«Валиева дает надежду отчаявшимся людям». Хореограф чемпиона Олимпиады: фигурка в РФ, конфликт с Урмановым
Победа казахстанца Михаила Шайдорова — одна из главных сенсаций Олимпиады в Милане. За его успехом стоит большая команда, огромную роль сыграла и хореография бывшего российского и итальянского фигуриста Ивана Ригини. Sport24 связался с Иваном и расспросил его обо всем — получилось очень интересно!
— Михаил Шайдоров — олимпийский чемпион. Как изменилась ваша жизнь после этого?
— Поменялось достаточно вещей, но кардинально ничего особенного. Я теперь очень горд за Мишу, за ту работу, которую мы проделали вместе с ним. Он справился со своими демонами и пришел к такому результату. Рад, что приложил руку к этому успеху.
— Работа продолжается?
— Надеюсь, так и будет. Когда достигаешь самого топа, возникает вопрос: что делать дальше? Я хочу дальше развивать фигурное катание и находить лучшее в людях. Возможно, еще получится добиться такого же результата.
— Перед Олимпиадой сложно было представить, что Миша уедет из Милана с золотой медалью. Чего ожидали вы?
— Считаю, тактически неправильно ехать на соревнование за медалями. Нужно приезжать за хорошими прокатами и делать свою работу на максимум. Фигурное катание любит чистоту. Сезон для нас был непростым, начался он очень сложно. Шансы есть всегда, но планов о местах не было.
— Что думали внутри себя по этому поводу?
— Очевидно, что возможность бороться со всеми у Миши была. Он уже показывал высокий результат на чемпионате мира, а олимпийский лед ведь скользкий. Там все зависело только от самого спортсмена, потому что тренерский штаб вложил все, что мог. Нам оставалось только переживать и поддерживать.
— Почему вы не смогли присутствовать на Олимпиаде?
— У нас есть определенные разногласия с [тренером Шайдорова] Алексеем Урмановым. Погружаться в эту тему считаю не очень правильным. Не хотелось, чтобы мы начали что-то выяснять и из-за этого страдал спортсмен. Мы с Михаилом оставались на связи на протяжении всей Олимпиады. Думаю, все было сделано правильно.
— Хотел бы немного погрузиться в прошлое. Как вы начали работать с Михаилом?
— Это был 2022 год. Тогда я работал в Сочи, выступал в шоу у Татьяны Навки. Ко мне обратился Алексей Евгеньевич Урманов, предложил поработать вместе. Я помнил Мишу еще с тех времен, когда катался сам. В итоге начали совместную работу, поставили первую программу. С тех пор я занимаюсь всеми его постановками.
— В чем уникальность Шайдорова как фигуриста?
— Мне сразу бросились в глаза его прыжки и техника. Это абсолютная фантастика! Отец Миши и Алексей Евгеньевич здорово над этим поработали. Изначально я понимал, что мне предстоит работать только над второй оценкой: презентация, чувства, скольжение, эмоции. Мишу в этом плане долго задвигали, но нам удалось исправить эту ситуацию.
— Какие главные качества вы увидели в Мише?
— Абсолютно точно хладнокровие и бойцовский характер. В этом он напомнил мне и меня, и Алексея Урманова. Миша умеет собираться, прекрасно слушать. Сейчас это большая редкость.
— Когда вы начинали совместную работу, задумывались о том, что перед вами стоит будущий олимпийский чемпион?
— Ха-ха, хороший вопрос. Я приведу один пример. В свое время я был на сборах в деревне Каролины Костнер, жил в одном номере с Лукасом Бричги. Ему тогда было 15 или 16 лет. Он неуверенно прыгал тройные риттбергер, сальхов и тулуп, тройного акселя не было. Классный парень, катался прикольно, но не поверил бы, что это будущий чемпион Европы и топ-4 фигурист в мире.
— Считаете, сразу увидеть это нельзя?
— Думаю, это невозможно. Нужно работать и раскрывать себя. Илья Малинин 6 лет назад тоже и все тройные не прыгал. А тогда, в 2022 году, передо мной стоял безумно талантливый парень. Урманов мечтал об олимпийском золоте для Миши, а я сказал, что сделаю для этого все возможное. Здорово, что у нас все получилось.
— В начале сезона вы назвали оценку Шайдорова на Гран-при Китая «ограблением». Это был единичный случай, или Мишу регулярно оценивали несправедливо?
— Грабежом занимаются часто, это не секрет. Все знают, как можно сжигать очки и снимать уровни. Миша уже больше двух лет в топ-лиге, в юниорах был серебряным призером. Несмотря на это, приходилось много работать, чтобы компоненты не занижали. Даже в этом сезоне Миша почти не получал больше 80 баллов.
— Что конкретно вы изменили ради этого?
