«Не жалею, что ушел от Тутберидзе». Наш фигурист сменил Россию на Болгарию: полный рассказ Егора Рухина
Несколько лет назад Егор Рухин был одним из самых перспективных юниоров России: бронза первенства страны, медали этапов Гран-при ISU, сложнейший контент. Но вместо больших побед — отмененные из-за коронавируса ФГП и чемпионат мира, травма спины, 8 месяцев без льда, кочевания по тренерским штабам и годы вне сборной.
В 2026-м Егор решился на перемены: сменил спортивное гражданство и теперь будет выступать за Болгарию. Он тренируется у Андрея Лутая, работает с Албеной Денковой и Максимом Стависким и уже побывал на сборах у американского хореографа Томаса Диксона.
В интервью Sport24 фигурист рассказывает, почему не жалеет об уходе от Тутберидзе, что значило для него решение сменить гражданство и чего он ждет от своего первого полноценного взрослого международного сезона.
— Довольны ли вы своим юниорским этапом карьеры?
— Наверное, я доволен своей юниорской карьерой. Конечно, я понимаю, что при определенных обстоятельствах могло бы все сложиться лучше, мог бы занять больше хороших мест на юниорских соревнованиях. Но в целом я доволен своим юниорским катанием и результатами.
Когда я попал первый раз на юниорский финал Гран-при, был коронавирус, и тогда федерация Японии отменила финал. Я там не смог выступить. За сезон до этого я попал в тройку на юниорском первенстве России и отобрался на юниорский чемпионат мира. Но из-за коронавируса чемпионат мира среди юниоров не проводился. Это престижные старты, на которых я мог бы выступить и бороться за самые высокие места.
Я тогда был в хорошей форме и со всеми боролся на самом высоком уровне. Я прошел все отборы, квалификации, больше возникали какие-то ситуации извне, которые от меня никак не зависели.
— В 2021 году, когда на международной арене по юниорам выступали, вы стали девятым на чемпионате России по взрослым. Были ли довольны таким результатом?
— Да, я был доволен. Там была не самая лучшая короткая программа, а произвольную я тогда проехал чисто с тремя четверными. Девятое место, в принципе, для юниора — это достаточно хороший результат.
— Легко ли вам дался переход во взрослые?
— Я даже не могу сказать, что как-то ощутил этот переход во взрослые, потому что уже были сезоны, когда мы выступали по юниорам и так же выступали на взрослых соревнованиях. Мы катали этапы юниорского Гран-при и выступали на Кубках России и на чемпионате России по мастерам. Поэтому какого-то перехода я особо не ощутил для себя. Мы работали, у нас была юниорская версия программ и мастерская. Сначала мы накатывали один четверной в короткой, потом два. Вот это, наверное, было ощутимо. А какого-то ощущения, что было тяжело или легко, не было в целом.
— Насколько тяжело для спортсмена катать программу и по мастерам, и по юниорам? В короткой программе появляются четверные, это как-то сказывается на нагрузке, на психологическом состоянии?
— В целом — нет, потому что когда ты катаешься по юниорам и выступаешь по мастерам, у тебя наоборот нет никакого давления, потому что все знают, что ты юниор, и ты сам понимаешь, что ты юниор. Катать мастерскую программу — это интересно, какой-то задор появляется. Когда ты возвращаешься и тебе надо готовиться к юниорским турнирам, то та же короткая программа с одним тройным акселем — это очень легко для тебя. Большой плюс для юниорских соревнований. Когда выступали по мастерам как юниоры, то у всех ребят это вызывало интерес попробовать себя и откатать с четверными короткую. Юношеский максимализм влияет.
— Вы довольно часто меняли тренерские штабы в своей карьере. С чем были связаны переходы?
