйдем, продолжим, все будет хорошо». Но, к сожалению, нет.
После того, как мы с Гришей расстались, я поняла, что у меня резко пропала мотивация. Пыталась себя всячески перенастроить, доказать себе, что я смогу, я должна. Говорила: «Я должна продолжать, так много потратила сил, здоровья, как я сейчас все брошу?» У меня это вызывало только самые неприятные эмоции. Начались болезни: то простуда, то конъюнктивит. Организм, видимо, так отзывался на то, что я собираюсь продолжать выходить на лед. Но я поняла: зачем мне дальше мучиться, наверное, надо принять это сложное решение. Я приняла его, и меня сразу отпустило.
— Были попытки встать с другим партнером?
— Нет, попыток не было. Я написала одному мальчику, с которым на тот момент, мне казалось, мы можем хорошо вместе выглядеть, но он уже нашел партнершу. Я, естественно, не собиралась разбивать пару и сказала: «Все, хорошо, поняла». Дальше даже не пыталась: мне никто не писал, и я никому не писала.
— Перед тем, как принять решение о завершении карьеры, ты обращалась к специалистам, психологам?
— К психологу ходила. Один раз с ним побеседовала. Он не сказал мне: «Все, заканчивай». Психолог просто помог мне разобраться в том, что конкретно на меня давило на тот момент времени, потому что мне было тяжело. Мама это видела, папа это видел, и вот они, можно сказать, заставили меня туда пойти, потому что я наотрез отказывалась, говорила: «Нет, мне не надо, у меня все хорошо». Пыталась отрицать все это. Но сходила к психологу, он сказал так-то и так-то. Я поняла, что да, так-то и так-то. Приняла это решение, и стало легче.
— Возникали у тебя когда-нибудь мысли вернуться?
— Первое время возникали, особенно когда я начала тренировать танцоров. Когда с ними выезжала на старты, смотрела и думала: «Вот бы сейчас туда же, вот бы так же сейчас». Но это недолго длилось, сейчас я себя очень комфортно чувствую в своей деятельности. Я понимаю, что у меня получается, мне нравится, я передаю ребятам свой опыт, они его принимают, слушают, доверяют. Это, конечно, сильно греет душу. Сейчас уже таких мыслей нет.
— Почему ты решила работать тренером?
— Я не хотела быть тренером, когда сама каталась. Меня часто спрашивали: «Что потом будешь делать? Пойдешь ли тренировать?» Я такая: «Нет, ни в коем случае, я не буду тренировать, вы что, я не люблю детей». Действительно, я раньше не любила детей. Мне мама сказала такую фразу: «Тебе не надо их любить. Любить ты будешь своих детей. А этих тебе надо будет тренировать». И это так. Но сейчас я люблю каждого ребенка, с которым работаю. Это часть меня.
Я просто не хотела заканчивать с фигурным катанием. Понимала, что не смогу из него выйти, жить обычной жизнью, пойти на обычную работу. Когда закончила, первое время подкатывала. Поняла, что мне нравится, меня слушаются, у детей что-то получается, они становятся лучше, занимают места на соревнованиях. Решила, что хочу тренировать. Пошла в школу «Мечта», сначала с одиночниками работала, мне дали группу здоровья и группу выходного дня. Потом, спустя какое-то время, мне поступило предложение от Ирины Владимировны с Александром Васильевичем перейти к ним в группу.
— Как тебе опыт работы с одиночниками?
— Опыт прекрасный, но я тренировала совсем деток. Я их на лед ставила, они топали, шагали. Дети прекрасные, все веселые были, радостные. Но танцы на льду — это все-таки моя душа. Я сама там провела большую часть карьеры, в одиночном себя даже не помню. Поэтому в танцах я всегда чувствовала себя самой собой. Когда меня пригласили тренировать танцоров, я была безумно счастлива и поняла, что это то, что мне надо.
— Вы с Григорием переходили в группу Марии Боровиковой, но тренировать ты потом стала в своем прошлом тренерском штабе. Никакой обиды у тренеров не было?
