Истории новых звезд русской фигурки Фефеловой/Валова: «Ушла от меня и подарила M&M’s, чтобы не расстраивался»
Марии Фефеловой и Артему Валову всего лишь 14 и 17 лет — это крайне мало даже для юниорских танцев на льду, но ребята с легкостью выиграли свой первый этап Гран-при в китайском Сиане. Российский дуэт Алексея Горшкова уже отличается высоким уровнем техники и презентации.
Корреспондент Sport24 Константин Лесик пообщался с ребятами на следующий день после их победы, чтобы узнать подробности их совместного пути в танцах, работе с Бенуа Ришо и жизни вне льда.
— Завершился ваш первый международный турнир. Волновались?
Маша: Очень волновалась перед обеими программами, на удивление, больше, чем обычно. Внутри все подпрыгивало.
Артем: Перед ритм-танцем я волновался перед выходом на лед, потому что не понимал, что нас ждет. Не прям трясло, но сердце часто билось. Но, как только вышел на разминку, стало намного легче, я пришел в состояние, в котором обычно катаем.
Перед произвольной я поспал минут 40, остальные часы просто нервничал. Ощущение волнения, когда тело начинает дрожать, было все время, что я спал. Я даже, можно сказать, не спал, а просто лежал с закрытыми глазами, не мог уснуть. Но, слава богу, я перенервничал во время сна, потому что, когда ехал уже на лед, мне было спокойно, чувствовал себя как дома.
— По внутренним ощущениям — все ли получилось, что задумывали в программах?
Артем: В принципе, все получилось, были чистые прокаты, довольно уверенные, с учетом того, что это первые старты сезона.
Маша: Достаточно достойные прокаты.
Артем: Понятно, что физики еще не хватает, но для первых стартов хорошо. Остается только не терять технику и все, что уже наработано, просто добавлять больше физики.
— Как вы вообще пришли в фигурное катание?
Артем: Меня мама сначала отдала в плавание. Она хотела, чтобы я был спортсменом — наверное, больше для здоровья. Но у меня часто болели уши, и врач сказал, что они будут болеть все время, пока я плаваю. Мама решила, что тогда плаванием заниматься не стоит.
Рядом с этим водным комплексом была ледовая арена «Локомотив» (г. Екатеринбург, на этом же катке начинала заниматься Юлия Липницкая, — Sport24). Мама отвела меня туда на просмотр. Она рассказывала, что мне понравилось бегать на коньках. Мне тогда было 3 года и 8 месяцев. И начали ходить просто для здоровья. Сначала я занимался у Юлии Валерьевны Быстровой, а потом она меня передала своему сыну Филиппу Александровичу Тарасову. Также катался у его отца Александра Васильевича Тарасова. Они мне дали очень хорошую базу, с ней я переехал в Москву. Сначала занимался одиночным катанием, тренировался в Балашихе. Но покатался там максимум полгода, и мне сказали, что прыгать я не буду. С прыжками были проблемы, а скольжение было неплохое.
— Какой самый сложный прыжок мог сделать?
Артем: Дупель (двойной аксель) в «галку» (с недокрутом) и тройной сальхов примерно так же. И когда тренеры сказали, что у меня нет будущего в одиночном катании, мама позвонила Юлии Валерьевне и спросила, что делать. Она предложила пойти в танцы. Год я катался в школе Дениса Самохина. Когда ковид начался, решили перейти в другую группу. Я сходил на просмотр к Алексею Юрьевичу [Горшкову], меня взяли. И там уже встретился с Машей.
— Маша, ты из Москвы?
Маша: Да. Меня мама тоже хотела сначала отдать в спорт для здоровья. У нас рядом с домом было два спортивных комплекса — дворец гимнастики и фигурного катания. На гимнастику мама не отдала меня из-за того, что там нужно было пропускать садик и школу, так как идет очень ранняя специализация. Отдала меня на фигурное катание к Екатерине Викторовне (Бандуриной). До ковида я там каталась. Прыгать получалось неплохо, но не для большой карьеры, двойные шли еле-еле. После карантина меня позвали почувствовать коньки на каток к Алексею Горшкову, и потом мне предложили перейти в танцы.
— Артем — твой первый партнер?
Маша: Да.
— Артем, а почему у тебя не получилось с предыдущей партнершей (Софьей Грабчак)?
Артем: Не с партнершей не получилось, мне просто не очень понравилось кататься у Самохина, решили попробовать другую группу. Пришли к Алексею Юрьевичу. Там была Маша свободная, и Максим Сергеевич [Болотин] решил поставить нас в пару. Так и стали кататься.
— Легко ли вообще было переходить в танцы?
Артем: Было такое, что я прыгал всю жизнь, а теперь перехожу в спорт, где это нельзя. Первый месяц было тяжело принять тот факт, что ты просто скользишь, делаешь повороты и двигаешься. Потом втянулся, стало интересно, потому что это другая техника скольжения, другие ощущения. Можно сказать, заново учишься кататься.
Маша: У меня почти так же, просто из-за того, что все очень быстро завертелось, у меня встал выбор — остаться в одиночке или пойти в танцы. Партнер у меня уже был (Артем), это было бы удобно. И я пошла в танцы, потому что мне понравилось в поддержках крутиться. Мне казалось, что немного муторно каждый день заниматься мелкой работой. Поддержки меня склонили в сторону танцев.
— Вы помните вашу первую совместную тренировку?
