Российские фигуристы жируют в условиях изоляции? $15 тыс. за программу Ришо без международных стартов
В текущем межсезонье вновь развернулась «охота» за лучшим постановщиком мира (по версии ISU Skating Awards) — французским хореографом Бенуа Ришо. В России он уже поставил программы готовящимся к камбэку Александре Трусовой и Камиле Валиевой, продолжает работу с Евгением Семененко и Василисой Кагановской/Максимом Некрасовым. Также ведутся переговоры о творческом тандеме с академией Евгения Плющенко. Все это заставляет задаться неудобным вопросом: зачем спортсменам тратить внушительные суммы на бренд Ришо, если, вероятнее всего, на международном льду оценить эффект привлечения специалиста в ближайшей перспективе так и не удастся?..
Вопрос не праздный, учитывая, что ценник Ришо, по данным источников, может достигать 15 тысяч долларов за программу — сумму, примерно в три раза превышающую средний гонорар российского постановщика. Данную сумму Sport24 подтвердил надежный источник, правда, Ришо через доверенных журналистов, естественно, это опроверг.
Впрочем, даже если реальная стоимость его работы несколько ниже, вряд ли она сильно отличается: уровень востребованности хореографа таков, что демпинговать ему нет никакого резона. В изоляции внутреннего сезона, когда судейство замкнуто само на себя, а строчка «работал с иностранным специалистом» не добавляет дополнительных очков престижа, приглашение Ришо выглядит как минимум парадоксальным. Все же понять мотивы тех, кто к нему обращается сейчас, можно, так что сплошным безрассудством решение точно не назовешь.
Самый очевидный аргумент в пользу такого сотрудничества лежит на поверхности и касается тех фигуристов, чьи карьеры уже состоялись и кому есть что предъявить публике в плане перформанса. Когда речь заходит об Александре Трусовой и Камиле Валиевой, скепсис отступает, по крайней мере, на уровне логики. Обе возвращаются в спорт после пауз, и обеим нужна не просто программа, а манифест. Трусовой — чтобы доказать, что она «может не только прыгать», как выразился Бенуа после пяти дней интенсивной работы на льду. По его словам, для нее была выбрана более зрелая музыка с движением в сторону классики. Ее образ долгие годы строился вокруг сложности, смена оптики — шаг почти вынужденный для перезапуска.
Валиевой же Ришо поставил короткую программу, но всего за три дня в режиме настоящего интенсива. Француз пообещал «особенную и сильную композицию», которую в фигурном катании еще не использовали, и подчеркнул, что не пытался изменить фигуристку, а строил программу вокруг ее сильных сторон — реберности, пластики, музыкальности. Здесь мотив как минимум прозрачен: когда ты возвращаешься после долгого отсутствия, нужен не просто постановщик, а человек, способный создать событие. И даже в условиях внутренних стартов такое событие оценят зрители — для спортсменок уровня Трусовой и Валиевой зрительское внимание по-прежнему остается весомой мотивацией продолжать карьеру.
С Евгением Семененко история иная, но тоже объяснимая. Семененко работает с Ришо не первый сезон, француз уже понимает сильные и слабые стороны фигуриста. К тому же у них выстроены теплые профессиональные отношения со штабом Алексея Мишина — до такой степени, что грядущим летом это перерастет в несколько совместных сборов во Франции и Италии. На сезон-2026/27 Бенуа и Евгений подготовили программу на сюжет фильма, основанного на реальной истории: Семененко предстанет в образе главного персонажа. Звучит это как минимум любопытно.
В случае с Кагановской/Некрасовым тоже сработали наработанные связи: в прошлом сезоне их совместная программа — пусть и довольно вторичная по музыкальному решению и композиции — легла на дуэт на удивление органично, и ее можно отнести, пожалуй, к удачным работам. Ришо признавался, что ему откликается химия в дуэте Василисы и Максима, поэтому желание продолжить сотрудничество было инициировано с обеих сторон. Если стороны сошлись на условиях, в том числе финансовых, почему бы и не продолжить творческий эксперимент с привлечением сторонних постановщиков?