— Слава богу, не было. Я переживала. Мы с мамой разговаривали, и она меня спросила, когда я уже тренировала одиночников: «Вот если тебя Ирина Владимировна с Александром Васильевичем пригласят, ты пойдешь?» У меня внутри: «Конечно, конечно, я пойду!» А вслух маме сказала: «Меня не пригласят». Мама такая: «Почему ты так думаешь?» — «Мне так кажется». Но я безумно благодарна, что меня пригласили, мне доверились. Работать в этой группе — это была моя мечта на тот момент, и сейчас я чувствую себя там частью семьи.
— Ты завершила карьеру относительно недавно, но по меркам фигурного катания уже прошел значительный промежуток времени. В какую сторону движутся сейчас танцы на льду?
— Танцы на льду движутся в правильную сторону. Все стало намного сложнее. Вырос уровень как у российских танцоров, так и у зарубежных. Соревнования смотреть одно удовольствие, потому что у каждой пары есть свое лицо, свой стиль. Все очень сильные по коньку. В мире тоже высокий уровень, конечно. Олимпиаду я смотрела, и многие ребята, даже которые не топы, очень сильны. Сильно радует, что так вырос уровень танцев.
— Кого можешь отметить на Олимпиаде? Были моменты, которые удивили или расстроили?
— Удивил, конечно же, Илья Малинин. Это был просто шок. Я сидела с открытым ртом минут пять после его выступления и не верила, что это случилось.
Если говорить конкретно про танцы, то в принципе все было довольно ожидаемо. Я для себя предполагала, что так по местам все и будет. Гийом [Сизерон] и Лоранс [Фурнье-Бодри] — это что-то невероятное, я их обожаю. Уважение огромное ему и ей, пара получилась просто прекрасная. Удачи им!
— Много разговоров, кто должен был выиграть: они или Мэдисон Чок/Эван Бейтс. Как тебе кажется, все честно было?
— По моему мнению, конечный результат — да. Но, например, в ритм-танце мне лично понравились больше Мэдисон с Эваном. Но в итоге я согласна с результатами. И мне безумно радостно было за Пайпер с Полем, потому что эту пару я безумно уважаю за какую-то непохожесть на остальных, за то, что у них есть свой интересный стиль, который они двигают всю свою карьеру.
Насколько я помню, они всегда были немного другими — не в плохом плане, а в хорошем. Они продолжали это нести, никуда не свернули со своего пути и достигли очень высокого результата. Я была очень рада за них.
— В других видах кто-то впечатлил?
— Я, естественно, как и вся наша страна, болела за Петра и Аделию. Петя — просто красавчик, как прокатал! Аделия тоже большая умница, несмотря на ошибку. Мне даже не хочется представлять, какой это был стресс для ребят, как это было тяжело и волнительно, такая ответственность. Поэтому огромное уважение, низкий поклон за то, что они справились с нервами, показали свой максимум, достойный результат.
Как я уже говорила, Илья Малинин удивил. И победа Миши Шайдорова — это не то чтобы удивительно, это спорт, бывают очень неожиданные повороты событий. Но конкретно в тот момент я была удивлена.
— Недавно был конгресс ISU, ждем решения по допуску наших фигуристов. Ты выступала на международной арене. Представив себя на их месте, каково было бы четыре года выступать только внутри страны?
— Хочется отметить, что уровень организации российских соревнований сейчас просто наивысочайший. Вы правильно сказали: я ездила по международным стартам, сейчас я в качестве тренера езжу по российским стартам со своими спортсменами. Такого уровня организации, таких заполненных трибун, преданных болельщиков, как сейчас у нас в России, не на всех международных стартах можно было встретить. Поэтому Федерация фигурного катания России делает все для спортсменов, чтобы они продолжали совершенствоваться, выступали.
Появилось много новых турниров, таких как «Русский вызов» (очень интересный формат), Кубок Первого канала. Те же этапы, которые — я не побоюсь этого слова — могут превзойти по масштабности этапы Гран-при ISU. Телевидение, Первый канал, действительно заполненные трибуны (даже на юниорах) в таких городах, как Омск, Магнитогорск. Мы туда с ребятами приезжаем. У спортсменов, которые не выступали еще на таких крупных стартах, глаза горят. Я вижу, как им нравится, что они выходят с удовольствием. Спортсмены очень рады тому, что происходит.
