«Безумно больно». Даниил Глейхенгауз впервые об уходе Аделии Петросян, отъезде Федотова и особых условиях Трусовой
В шоу «Каток» начался новый сезон. Первым гостем стал хореограф тренерского штаба Этери Тутберидзе Даниил Глейхенгауз. Специалист рассказал о новых постановках, травмах фигуристок и уходе Аделии Петросян.
Sport24 записал все самое важное.
Глейхенгауз о первом этапе Гран-при
— Конечно, смотрел. Столько лет ждали и зрители, и спортсмены, и тренеры, когда мы наконец-то вернемся на международную арену. Было ощущение, что если мы и вернемся, то триумфально. И все, кто поехал, оправдали ожидания и федерации, и болельщиков. Уверенные четыре победы, даже не было вопросов, не было близкой борьбы, чтобы в балл или в два выиграли. Все безоговорочно выиграли, но надо будет смотреть по другим этапам.
Конечно, не было сильных соперников, и у мальчиков, и у девочек борьбы не было. В парах ее просто никогда не было. Мы тут не будем скрывать, что по юниорам в парах мы всегда выигрывали почти все соревнования, и в финале было 5 из 6 или 6 из 6 российских пар. В танцах и в одиночном все-таки обычно борьба была посложнее, но будем смотреть, это только первый этап. Обычно сюда лидеры никогда не ездят, и самые сложные этапы — это второй, третий, четвертый.
Мне кажется, очень классно София Дзепка себя проявила. Выступила она очень классно, особенно в произвольной программе. Четверной тулуп, который первым элементном прыгнула вообще на плюс пять. Я смотрел по статистике — это самый отплюсованный четверной тулуп в юниорах. Выступление классное, победа заслуженная.
Выйдет она в следующий год во взрослые или нет, это, конечно, они будут решать со своим тренером. Мне кажется, здесь очень много будет зависеть от того, поедет ли она на юниорский чемпионат мира. Если поедет, выиграет его, то в таком статусе, с рейтингом легче будет переходить сразу же на международном уровне во взрослые. Но все-таки на юниорский мир у нас поедет всего один спортсмен. И борьба на первенстве России будет нешуточной: и Лена Костылева, и Дзепка, и Вика Стрельцова, остальные еще там подтянутся. Просто точно не будет.
Авербух про работу с Еленой Костылевой
— Я могу сказать, что я тоже так немножко, как и мы все, зашуганные вот этой атмосферой, что там будет что-то. Но очень классно мы работали. Лена немножечко сначала такой ежик, она присматривается. Как только мы нащупали вот это движение, оправданность, она очень здорово работала. Честно говоря, никого больше на катке не было. Потом на следующий день Женя (Плющенко) был, слегка нас корректировал, но особо не говорил. На третий день, правда, мама меня встретила. И я говорю: «Мы вам через день покажем». Она отвечает: «А я все видела». На катке ее не было, но где-то там в углу была, где-то она все видела.
Глейхенгауз про новую программу Петра Гуменника
— Я думаю, что Илья не даст соврать, когда к тебе обращаются с просьбой поставить произвольную, ты чуть больше нервничаешь, потому что понимаешь, что с короткой было бы проще. Когда речь идет о взрослом спортсмене и об огромном количестве ультра-си, ты сразу попадаешь в небольшие рамки и не можешь позволить взять любую музыку, любую идею, потому что это просто невозможно выкатать физически. И ты начинаешь долго, скрупулезно готовиться.
Еще зимой, когда я посмотрел фильм «Хамнет», который получил «Оскар», я понял, что я в любом случае буду ставить эту произвольную программу как базу. То есть это будет Шекспир, это будет «Гамлет», и часть саундтрека я возьму оттуда, потому что это Макс Рихтер, очень фигурнокатательный композитор. При этом ты можешь, как я и сделал, соединить трек, который есть в самом фильме и другие его композиции. Они все будут перекликаться, и это будет цельная композиция от начала до конца.
Мы с женой сидели, я ей сказал, что точно поставлю, а если Петя ко мне обратится, то это еще и точно про Петю. И она мне говорит: «Сейчас я видела новость, что в театре будет «Гамлет» с Юрой Борисовым в главной роли. Было бы очень круто еще бы с ним провзаимодействовать». Где Юра Борисов, где мы. Все-таки человек в Голливуде был, номинирован на «Оскар». То есть не факт, что человек вообще что-то слышал в своей жизни про фигурное катание и согласится на такие вещи.