— Это более личные моменты. Но мой первый переход был от Этери Георгиевны Тутберидзе, у которой я катался достаточно долго, с 10 лет. У меня с ней были очень хорошие результаты. Но потом у меня случилась серьезная травма. Пришлось сняться с чемпионата России: я на него приехал и перед шестиминуткой понял, что не смогу выступать, потому что у меня очень сильно болела спина, я вообще не мог повернуться. Были очень сильные боли, и мне пришлось, прямо находясь на чемпионате России перед разминкой, сняться. Затем были различные обследования.
Я не катался где-то 7–8 месяцев, вообще не выходил на лед. Нагрузку не давал себе, мне нельзя было. За это время, пока я сидел и занимался лечением своей травмы, у меня созрела мысль, что, возможно, мне нужно как-то по-другому работать, по другой системе двигаться. Поэтому было принято решение перейти. Я пришел к Этери Георгиевне, мы с ней поговорили, она восприняла это без каких-либо проблем, то есть на хорошей ноте расстались, и я перешел.
— Не жалели, что сменили тренерский штаб?
— Нет, в целом я не жалел, потому что считаю, что все, что ни делается, к лучшему. Какое-то движение вперед всегда идет только на пользу.
— Часто говорят, что методы Тутберидзе довольно жесткие. Так ли это на самом деле, или в целом фигурное катание — это очень травмоопасный вид спорта, и в любом тренерском штабе ты с этим сталкиваешься?
— Нет, абсолютно, как и в любом другом штабе: это нормальные требования для спорта высших достижений. Ты приходишь на тренировку, у тебя есть план, ты должен его выполнять. Тебя никто не заставляет: есть задание, и ты по нему должен двигаться, если хочешь что-то занимать и как-то продвигаться в своей карьере. Никакого давления или еще чего-то нет.
Что касается травм, они есть во всех штабах, у всех тренеров, это от нагрузок и в целом от нашего вида спорта. Он очень сложный. Поэтому со стороны Этери Георгиевны и ее штаба никаких таких моментов нет, как и у любого тренера и в России, и за границей. В любом спорте такая история.
— Вы сейчас тренируетесь за границей. Этот подход отличается от российского?
— Да, он отличается. Немного другая система, другое понимание фигурного катания. Мой главный тренер — это Андрей Лутай. Он воспитанник Алексея Николаевича Мишина. Поэтому он, естественно, очень много внедряет каких-то моментов, которые были в его карьере, когда он работал с Алексеем Николаевичем, плюс он много добавляет своего. У нас проводятся различные сборы. В этом году были и в Турции, и в Бельгии, приезжали разные специалисты. Просто немного другая система.
Конечно, ко взрослым спортсменам прислушиваются, потому что бывают такие дни, когда отработал какой-то блок и чувствуешь, что очень сильно устал и у тебя не очень хорошее состояние. Ты говоришь своему тренеру, вы обсуждаете, у вас всегда есть различные планы на тренировку. В том случае, если ты не можешь выполнять какой-то объем по накатыванию программы со всеми прыжками, переключаешься на другое. Это могут быть какие-то определенные серии линий с тройными прыжками, макеты, вращения. Мы всегда в контакте с моим тренером, у нас есть план, по которому мы двигаемся, и уже в зависимости от моего состояния мы принимаем определенное решение, как будем работать на той или иной тренировке.
— У вас всегда был очень сложный контент. Вы исполняли пять четверных, получали высокие баллы за технику, но страдала оценка за компоненты. Было ли обидно, что проигрыши случались только из-за второй оценки?
— Конечно, но даже не обидно, а больше было понимание, что где-то недоработал, не сделал, не уделил должное внимание вращениям, дорожкам и хореографии. Поэтому нет, это была не обида, а понимание того, что какие-то моменты нужно подправить, исправить и как работать дальше, в каком направлении двигаться.
— Был период, когда вы исполняли пять четверных, но потом случился небольшой откат. В связи с чем не получилось стабилизировать контент для дальнейших стартов?