Фан-базы сейчас у наших пар огромные. Очень сильно популяризировалось российское фигурное катание, в том числе танцы на льду, что не может не радовать, потому что танцы всегда как будто вдалеке были от остальных дисциплин. Трибуны на нас не особо набирались. Я была на чемпионате России в Питере в качестве тренера, стояла за бортиком, потом на трибунах сидела, смотрела на ребят. Плакаты везде, полный зал, все аплодируют, кричат, болеют, поддерживают. Публика в России просто невероятнейшая.
— Эти факторы помогают сохранять мотивацию? Как ребята сами переживают этот момент?
— Я не общаюсь со всеми ребятами, но в нашей группе они спокойно работают, делают свое дело, выступают, показывают максимум и то, что нарабатывают на тренировках. Они наслаждаются тем, что выступают на крупнейших соревнованиях России. Конечно, все с нетерпением ждем хороших новостей.
— Какое у тебя отношение к нейтральному статусу?
— Это действительно очень неоднозначный момент, так как все спортсмены, естественно, работают ради самых высоких результатов и достижений. Когда предоставляется возможность хоть в каком-то статусе поехать куда-то и показать, что ты наработал, — это большой плюс. Но в то же время спортсмены катаются за флаг, за страну. Страна для нас, спортсменов, много делает. Конечно же, хочется с честью этот флаг и свою страну представлять.
Очень неоднозначное мнение. У меня нет четкого ответа. Я метаюсь от одного к другому. Хорошо, что я сейчас не спортсмен и мне не надо выбирать, что делать, потому что этот выбор дался бы мне очень тяжело.
— Сейчас еще очень участились переходы под флаги других стран. Как ты к этому относишься?
— Я считаю, что это дело каждого. Это выбор спортсмена и тренера, который своего ученика ведет к наивысшим результатам. Например, у меня с Гришей была возможность перейти за другую страну, я отказалась. Сказала, что хочу выступать конкретно за Россию.
— Было какое-то предложение?
— Нам предлагали пойти кататься за другую страну. Просто так удочку закинули и дали варианты на раздумье. Но мы тогда не согласились, потому что я и Гриша хотели именно за Россию выступать.
— Расскажи о своей жизни вне тренерства.
— В феврале я выпустилась из Московского педагогического государственного университета. Я педагог по физической культуре. Пока отдыхаю от учебы. Может быть, попозже пойду в магистратуру, но куда-нибудь в другое русло — подумываю о психологии. Но это пока в мыслях.
А так — работаю. Завела превосходного котенка Мусечку. С ней сейчас много забот, хлопот. Люблю играть в компьютерные игры. У меня есть PlayStation 5. Сейчас заново прохожу Red Dead Redemption 2. Люблю слушать музыку, гулять. Могу даже одна или с братом на машине поехать кататься по ночной Москве под музыку.
У меня брат танцор. Очень популярный. Ник — Шпиль, 16,5 тыс. подписчиков у него. Благодаря брату у меня есть возможность выезжать на различные танцевальные фестивали, потому что он там участвует. В Нижний Новгород мы частенько с родителями ездили. Сейчас времени стало меньше, не получается выбраться. Но раньше ездили, болели и смотрели. Запоминала какие-то интересные вещи, которые потом могут помочь в постановках программ. Насмотренность появилась. Какие-то новые знакомства тоже. Танцоров мы иногда приглашаем в нашу группу, чтобы они поработали с фигуристами над руками, хореографией.
— Какими именно танцами он занимается?
— Электро. Как это принято в народе называть — тектоник. Еще хип-хопом занимается, но его основной стиль, благодаря которому он стал популярен, — это электро.
— По твоим стопам он не пошел?
— Нет, но пытались отдать. Мама не согласилась, сказала: «Не хочу еще раз этот путь проживать». Поэтому нет. И у него не особо получалось, если честно.
Мама решила, что он не будет заниматься фигурным катанием, я тоже дала свои рекомендации, что не надо этим заниматься конкретно Максиму. Потом он пошел в футбол. Какое-то время занимался футболом, но потом сказал: «Я хочу танцевать». Пошел танцевать и в этом преуспел.
— У вас большая разница в возрасте?
— Десять лет.
— Недавно ты летала во Вьетнам. Как тебе эта страна, понравилась?