Самый любопытный и пока одновременно самый логически непонятный кейс — гипотетическая работа с «Ангелами Плющенко». Здесь прагматический расчет труднее всего отделить от имиджевых вложений. 14-летняя Елена Костылева, двукратная чемпионка России среди юниоров — главная звезда подрастающего поколения в группе Плющенко, и желание дать ей лучшее из возможного вполне объяснимо. Хотя пока из-за плотной занятости процесс постановки не состоялся, Рудковская уверяет, что ценник Ришо их устраивал и в будущем планируется пригласить француза для точечной работы сразу с четырьмя спортсменами академии.
Однако далеко не каждую постановку Бенуа поворачивается язык назвать штучной. Количество не равно качеству — этот принцип порой оборачивается тем, что постановки выходят будто с конвейера. На Костылеву точно нужно примерять разный материал, искать ей собственные образ и стиль, но обречена ли идея с Ришо на успех, вопрос дискуссионный. Если взрослый спортсмен с устоявшимся стилем еще может извлечь пользу из интенсива с топ-хореографом, то для юниора, чей исполнительский почерк только формируется, ценность такого сотрудничества неочевидна.
Разве что воспринимать это как долгосрочную инвестицию: примерить глобальный мейнстрим на себя прямо сейчас, когда право на ошибку в условиях внутренних стартов есть. В конце концов, любой новый постановщик предполагает новый подход, иную оптику в творчестве, и хотя бы на эмоциональном уровне это шаг в сторону реинтеграции на международку. В любом случае, что известно наверняка, автором одной из программ Елены на следующий сезон выступил Илья Авербух. Пусть и с некоторыми «но», хотя бы попытку чего-то нового для звезды юниорской сборной из-под пера статусного постановщика мы все-таки увидим.
Однако при всем уважении к регалиям француза сложно вспомнить по-настоящему запоминающиеся программы (за исключением, пожалуй, Адама Сяо Хим Фа — с ним тандем у Ришо особенный) — такие, которые захотелось бы пересматривать и которые уже вошли в негласную новую историю фигурного катания. Возможно, дело в том конвейере, о котором все чаще говорят в контексте Бенуа. Когда количество заказов исчисляется десятками в межсезонье (только на Олимпиаде-2026 он поставил 27 программ для 16 спортсменов из 13 стран), сохранить штучный подход к каждому фигуристу практически невозможно. Постановки начинают повторяться, хореографические находки кочуют из программы в программу, а индивидуальность спортсмена растворяется в фирменном стиле постановщика.
К слову, путь Ришо к нынешнему статусу был совсем не линейным: после завершения не самой громкой спортивной карьеры в танцах на льду он пять лет работал бариста, параллельно обучаясь в школе драматического искусства и время от времени пробуя себя в музыке, прежде чем в 2013-м вернуться в фигурное катание уже как постановщик. Начинал в группе Алексея Урманова с Денисом Васильевым, а затем постепенно нарабатывал клиентскую базу через сборы Алексея Мишина. Сегодняшняя загруженность француза — обратная сторона его триумфа, которая заставляет задуматься о том, не превращается ли качество в количество.
Как бы там ни было, российская фигурка последнее четырехлетие так точно варилась в одном и том же пуле постановщиков, и приглашение иностранного специалиста с другими бэкграундом, школой и пониманием образов — это как минимум глоток свежего воздуха. Даже если результат окажется спорным, непосредственно процесс ломает привычные шаблоны и заставляет спортсменов выходить из зоны комфорта.
И кажется, что сейчас в отсутствие международных стартов лучшее время для проб и ошибок. Главное, чтобы за погоней за престижными именами мы не забывали о собственных талантах, которых в российском фигурном катании по-прежнему хватает и которые, в отличие от загруженного француза, могут позволить себе не конвейер, а настоящую штучную работу. Не терпится оценить работы Ришо и отечественных постановщиков уже этой осенью.