— Если брать этот сезон, я проводил его хорошо до чемпионата России. Я 4–5 соревнований проехал достаточно хорошо. У меня где-то за неделю до чемпионата была небольшая травма ноги. Плюс еще были некоторые проблемы с ботинками. Травмы и проблемы с ботинками не позволили хорошо откатать на чемпионате России.
— Несколько сезонов подряд вы не попадали в состав сборной России. Это как-то сказывалось на вашей мотивации продолжать карьеру? Может быть, это повлияло на желание перейти выступать за другую сборную
— Да нет. Конечно, как и любой другой спортсмен, ты тренируешься и хочешь попадать в сборную. Это абсолютно нормальное желание. На мотивации это никак не сказывалось, наоборот — это вызывало желание еще больше работать, совершенствоваться и показывать более высокий результат, чтобы попадать в сборную.
— Что стало основными причинами перехода в сборную Болгарии?
— Когда ты занимаешься каким-то делом, то начинаешь понимать, что упираешься в какую-то стенку. То есть у тебя происходят какие-то улучшения, но ты понимаешь, что этого недостаточно и это не то, чего бы ты хотел. Соответственно, когда ты осознаешь, что топчешься на месте и нужно какое-то развитие, вот эти моменты и внутренние, про которые я не могу говорить, приводят к пониманию, что нужно что-то менять и двигаться дальше.
— Насколько тяжело это решение вам далось?
— Не знаю, насколько тяжело, но оно росло постепенно. Потихоньку я понимал, что, скорее всего, к этому приду. Это решение созрело, и я поменял сборную.
— Никакого карантина не нужно было отсидеть для перехода?
— Я точно вам не могу сказать, потому что всеми вопросами занимались непосредственно мой тренер и Федерация фигурного катания Болгарии. То есть они полностью решали этот вопрос и все моменты с документами.
— Почему именно Болгарию выбрали?
— У меня на протяжении какого-то времени были приглашения и предложения от различных сборных, но я еще сам не понимал на 100%, что хочу поменять страну. Потом у нас так все сложилось с моим главным тренером Андреем Лутаем: мы законнектились, у нас началась работа, и потом случился вот этот переход.
— Вы переехали тренироваться в Болгарию. Расскажите о своих впечатлениях об этой стране, что нравится, что пока непривычно.
— Конечно, в какую бы страну ты ни приехал, это для тебя новое место, новые люди, новый язык, ко всему нужно привыкать. Это тяжело, но в процессе ты начинаешь потихоньку приспосабливаться, это все становится для тебя домом. Болгария — очень хорошая страна, комфортная, все спокойно, размеренно, никто никуда не торопится.
— Сравнивая с темпом Москвы?
— Да, да. Размеренный город, темп жизни, то есть все на спокойных движениях, никакой суеты. Условия там хорошие, каток прекрасный. По тренировочному процессу тоже все хорошо. Льды, залы, то есть все, что нужно, есть.
— Есть ли что-то, что вас удивило в этой стране?
— Я ничего такого не заметил для себя, потому что это все равно европейская страна. Какие-то бытовые сложности возникали, но чего-то нового или необычного для меня не было.
— Какими иностранными языками вы владеете, на каких общаетесь чаще всего?
— Я достаточно хорошо знаю английский. Мы с ребятами и иностранными спортсменами общаемся достаточно свободно. Сейчас потихоньку изучаю болгарский. Мне спортсмены нашей сборной помогают в этом вопросе. У нас с ними в Болгарии смешанный язык: английский, болгарский, где-то немножко русского. В Болгарии практически 80–90% населения знает английский. Поэтому проблем каких-то нет.
— Для вас, как для спортсмена, представляющего Болгарию, важно выучить язык?
— Для себя, наверное, да. Мне бы хотелось выучить болгарский язык и знать его на достаточно хорошем уровне.
— Привлекаются ли сейчас какие-то специалисты, с которыми вы работаете над второй оценкой?