Артем: Я пришел на просмотр, Маша одна каталась. Спустя минут 20 нас сразу поставили в пару, мы попробовали покататься вместе.
Маша: Все были в парах, а мы по одному, поэтому нас просто поставили вместе делать «фонарики».
Артем: Покатались так недели три.
Маша: А вообще, я долго думала, сомневалась и… В один момент решила, что возвращаюсь в одиночное!
Артем: Забавная история! Уже ушла, принесла всем букеты, со мной попрощалась. Даже «M& M’s» подарила, чтобы не расстраивался. На следующее утро я прихожу, общаемся с Людмилой Михайловной, и она говорит: «Вот, блин… Как можно было вот так вот?»
Маша: А я взяла и передумала! (Смеется) И на следующий день вернулась как ни в чем не бывало.
— Что заставило тебя вернуться?
Маша: Поддержки нравились, а еще сестра там каталась. Получается, больше ни с кем никогда и не пробовала кататься кроме Артема. Уже седьмой год мы в паре!
— Как вам удается сохранять такие отношения?
Маша: Договоренность в паре присутствует, с помощью которой мы можем тренироваться. Без диалога нельзя.
Артем: У нас все так построено, что мы друг друга понимаем без слов. А если нас что-то не устраивает, то уже проговорим, и если чувствуется, что какой-то конфликт назревает, мы отдаляемся на некоторое время, успокаиваемся и заново пытаемся с холодной головой исправить то, что не получалось.
— Ваша произвольная программа — от Бенуа Ришо. Он очень хорошо отзывается о вашем сотрудничестве. Каково было с ним работать?
Артем: Были рады, когда узнали, что будем ставить с Бенуа произвольную программу. Было классно, он уделял нам много времени, много общался на разные темы, рассказывал тонкости, давал общую работу. В общем, очень продуктивные сборы с ним получились. Мы очень благодарны ему за это, очень сильно его любим.
Его особенность — он ставит сразу «под ключ». Когда мы со своими тренерами ставим программы, они накидывают разные идеи, мы их отрабатываем, смотрим, что лучше, где удобнее, очень много переставляем. Бенуа просто выходит, показывает то, что ему в голову пришло, и мы повторяем за ним. Он особо ничего не меняет. Иногда бывает, что мы можем что-то переставить, но крайне редко. Очень интересно наблюдать, как он погружается в себя и начинает катать то, что придумал в голове. Мы это берем, запоминаем, пытаемся повторить.
— Насколько сложно поставить программу и не менять ее?
Артем: В некоторых моментах может быть неудобно. Но понятно, что любая программа сначала будет неудобной, и ее нужно очень много раз катать, чтобы словить удобство.
Маша: Но в большинстве случаев Бенуа ставил все удобно.
— Как выглядит ваш идеальный выходной?
Артем: Сходить с утра в бассейн, там попариться, расслабиться. Потом пойти на рынок, купить голубики, где-нибудь поесть. Потом, может быть, съесть креветки, поиграть в какие-то игры компьютерные, например, в «Человека-паука», на гитаре поиграть. Нравится, когда получается выучить какую-то интересную мелодию.
Маша: Мы с мамой любим куда-то выбраться в выходные, с утра позавтракать и поехать в красивые места гулять. Мы проводим там много времени и к обеду возвращаемся домой.
Еще я играю на фортепиано, окончила музыкальную школу в этом году.
— Как ты все успевала?
Маша: У меня был очень классный учитель. У меня дополнительные уроки стояли в выходные, и тренировки не надо было передвигать. По специальности у меня была учительница, которая во вторник давала один раз в неделю заниматься, и тренеры выдали во вторник вечером выходной, чтобы Артем занимался уроками, а я и уроками, и музыкальной школой. На протяжении 8 лет я так провела все и хорошо закончила.
— Есть ли у вас кумиры в фигурном катании?
Артем: Когда я был одиночником, у меня был кумиром Евгений Плющенко, добавил бы еще Алексея Ягудина. Сейчас я танцор, мои кумиры — Гийом Сизерон, Скотт Моир, Никита Кацалапов. В принципе, все, наверное.
Маша: В одиночке я, понятное дело, опиралась на Загитову, Медведеву. А в танцах — как Артем.
— Какую программу вы показали бы человеку, не знакомому с танцами на льду, чтобы максимально заинтересовать его?
Артем: Произвольный танец Фурнье-Бодри/Сизерона прошлого сезона. Это просто шедевр. Его реально можно показывать, если нужно объяснить, что такое танцы на льду — они едут на одном дыхании, у них очень мягкие колени. Есть взаимодействие в паре, и очень техничное. Музыкальная программа, очень интересная, насыщенная. К нему невозможно прикопаться, заслуженные чемпионы Олимпиады, нечего и спорить.
— В чем главный минус и плюс танцев на льду?
Артем: Минус в том, что иногда могут какие-то правила добавлять, которые непонятно что делают и зачем нужны.
А плюсов много. Если у тебя хорошая техника, то можно ловить кайф от скольжения, от того, что едешь, допустим, в перебежке, и если ты чувствуешь каждый шаг — как работают колени, как поставить наклон — ты можешь, не напрягаясь, набрать большую скорость и кайфовать от того, что это классно получается. Это внутренние ощущения, которые я стараюсь ловить, и, когда я их ловлю, получаю удовольствие от того, что я танцор.
Маша: Согласна с Артемом. Мне еще очень нравится соревновательная обстановка, нравится ставить программу, что-то хореографическое.