— Неоднозначные у нас с семьей впечатления от Вьетнама. Был прекрасный отель, мне понравилась природа, еда была вкусная, но в прошлом году мы летали на Кубу, и по сравнению с кубинским океаном — вообще не то. Для нас самое важное, когда едем в отпуск — это вода. Будь то море, будь то океан, мы любим много плавать. Нравится на рыбок смотреть, когда в Египет ездим. А тут ничего примечательного. Меня не впечатлило. Многие знакомые в восторге от Вьетнама. Но я такого восторга не получила, хотя в целом все было хорошо.
— Любишь путешествовать?
— Люблю, но в связи с плотным графиком это получается делать крайне редко. Вот у нас получилось вырваться с родителями в Египет этой зимой, а в мае мы летали во Вьетнам. Получается максимум два раза в год.
— Во время карьеры ты посетила многие страны. Какие особенно запомнились?
— Япония. Очень запомнилась своей необычностью, культурой — там по-другому вообще все. Европа мне понравилась, но у нас не было много времени, чтобы погулять: приезд, тренировка, лечь спать, соревнования, отъезд. Но на стартах, где давалось больше времени, например на юниорском чемпионате мира, мы приезжали надолго и успевали погулять.
В Дебрецене первый был, мне очень понравился этот город. А второй — в Тайбэе, тоже очень необычно. На панд мы там ходили смотреть, природа невероятная, и погулять успели, и пофоткаться, и культурой проникнуться. Такие нетипичные страны мне сильно запомнились.
— Ты сказала, что любишь слушать музыку. Какие у тебя любимые исполнители и музыкальные жанры?
— Зарубежный рэп, хип-хоп. Моя любимая тематика. Слушать могу все в зависимости от настроения. Трэвис Скотт, Канье Уэст, Кендрик Ламар — зарубежные. Фрэнк Оушен тоже. Сейчас в последнее время пытаюсь перейти на более спокойный лад, на альтернативный хип-хоп. Что-то не жесткое, а более мелодичное. Все равно иногда прорывается старое я, которое хочет послушать ту музыку — в машине часто на всю громкость включаю.
— Есть песня, под которую очень хотела бы кому-то поставить программу?
— Наверное, нет. Бывает, слышу какую-то мелодию и думаю: «О, это может хорошо лечь на лед», сохраняю песню. На будущее оставляю, когда придет ее время. Но такого, чтобы я хотела поставить конкретно этой паре под эту песню — нет.
— В постановках ты тоже участвуешь?
— Да, я ставлю программы в младшей группе. Старшим ставит Ирина Владимировна Жук.
— Какая любимая программа из тех, которые ты ставила?
— «Ла-Ла Ленд» я ставила в прошлом сезоне Наталии Лагутовой и Николаю Дубинину. Эта программа мне сильно нравится, потому что мы всем тренерским штабом выбирали музыку, советовались. Нет такого, что я одна нашла музыку, сама поставила, и никто не в курсе. Мы все совещаемся, выбираем, ищем, слушаем. Когда утвердили эту тему и я начала ставить, поняла, что это прям оно.
Мне тяжело даются постановки. Я очень готовлюсь, смотрю фильмы, видео. Наверное, так все делают, не могу только за себя говорить, но я стрессую перед постановкой. Боюсь что-то сделать неправильно, что потом будет неудобно спортсменам. Сама себя успокаиваю: «Настя, ничего страшного, если что — переделаешь». Вот такая внутренняя борьба ведется, но в итоге все складывается нормально.
— Не из вашей группы спортсмены могут к тебе прийти за постановкой?
— Такого еще не было. Я открыта к таким предложениям, если вдруг поступят. Но думаю, что ребятам из танцев на льду я ставить не буду, потому что у нас есть своя группа. В своей группе — пожалуйста, кому-то извне — нет.
— Одиночникам, парникам можешь поставить?
— Да, одиночникам — пожалуйста, парникам — пожалуйста, а танцорам — нет.
— У тебя был опыт работы с парниками?
— Ставила одну программу паре. Не знаю, удачно или нет. Ребята маленькие, по первому спортивному катались. Не юниоры, на крупных стартах не показывались, поэтому не знаю, какова судьба программы. Вроде получилось неплохо. Тяжеловато было, потому что парники все-таки по-другому обучены, у них другой акцент. Казалось бы, простые для танцоров переходы — для них безумно сложные, они не могут элементарные вещи сделать. Зато другие сложнейшие элементы — на раз. Перестроиться было тяжело.