— Да, конечно, привлекаются. Мы в этом сезоне провели несколько сборов и продолжаем работать с Албеной Денковой и Максимом Стависким. Также у нас был сбор в Бельгии с американским хореографом Томасом Диксоном, он работал с такими фигуристами, как Эван Лайсачек, Ким Ен А, то есть тоже очень именитый хореограф. Мы с ними сделали акцент на вторую оценку, на новые фишечки по скольжению. Конечно, очень большой вклад вносят Албена и Максим, и я по себе уже чувствую какие-то изменения и улучшения.
— Чего нам ждать от вас в этом сезоне в технической составляющей программы?
— Каких-то облегчений точно не будет. Будет хороший, достойный, сложный набор как в короткой, так и в произвольной программе.
— Сейчас повысили стоимость непрыжковых элементов. Как вы относитесь к этим изменениям?
— Мне кажется, если брать произвольную программу, то для одиночников это только в плюс, потому что убрали один прыжок, стало два каскада, и вместо одного вращения стало хореовращение. Это добавляет какого-то времени в программе для хореографических моментов. Достаточно хорошие изменения.
— Один каскад убрали. Не стала ли дороже цена ошибки на прыжковых элементах из-за новых правил?
— Мне кажется, что если брать в соотношении, то в целом это примерно так же, как и было до. То есть какого-то изменения это не привнесло. Момент ошибки всегда был, есть и будет в любой программе.
— Кто вам в этом году ставил программы? Может, про сами постановки уже можно что-то рассказать?
— Короткую мне ставили Албена и Максим. Произвольную ставил Никита Михайлов. Мы с ним работали.
По произвольной если говорить, то это любовная история будет. Достаточно спокойная музыка, программа с интересными хореовращением и дорожкой. Про короткую пока не могу рассказать, потому что мы еще работаем над ней. Но это будет что-то новое и очень интересное. Ее уже видело множество различных специалистов и тренеров, и у всех эта программа вызывает эффект вау. Прямо говорят, что очень хорошо. Поэтому надеюсь, что на дальнейших соревнованиях, где я буду выступать, всем эта программа понравится.
— Стиль отличный от произвольной программы будет?
— Да, они совершенно разные.
— Какой стиль программы вам легче всего дается?
— Это зависит от программы. Как правило, в короткой какого-то определенного удобного стиля нет. Там три прыжка, поэтому можно экспериментировать и пробовать разные стили непосредственно в программе. А вот если брать произвольную программу, то там сложный большой набор четверных. Соответственно, там проще катать под более лирическую музыку, спокойную. Если брать более быструю музыку для произвольной программы, можно очень быстро устать и не доехать.
— Сейчас по здоровью все хорошо или что-то из старых травм беспокоит?
— Нет, сейчас, слава богу, все хорошо. Никакие травмы меня не беспокоят. Но есть понимание того, что это не просто так не болит, а проводится каждодневная работа, профилактика, занятия с различными специалистами по направлениям ЛФК для того, чтобы поддерживать свое тело. Поэтому сейчас хорошо.
— С возрастом увеличивается количество восстановительных процедур?
— Если брать юниоров, конечно, им всегда все полегче и попроще. Тело еще молодое. Если брать взрослое катание, то, конечно, в какие-то моменты увеличивается восстановительный период. Но это больше вопрос того, что ты должен очень тщательно и хорошо следить за собой, за своими травмами, питанием и режимом сна.
— Фигурное катание — дорогой вид спорта. Когда несколько лет у вас не получалось попасть в состав сборной, за счет чего удавалось продолжать дальше заниматься? Шоу, подкатки?
— Конечно, это было. С ребятами мы работали. Я им помогал. В шоу у Ильи Авербуха выступал. Все в совокупности. Плюс, конечно же, без поддержки родителей это практически невозможно. Казалось бы, 22 года, но все равно родители помогают, потому что без их поддержки это очень тяжело, без этого никуда. Каждому спортсмену нужна поддержка родителей как финансово, так и вообще в целом.
— Получается, родители закладывают весь первоначальный путь ребенка.
