Глава русской фигурки Сихарулидзе: когда вернут Россию, Петросян на Олимпиаде, четверные прыжки женщин — это понты

Президент Федерации фигурного катания России Антон Сихарулидзе стал гостем шоу «Каток». Олимпийский чемпион 2002 года высказался о нашем судействе, прокомментировал уровень российской фигурки, а также поделился мыслями о возвращении на международку.

— Разный сезон был, от турнира к турниру ребята катались по-разному. Я все равно каждый раз, когда обдумываю, как сегодня катаются наши девочки, парни, беру во внимание то, что мы все же не полноценные участники международного спорта. И это тоже дает серьезный акцент на то, что у нас происходит.

Если рассматривать все в совокупности, то дела очень неплохо. Много мы не отстаем от мирового фигурного катания, как-то более-менее идем в тренде. Есть лидеры: например, в парном катании в этом году выстрелили Бойкова/Козловский. Мне кажется, что они развиваются. И то, что они начали пробовать четверной выброс — это серьезная штука. Во-первых, это такой аттракцион своеобразный, а во-вторых, это движение вперед, надо еще решиться на него заходить, понимая, что может быть минус элемент в программе. То, что они это делают уже не первый старт, просто уважуха, это точно.

По Мишиной/Галлямову — нет смысла обсуждать, потому что этот сезон у них скомканный получился, летом были большие проблемы у Саши. Имея в виду, что они все же большие спортсмены, этот сезон можно просто пропустить и не обсуждать. Посмотрим, что будет на следующий год, когда они нормально будут готовиться летом. Меня немного беспокоит, что у нас есть две пары, а потом большой-большой провал.

— Я много веду диалогов с международной федерацией. Президент международной федерации Ким очень толковый человек, хороший, бизнесовый. Чуть меньше политики, чуть больше дела. Его полноценное видение — он хотел бы видеть русских на соревнованиях. Это он говорил в том числе на Олимпиаде. И генеральный директор федерации говорит о том, что надо, чтобы все сильнейшие катались. То есть им это интересно.

Почему, например, сейчас во многих летних видах наши спортсмены полностью допущены. Прежде всего потому, что в международных федерациях есть совет. Это тот орган, который решает основные задачи, которые выставляются. И в летних видах спорта в этих советах очень много латиноамериканцев, африканцев, азиатов, и они, как говорится, делают погоду. А у нас в федерациях в зимних видах, а особенно в нашей, основная часть — это европейцы. Да, есть американец, есть японец, и они вменяемые ребята. Но европейцев очень много, из-за этого на сегодняшний день в зимних видах практически никто не разрешил выступать. Поэтому шансы есть, я думаю, что совсем горячая штучка — это юниоры. Уже Международный олимпийский комитет сказал, что он рекомендует допускать юниоров России и Белорусии до международных турниров, причем с флагом и с гимном.

В ближайшее время МОК выйдет с каким-то заявлением, касающимся и нашего национального Олимпийского комитета, и отстранения ребят. Я надеюсь, что это будет что-то позитивное. И сейчас президент ISU Ким стал членом МОК. При этом он в МОК представляет не только ISU, а все зимние виды спорта. То есть масса и мощь Кима стала намного серьезней. Поэтому, я думаю, что для нас это в плюс. Особенно, если Международный олимпийский комитет примет решение о снятии ограничений с российских спортсменов, то Киму, как представителю всех зимних видов спорта, надо все же исполнять это.

Была проделана большая была работа для того, чтобы наши ребята хотя бы в усеченном варианте выступали. Он же это смог продавить, потому что сами мы бы это не смогли сделать. Мы могли вести диалог с ним, но внутри международной федерации это уже его работа.

— Критерии, по которым им отказали, неизвестны. Об этом никто не говорит, потому что в документе, который нам изначально прислали, где спрашивали те фамилии, которые мы хотим дать, там сразу же четко было прописано, что они не обязаны объяснять причины отказа. То есть мы к этому практически не возвращались, пару раз попытались, когда только эта тема была горячей. Я сначала даже взбесился слегка, когда узнал, что танцы и пару убрали.

Если говорить про конкретную ситуацию: у нас есть Международный олимпийский комитет, который вообще рекомендует федерациям отстранять российских и белорусских спортсменов от международных соревнований. И вообще-то, наша международная федерация, когда приняла решение пустить кого-либо, по большому счету, они нам делают одолжение. У нас есть система проверки, мы по ней будем проверять, а уж что она покажет — это наше дело.