— Приходилось доказывать, что мы растем. Одновременно мы не хотели плясать только под судейскую дудку. Его катание заметно улучшилось, появилось выражение лица. Скорость у Миши тоже отличная. Возможно, нет такого напора, но на Олимпиаде даже Юма Кагияма не катался так, как он. Его попадание в тройку — отдельный разговор. Считаю, его там быть не должно.
— Его место должен был занять Гуменник? Как вам его оценка за компоненты?
— Я сначала хочу сказать про те недокруты, которые Пете поставили в произвольной. Сейчас некоторые ребята настолько легко прыгают, что открываются с четверного раньше. Тело крутится быстрее ноги, она запаздывает. Такая история есть и у Пети, и у Миши, и у Ильи Малинина. Судьи постоянно ставят за это недокруты, потому что якобы с их угла обзора это так выглядит. К сожалению, с этим никак не поборешься. Видимо, им просто не нужно давать поводов усомниться в прыжках.
— Что насчет компонентов?
— Петя точно не катается на такие баллы. Его вторая оценка должна быть выше. Да, он не сделал один каскад в конце, который, видимо, и стоил ему медали. Шанс был, но одновременно ему очевидно вставляли палки в колеса. Если бы он откатал чемпионат Европы, этапы Гран-при, где получал по 75 баллов, на Олимпиаде увидел бы минимум 83. Бронза точно была бы за ним.
— Как вы относитесь к таким порядкам выставления второй оценки?
— Мы не понимаем, что здесь хорошо. Алиса Лю пришла, выиграла — все недовольны. Гийом [Сизерон] вернулся, выиграл — все снова недовольны. Экватор найти сложно, пока ISU не придумает что-то справедливое. А сейчас мы с новыми технологиями и правилами обращаемся к конституции из прошлого века. Без нововведений говорить об объективности нашего вида спорта невозможно.
— Какое у вас итоговое впечатление относительно проката Петра?
— Мне все понравилось. Он реально большой молодец. А насчет оценок правильно высказался Даниил Глейхенгауз.
— Есть мнение, что Россия в какой-то степени причастна к успеху Шайдорова. Вы согласны с этим утверждением?
— Думаю, не стоит так говорить. Мне приятно видеть, как Россия радуется его успеху, но Миша — коренной казах. Уверен, он бы ответил так же. А эмоции россиян показывают, какие у фигурного катания классные фанаты. За Илью Малинина ведь тоже многие переживают, хотя он всю жизнь прожил в США.
— Победа Михаила вызвала какую-то невероятную реакцию в Казахстане. Вы понимаете, почему для них это так ценно?
— Люди в Казахстане очень простые. Они ценят в Мише то, что он казах и гордится этим. Размах праздника нереальный. Мы сами сделали многое, чтобы его имя стало известно.
— Что вы имеете в виду?
— Два года назад о Мише в стране слышали, но особой помощи не было. Помню, как мы говорили с ним об этом в самолете после серебра на чемпионате мира. Почему-то существуют преграды для таких талантливых ребят. Здорово, что о Мише узнала страна, федерация, простые люди. В последнее время поддержка стала отличной, а в прошлом сезоне у нас даже национальных кофт не было.
— На родине Мишу завалили дорогими подарками: орден, квартира, машины. Это не сорвет ему крышу?
— Надеюсь, нет. У Миши уже есть некий опыт после серебра на чемпионате мира. Он ведь простой парень, который не испортится. Он радуется обычным вещам как ребенок. Мне в нем это очень нравится. Думаю, никаких понтов не будет, но порадоваться такому успеху обязательно нужно.
— Успели обсудить планы на будущее? Что дальше после Олимпиады?
— Нужно заканчивать нынешний сезон и думать о дальнейших планах. У Миши большие планы: он хочет развивать фигурное катание в Казахстане и продолжать кататься и зарабатывать медали самостоятельно. У меня много новых идей по поводу новых программ для него. Посмотрим, что будет дальше.
— Около года назад вас под постом с хореографией отметила Камила Валиева. В чем причина?
— Тогда вместе с Камилой мы поставили один показательный номер. Мы остается в хороших отношениях, но прямо сейчас ничего вместе не готовим. На данный момент у нее новая глава, новая история. Если она обратится ко мне еще раз, буду рад поработать снова.
— Верите в ее перспективы вернуться на самый высокий уровень?
— Абсолютно. Кататься нужно до самого конца. Валиева уже привела себя в серьезную форму. У Камилы непростой путь, но она огромная молодец. Она продолжает работу, скоро мы увидим новую Валиеву. Возможно, мир будет удивляться ее прокатам еще много лет. Здорово, что Камила дает надежду людям, которые отчаялись. Наш спорт судим, а это убивает.
— Как вы относитесь к тому, что Камила сменила тренера?
— Я могу это прокомментировать только исходя из своего опыта. В свое время я сменил страну, взял фамилию мамы. Мне казалось, в такой ситуации нужно менять абсолютно все. Возможно, у Камилы в голове были такие же мысли. Дай бог, чтобы ее решения оправдались.