— Конечно, очень важно, чтобы родители поддерживали своих детей, потому что фигурное катание и в целом любой спорт — это очень тяжелая история и физически, и психологически. Бывают разные моменты: соревнования удачные, неудачные, тренировки, травмы. Поэтому тут важен союз — родителей, тренеров и всех, кто находится около спортсмена.
— Как вам совмещать соревнования с участием в шоу?
— Шоу — это очень хорошо, потому что они и немного отвлекают тебя, и в то же время очень помогают, потому что ты выступаешь на протяжении какого-то времени практически каждый день, находишься на публике и катаешься в различных образах. Потом какие-то моменты из шоу ты можешь взять на заметку и понять, в каких образах ты хорошо себя ощущал. Можно подумать насчет программы в этом направлении. Плюс на шоу очень хорошо набирается форма.
Там у тебя репетиции, раскатки, выступления, то есть ты много катаешься. Даже не исполняя какие-то суперсложные элементы, за счет такого большого количества набирается форма. Выносливость развивается, потому что большое количество номеров, которые могут длиться 3 минуты. Где-то ты катаешься, там у тебя один номер на 4 минуты, потом полминуты перерыв, и сразу еще один номер. Также это придает уверенности на выступлениях и соревнованиях.
— Есть ли у вас ориентиры среди спортсменов? За кем более активно следите?
— На самом деле, для меня всегда был примером и ориентиром американский фигурист Нейтан Чен. По моему мнению, он один из тех, кто соединил и сложную техническую часть, и очень хорошее катание, скольжение и интерпретацию программ.
Если брать сейчас кого-то, то это мои хорошие друзья. Ника Егадзе, выступающий за Грузию. Он очень прибавил во второй оценке, как мне кажется. И я рад, что он в прошлом сезоне выиграл чемпионат Европы, потому что у Ники тоже был очень непростой путь, были тяжелые моменты. И, конечно, очень нравится французский фигурист, тоже мой друг — Адам Сяо Хим Фа. Его интерпретации программ и скольжение — это всегда что-то очень интересное, новое. Поэтому его программы всегда хочется смотреть и смотреть.
— Как вы познакомились и начали общаться?
— Если брать Нику, то с ним мы очень долго катались вместе у Этери Георгиевны. Я уже тренировался у нее. Он приехал, его тогда взяли. Я как сейчас помню этот первый день. Мы были на хореографии, его привел Морис Квителашвили. Он тогда немножко нервничал, переживал. Поэтому мы с ним тоже очень давно знакомы.
А если брать Адама, то с ним мы познакомились на тему ботинок. Выбирали новые, советовались. У нас там возникли обсуждения по поводу того, как лучше формовать и так далее. Вот так мы с ним на этой теме и задружили.
— Какие цели ставите себе на этот сезон? На каких стартах в ближайшее время мы сможем вас увидеть?
— По стартам пока точно не знаю, но могу сказать, что, скорее всего, первое соревнование будет в Болгарии — Denkova-Staviski Cup. Затем уже дальнейшие «челленджеры» и так далее. Но это все пока в обсуждении, мы еще решаем эти вопросы с тренерским составом и федерацией. Цели у меня такие: показать, насколько я изменился.
Каких-то глобальных задач я себе не ставлю в этом году, потому что понимаю, что это мой первый полноценный международный сезон на взрослом уровне. Хочется максимально чисто кататься, получать удовольствие и посмотреть, как это, почувствовать атмосферу этих соревнований и двигаться дальше.
— С какими чувствами вы сейчас будете выходить на международную арену после долгого отстранения?
— Конечно, я в предвкушении. Это будет первое международное соревнование за долгое время, плюс мой последний старт, этап в Магнитогорске, был в октябре 2025-го. Уже достаточно продолжительное время я не выступал. Конечно, будет волнение именно на первом старте. Но думаю, что с этим справлюсь. Есть предвкушение и желание выступать и расти дальше.