— 50 на 50. У юниоров, я думаю, что 70 на 30, а у взрослых 50 на 50. Тем летом был конгресс ISU, и раньше все вопросы, которые касались жизнедеятельности международной федерации, проходили через конференцию. То есть все эти десятки стран, их представители голосовали. А теперь ситуация чуть-чуть изменилась, причем в нашу сторону. Многие вопросы, в том числе вопрос отстранения наших спортсменов от международных соревнований, входят в компетенцию совета федерации. А это уже совсем небольшой круг людей, там 15 человек. Само собой, решить какой-либо вопрос и убедить 15 человек, а точнее 8 из них, намного легче.

— Конец сезона уже совсем не подходит сюда. Буквально 24 марта начинается чемпионат мира, вообще-то это ежегодный чемпионат мира в эти даты. И вообще, сейчас все должны быть в лучшей своей форме, а не говорить о том, что у них конец сезона. Мы специально ставили финал Гран-при в этот период времени, чтобы он в теории попадал плюс-минус к чемпионату мира, чтобы эта подготовка не терялась. Сейчас они должны быть в форме, которая лучше, чем на чемпионате страны. Я говорю особенно про лидеров. Поэтому мне не нравится это, я озабочен. Если конкретно про девочек, то сказать нечего. Я не видел ни катания, ни прыжков, это не особо борьба была. Основные девушки начали опять гнаться за четверными прыжками, а их нет.

Четверные прыжки для меня — это просто понты какие-то. Люди не готовы к тому, чтобы прыгать по два-три четверных прыжка в программе. Мы идем на это, по телевидению люди говорят, что они заявлены. Но с таким катанием, с тремя четверными, которые ты приземляешь на «рога» — на чемпионате мира ты будешь 28-й. Поэтому тут надо понять, какая задача стоит. Показать, что у меня в группе все пытаются прыгать четверные или турнир выиграть, расти постепенно, улучшая техническую составляющую? Для меня сейчас девчонки были не готовы прыгать эти прыжки, у них рассыпались полностью все программы. Я советую всем перекладывать прокаты на чемпионаты мира, Олимпийские игры. Откататься без четырех элементов, получить много баллов — это никакого отношения к реальности не имеет.

— Фигурное катание полностью изменилось, правила изменились и продолжают меняться, абсолютно поменялись судейские тренды. Все идет в новую сторону. Мы, русские — прыгуны, элементы, сложность, сопли вытер, с одного четверного упал, на второй пошел. Вообще, это круто. Но мы должны понять, должны разговаривать о том, как выигрывать или мы реально хотим выигрывать. Если хотим выигрывать, то должны жить по этим новым международным трендам. Все международное направление идет к тому, что все элементы должны быть чистыми. Как у нас многие прыгают четверные — непонятно, так три с половиной, четыре, выезд кривой-косой. Эти элементы сейчас стоят ноль или на минус. Помимо чистоты — это вращения, посмотрите, сколько набирают за этот элемент, а у нас культуры вращений никогда не было. И программа сегодня оценивается не только прыжками, как ты скользишь, как она поставлена, какие перебежки ты делаешь.

Выступление Пети [Гуменника] на Олимпиаде — красочное подтверждение моих слов. В произвольной программе он был четвертый по технике и двенадцатый по компонентам. Это то, о чем я только что говорил. Да, он напрыгал, но это его не приближает к медали. Сегодня программа должна быть в балансе.

— Судейская тема внутри страны — это вообще отдельный разговор. Во-первых, судьи точно так же должны переключиться на то, что появилось другое фигурное катание. Ведь они, ровно как и спортсмены, четыре года не принимают участия ни в чем. Все это просто по телевизору смотрится. У нас есть мощные судьи, которые судили не одни Олимпийские игры. Но четыре года они, конечно, тоже отключены от реальной судейской работы на международных турнирах. Они должны это принять.

Я тоже удивляюсь частенько, почему у нас такие высокие оценки на турнирах. Да, я в этом году не замечал такого, чтобы именно по расстановке мест что-то было криво. Ну, во всяком случае, я про лидеров говорю. Это уже хорошо. Но почему такие баллы?

Пускай расстановка мест будет такая, какой она и должна быть, но только баллы действительно завышенные. То есть это действительно от балды. Тут на финале один спортсмен за короткую программу получил 99 баллов. Ну, я им говорю: «Так чего ему тут сидеть-то? Пусть он выигрывает у Ильи Малинина короткую программу, в щелчок вот так». А спортсмен-то на самом деле совсем без катания. Я гарантирую, что на международных турнирах он получит 67-68.