— Валиеву считают самой талантливой фигуристкой в истории женского одиночного катания. Вы согласны с такой оценкой?
— Да. В мире очень мало таких спортсменок. Думаю, пальцев одной руки хватит, чтобы посчитать. Камила справилась с тем, что происходило, и продолжает двигаться вперед. Если она добьется того, чего она хочет, это утверждение можно и в тираж выпускать. Ее возвращение может быть легендарным.
— В последнее время в российских СМИ вы мелькаете только как участник шоу Татьяны Навки. Чем еще вы занимаетесь в России?
— В России меня не было уже почти полгода. Просто в этом сезоне у меня была цель — Олимпийские игры. В этом сезоне я поставил 17 программ, а в прошлом около 70. Был большой фокус на Мише, а сотрудничества с остальными спортсменами были немного отодвинуты в сторону. Я продолжаю работу с Татьяной Навкой, но с действующими фигуристами из России в последнее время не сотрудничал. Были обращения, но мы просто не сошлись по датам. Сезон заканчивается, так что посмотрим, что будет дальше. Я только рад поработать с ребятами из России.
— Есть ли в нашей стране конкретный спортсмен, с которым вы хотели бы посотрудничать?
— Я ведь работаю не только над постановками, но и над образом. Есть ощущение, что в российском фигурном катании именно этого многим и не хватает. Камилу Валиеву не зря считают такой великой, потому что у нее этот образ есть. Если называть имена, я бы с радостью посотрудничал с Никитой Сарновским. Вижу, какую мощную, крутую программу можно ему поставить.
— Кто сейчас тренер номер один в России?
— Сейчас в этом плане в России большая конкуренция. Есть Этери Тутберидзе, у которой своя узнаваемая школа, а есть Плющенко, который пробует что-то новое и свежее. Есть и Алексей Николаевич Мишин со своими спортсменами. Он всегда будет для нас Профессором, но одного номера один мне назвать сложно. Главное, что все представляют Россию, а внутри страны есть соперничество школ. Хоть сейчас можно открыть ворота и увидеть, какой разнос устроят российские фигуристы.
— Российская тренерская школа остается лучшей мире?
— Несомненно одна из лучших. По набору девочек и результатам в женском одиночном катании — номер один. Российские фигуристки меняют историю вида спорта. Это просто нельзя не отметить.
— Наше фигурное катание не отстает от мировых трендов в условиях отстранения?
— Скажу так: я бы вообще не рекомендовал смотреть юниорские соревнования в России некоторым спортсменам из других стран. Ребятам не нужно расстраиваться от того, насколько высокий уровень показывают россияне.
— Чего не хватает российскому фигурному катанию прямо сейчас?
— Мы всегда хотели делать акцент на эксклюзивности наших программ. Вот мне очень нравятся постановки Пети Гуменника, а от девочек у меня нет такого эффекта. В свое время Лиза Туктамышева собирала такое, что глаз не оторвать. Сейчас подобных программ не хватает. В технике россияне никому не уступают, но с образностью и выбором музыки нужно что-то делать.
— Есть мнение, что уровень женского катания упал во всем мире. Согласны с тем, что раньше выдающихся девушек было больше?
— Если сравнивать с нашими последними олимпийскими чемпионками — да. Тогда девочки прыгали больше четверных, чем парни. На чемпионате Европы это было особенно заметно. Небо и земля по сравнению с тем, что есть сейчас. Вот только недавно японки и кореянки начали это подтягивать.
— Чего не хватает женскому одиночному катанию?
— Просто одна представительница России на Олимпиаде — это очень мало. А еще есть проблема с притягательностью для зрителей. Девочки уходят из спорта, не показав свой полный потенциал в этом плане. Здорово, что ту же Камилу Валиеву мы увидим в более взрослом возрасте. А сейчас нет ни четверных, ни красоты, ни шарма.
— Насколько, по вашему мнению, близко возвращении России на международные соревнования?
— Оттягивают уже долго. Хочется видеть россиян как можно скорее. Сейчас все на низком старте. Есть определенный прогресс — двое ребят поехали в Милан. В МОК говорят, что к следующей Олимпиаде все будут допущены. А с другой стороны, изоляция здорово сказалась на определенных компонентах российского фигурного катания.
— В каких именно?
— Ребят реально поддерживают. Создаются новые турниры, которые здорово освещаются в медиа. В свое время я попадал в тройку на этапе Кубка России и получал в подарок фен или микроволновку, а сейчас ребятам платят хорошие деньги. Круто, что люди приходят на соревнования, а у отдельных фигуристов есть свои фан-базы. Эта модернизация оказалась настолько крутой, что даже ISU посматривает и переносит некоторые моменты на свои соревнования. Очень надеюсь, что скоро увидим там и российских спортсменов.
