Роднина рассказала всю правду о работе с Тарасовой. Ирина считала себя «брошеной женой» и сбежала в Москву
Ирина Роднина/Александр Зайцев — одна из лучших пар в истории фигурного катания. Вместе их поставил Станислав Жук (в 1972 году), за время совместной карьеры фигуристы не проиграли даже программу. Причем большинство своих титулов Ирина и Александр завоевали, находясь в брачном союзе.
Торжество состоялось весной 1975-го. После росписи фигуристы укатили на отдых в Сочи, а затем снова погрузились в тренировочный процесс. К тому моменты Роднина/Зайцев работали с Татьяной Тарасовой. Было непросто.
«Началась семейная жизнь. В свое время [олимпийская чемпионка в танцах] Мила Пахомова меня предупреждала, что самое трудное — разделить: вот здесь семья и дом, а здесь лед. А как такое разделить? Прежний тихий, послушный Зайцев вдруг превратился в мужа, который посуду мыть не желает, ничего в доме делать не желает, а на льду начал мне свой характер показывать! Если мы поругались на льду исключительно по поводу работы, значит, мы, естественно, не разговариваем и дальше, дома.
Мы не сразу научились правильно строить отношения в семье, сидим дуемся. Зайцев из меня все время хотел сделать послушную жену. Я и без его указаний все могу помыть и постирать. Но только нельзя из меня лепить покорность. Если к нам приходили друзья, то начиналось укрощение строптивой, третья серия! Теперь дома начинали возникать конфликты, которые переходили на лед. Однажды, когда мы полностью были заняты такой борьбой, Татьяна [Тарасова] как закричит: оставьте свои проблемы дома, хватит с меня ваших семейных разборок на льду», — вспоминала спустя годы Роднина в своей книге «Слеза чемпионки».
На предсезонных сборах в Челябинске группа Тарасовой жила в разных местах: Роднину/Зайцева, Моисееву/Миненкова и Караваеву/Жигалина поселили в профилактории трубопрокатного завода, остальных же разместили в гостинице. Александр, по словам Ирины, стал часто задерживаться в гостинице, чтобы поиграть с одногруппниками в карты. А Тарасова опаздывала на утренние тренировки или вообще на них не приходила, так как до полуночи занималась с Моисеевой и Миненковым.
Когда Роднина/Зайцев только приехали, на первой тренировке Тарасова поставила «Кармен». Ирина подумала, что это для нее, однако музыка оказалась предназначена для Моисеевой/Миненкова, что Роднину обидело.
Фигуристка почувствовала, что для Татьяны Анатольевны ее пара не на первом плане. Добавлялись и профессиональные трудности.
«Татьянина повышенная эмоциональность и большой интерес к танцам делал наше общение тоже очень непростым. Не в том смысле, что она в чем-то виновата. Я понимаю, как ей с нами приходилось нелегко. Каждый шаг приходилось вымерять. Мы, в отличие от всех ее остальных учеников, по наградам и званиям были недостижимы, а опыта уж точно я накопила не меньше, чем она. Она часто говорила, что мы наступаем на горло ее собственной песне. Только она начинала нам что-то предлагать, мы ей тут же говорили: нет, это не пойдет, потому что здесь полагается такой-то элемент делать, а здесь Зайцев на выпаде проехать не может. Получалось, что мы все время ее творчество ограничивали некими рамками, чего ее молодые ученики даже представить себе не могли. Уже одно это делало ее общение с нами тяжелым.
На каждой тренировке ей приходилось с нами договариваться. По собственному опыту знаю, что для любого тренера подобный процесс невыносим. К тому же она работала на льду очень много. Тогда в ее группе семь пар занималось. Тут еще у нас с Зайцевым начались разборки. Зайцев то приходит в номер, то не приходит. Я то ли брошенная, то ли еще не брошенная жена, то нужная, то не нужная партнерша. Таня то не приходит на тренировки, то опаздывает. И в какой-то момент я взяла и собрала вещички. Но никто не дернулся, все думали, что никуда я не улечу, достать билеты в июле из Челябинска в Москву нереально. Но я улетела.
Приехала к коменданту аэровокзала. Брони нет никакой, но с собой телеграмма с грифом «правительственная», внизу подпись — маршал Гречко. Этой телеграммой он поздравлял нас с победой на Олимпийских играх и сообщал, что нам присвоены правительственные награды. Текста получилось много. Я показываю телеграмму коменданту и говорю: «Видите, меня Гречко вызывает». Понятно, что он читать ничего не будет, главное — подпись министра обороны. Козырнув мне, гражданскому человеку, он рапортовал: «На ближайший самолет не посажу, но на следующем вы точно улетите», — писала Роднина в своей книге «Слеза чемпионки».
Несмотря на все трудности, Роднина/Зайцев продолжили побеждать. Их семейный путь прекратился лишь после ухода из спорта.