— Почему так? Ведутся ли с ними беседы?
— Беседы постоянные ведутся. Но судейский корпус должен быть независимым. Я могу вести беседы, говорить о том, как мы это видим, как мы видим развитие фигурного катания. Но если я перехожу грань, то это я уже поддавливаю. Но пора уже к давлению переходить (улыбается).

— А если [отправить], не хочу говорить на «переквалификацию», но тем не менее. Съездить на международные соревнования просто в качестве наблюдателя?
— Мы это все делаем. Более того, мы тут проводим невероятное количество семинаров, они участвуют. Но у нас есть такая русская забава. Она называется «мы хотим ребятам помочь». Я это слышу практически каждый раз, когда обращаю их внимание: «Ребят, по местам-то вы их расставили так, как оно есть в реальности, но только почему такие баллы? А что вы 500 не поставите? Просто для интереса, понимаете?» А они говорят: «Слушай, мы поддерживаем ребят».

— Потом ребята выйдут на международные соревнования и сойдут с ума от своих баллов.
— Начиная с того, что они с ума сойдут, заканчивая тем, что это медвежьи услуги. Наш спортсмен, ему тренер говорит на тренировке: «Слушай, у тебя проблемы есть с вращениями, давай делай десять этих, десять этих». Он говорит: «Какие проблемы, я не понял, у меня проблемы с вращениями? У меня за компоненты 9 и 9,5. Какие у меня проблемы?»

И я это рассказал судьям. Говорю: «Вот это поддержка, вы считаете?». У него в реальности, и это я гарантирую, ну на семерочку. А он получил 9 и 9,5. И он тренеру говорит: «Какие у меня проблемы». А вы поймите, это же молодые ребята. Но ты ему не можешь сказать: «Слушай, знаешь что, вообще-то, у тебя 7». Он вообще обалдеет.

— А не оказали ли мы и ей медвежью услугу, что она с падением выиграла чемпионат России? Может, стоило ее чуть строже посудить?
— Надо у Аделии спросить. Я не знаю. «Медвежью услугу» — точно нельзя так говорить. По факту Аделия на Олимпийских играх сделала все, что могла. Она не сделала то, что для женского катания сейчас аттракцион. Это четверной прыжок.

— А стоило ли делать этот аттракцион вообще? Очень много разговоров идет о том, что «если бы Аделия сделала два четверных, один из них в каскаде — это было бы золото. Нужно было идти на эти два четверных, она пошла — молодец. Но упала, шестая из-за этого». То есть не бьется вообще.
— Мы тоже долго думали, надо или не надо. Все рассуждали внутри. Но если вы посмотрите разминку: она делает четыре четверных. Потом выходит перед прокатом, делает пятый. Ну, логично ставить, слушай! Я почти уверен, что, если бы она сделала этот один четверной, была бы в тройке. Этот результат, не катаясь [на международке] четыре года — это космос.

При этом у нее тоже классный результат, это серьезно без бахвальства и без просто «пожалеть ее». Потому что, во-первых, у девочек была серьезная бойня. Эти все девочки на виду четыре года и больше. И вдруг приехала Аделия впервые на международный турнир во взрослом виде. И такая: «Давайте-ка тут, золотишко где?» — ну, то есть тяжеловато. Я, например, был согласен с тем, что она именно в тот момент пошла на четверной, потому что все готово было. Она его реально делала. Конечно, он бы сыграл роль. Поэтому риск этого стоил. Просто не получилось.

— Я был на Олимпиаде, смотрел, например, Лю. Я кроме хорошего ничего не могу сказать. Это реально такая атмосфера была, все взлетело.

Выходит японка — что-то она тут ковырнула, тут не ковырнула, что-то куда-то поехала, все какое-то там. А у Лю — такая открытость к миру. Любовь к своему делу, все это читается. Она не боролась с собой. Она, знаешь, прямо показала, что умеет.

В зале особенно это ощущение было. Встали даже те, кто ходить не могут. Там куча была ребят, которые просто пришли посмотреть. Они понятия не имеют ни о каком фигурном катании. Я сидел рядом с ними — они не вставали на японок, что-то друг с другом обсуждали: тут упала, там это, но все это какая-то возня мышиная. И выходит человек… Причем, если говорить по фигурке — она как бы не совсем как сегодняшние фигуристки, она чуть поплотнее, то есть это не какая-то статуэтка-девочка. И вот она выходит, и эта энергия, программа, подбор всего в моем понимании — костюм, моська, музыка, сама суть программы — все срабатывает. И наверное, это все об этом.

— У нас с самого детства и в юниорстве все как-то по-серьезке. Вы посмотрите, что творится: «Сережа, как так можно кататься? Ты два раза упал!» И Сережа стоит, ему шесть лет, он сам думает: «Как же так можно кататься, я два раза упал?» А никто ему не говорит: «Сережа, тебе шесть лет, ты всего два раза упал. Пойдем пиццу поедим». Понимаете? У нас это все включается в серьезку.

Родители сидят, думают: «К какому тренеру на этой неделе перейти? Уже к четырем пришли, надо к пятому». Им говорят: «А в чем логика?» — «У него компоненты будут». Я говорю: «А компоненты почему будут? Они: «Он такой тренер!» Я: «Может, компоненты надо просто тренировать?». Они: «Там разберутся, надо переходить».

— Здесь глобальная разница в том, как тебя воспитывают, что закладывается с детства. Есть огромное количество спортсменов, допустим, в Северной Америке, которые катаются ради удовольствия. У нас это еще из Советского Союза: либо победи, либо умри.
— Я эту тему давно прочувствовал. Понимаю, у нас и родители, и дети, и тренеры очень ответственные. Не первый раз говорю: «Давайте чуть-чуть больше для интереса».

Люди приходят, набирают: «У меня речь про спортсмена Смирнова Андрея». Я говорю: «А что за спортсмен?» — «Десять лет, Андрею десять лет. Серьезный спортсмен». Я думаю: боже мой, представляешь, папа говорит «десять лет, спортсмен». И у них даже сами выражения, фразы, обороты: «Значит, нам накатывать надо. Понимаете? Не накатывает тренер». Он говорит: «Вот четыре часа тренируется, ему мало. Вы понимаете? Где вы посоветуете ему еще подкатку-то брать?». Я говорю: «Четыре часа? Если бы меня заставили четыре часа кататься, я бы подкатку уже не смог просто вообще».

Это такой подход, и мне кажется, что он иногда реально мешает. Вот этот вот серезняк. Я видел как-то награждение на детских соревнованиях. После расстановки мест они стоят группами. Одни рыдают, другие обсуждают: «Судьи во всем неправы». Они так по-серьезке все воспринимают. А мне бы очень хотелось, чтобы на этих турнирах им подарили подарки, дали что-нибудь вкусненькое, всех их расцеловали. Я почти уверен, что при том количестве ребят, которые у нас занимаются — это действительно круто, у нас очень большое количество детей занимается — эти звездочки появятся. Но только их надо подвести. Не надо у человека в 10 лет спрашивать чуть ли ни как по контракту: «Ты чего не сделал тулуп? Ты вообще как на это смог спокойно смотреть?» И человек должен трястись, понимаете? Этой легкости, житейской темы не хватает у нас. Дети катаются — класс!

— Мы сейчас немножко «враспорочку» встали, потому что точно не знаем, что будет в следующем сезоне. В этом году мы так рано, как, например, в прошлом, не сможем все запланировать. Потому что у нас большие шансы по юниорам, а это совершенно другое расписание. И по взрослым.

Кстати, полностью будет меняться расписание международных соревнований со следующего сезона. Сезон будет начинаться намного-намного раньше и заканчиваться позже. Турниров чуть побольше будет. Там, по-моему, будет два полуфинала Гран-при перед финалом. В общем, расписание будет меняться конкретно.

— Куда это тенденция? Уходить больше от жесткого спорта?
— Больше к яркости программ. Я так понимаю, программы будут сокращаться по времени: обе около 2:30–2:40 будут. Соответственно, у тебя будет намного меньше прыжков, элементов. Скорее всего, разминки не будет. Разминка будет перед соревнованиями — такая общая. Потом ты выходишь.

Теперь смотрите. Вот этим желающим прыгать 154 четверных. Особенно если у тебя не будет разминки. У тебя сокращенная программа. Чего ты там прыгнешь? Ну, вот чего ты там прыгнешь? Представляешь, на сухую, скажем так, выйти. Например, у тебя разминка была два часа назад, и ты выходишь и шарашишь эти четверные. Но ты должен быть в них так уверен, что ой-ля-ля.

То есть даже это — опять в оправдание, скажем так, нашего сегодняшнего разговора. Сами правила нас подтаскивают к тому, что это будет невозможно. Вот знаете, 50 на 50 твой четверной, и ты на него идешь — это будет уже вообще нереальностью. И поэтому, как я и сказал, правила поменялись, меняются и будут меняться. Какой шанс, что эти изменения примут? Думаю, 90 процентов.

Валиева и Петросян против Гуменника и Семененко: Кубок Первого канала — составы, правила, конкурсы

Женатый тренер влюбился в Роднину, которая была на 14 лет моложе. Ирина рассказала о признании Жука в своей книге