Я был очень удивлен, когда мой агент Мария сказала, что смогла с ним договориться. А это было вообще непросто. Юра приехал на каток. Мы к этому моменту уже поставили с Петей программу. Я изначально взял текст, который накладывал на эту музыку, в исполнении нашего прославленного актера Смоктуновского. Качество, конечно, совсем ни о чем, но это был тренировочный вариант для того, чтобы мы просто поняли, как это звучит. Потом он уехал в Америку, там практически два месяца находился. И вот буквально на этой неделе приехал. Я снова посмотрел на программу, поставил еще какую-то часть заново.
Юра приехал на каток. Меня удивило, что он очень творчески подошел к процессу. Не было такого: «Привет, давайте встретимся на студии, 10-15 минут запишем, и я поехал». Нет, он приехал, сначала посмотрел всю программу, попросил еще все это заснять, общался со мной, с Петей на катке. Потом мы поехали на студию, там мы еще где-то час-полтора сидели, обсуждали, потому что он хотел погрузиться и понять, какую подачу ему сделать.
Он спрашивал у Пети, как ему помочь, чтобы ему каталось, голосом чуть-чуть придать чувство, ощущение, где его подогнать. Мы все это сделали и на открытой тренировке он поехал первый раз. Это еще, конечно, сыроватый момент, потому что новый голос, все равно чуть-чуть другой ритм прочтения, нежели в том, с которым он два месяца катался. То есть он где-то чуть не попал в какие-то акценты. Но это все такие мелочи, которые понятны нам, профессионалам, что это идет рабочий процесс, начало сезона.
Глейхенгауз о травмах фигуристок штаба
— У Даши (Садковой) болела правая нога, голеностоп. Она его часто подворачивала, может, вы замечали, потому что это было и на прыжковом турнире. Каждый раз, когда она неудачно в недокрут приземлялась на правую ногу, после этого мы долго восстанавливались, все время чуть-чуть то надорвется, то потянется. Все время были микротравмы в голеностопе на протяжении нескольких сезонов. Травма небольшая, 2-3 недели восстановления, вроде все нормально, а потом повторение. В этом сезоне мы уже начали кататься, она снова начала прыгать, сказала, что опять эта нога побаливает, и они приняли решение и с мамой, и вместе с нами, чтобы сделать небольшую операцию, где ей обещали все это подчистить. Она ее сделала, пока еще не выходила на лед, мы успели до этого момента поставить новую короткую программу. Единственное, мы были расстроены тем, что не в июне сделали, но она говорила, что хотели попробовать все-таки сначала без вмешательств.
Соня (Акатьева) уже сколько сезонов никак не может разобраться именно со своей ногой, с тем, что у нее болело уже три года. Сколько врачей, столько мнений, уже что только ни делали. Ей не мешает это никак жить, кататься, но как только она начинает прыгать и бить правой ногой по льду, лутц, флип и так далее, у нее начинает болеть нога. И она говорит, что болит, не может терпеть. При этом никто не говорит ей, что надо было делать операцию. Сейчас новые врачи, она ездила и проделала курс плазмы, после этого первые дни вышла на лед. Я надеюсь, что наконец-то ей перестанет быть больно, потому что здесь именно речь о том, что она постоянно пропускает, ждет, чтобы прошло, она у нее проходит, выходит, а на льду опять болит.
Что касается Алисы (Двоеглазовой), то здесь все идет по плану, мы ждали все сроки, которые просили врачи после того, как она получила травму, то есть абсолютно по максимуму все досидели, никуда не торопимся и не торопились. Как сказали нам врачи, травма была накопительная, что у нее уже она побаливала, но почему-то она нам об этом не говорила. То есть она говорила об этом врачам, что просто нога побаливает, ей поделали физиотерапию, она говорит, что все прекрасно, все окей.
Все сроки отсидели, у нас восстановлением занимается наша сотрудница на катке, лично с ней потихоньку, с самого начала, с первых шагов, движений на полу, спустя месяц она по 15 минут начала выходить кататься. Сейчас уже мы прыгаем тройные, это уже огромный путь. Мы как раз уже поставили короткую программу, на этой неделе мы будем ставить произвольную и смотреть по ее восстановлению.
Глейхенгауз про возвращение Александры Трусовой
— Не то что удивлены, скорее поражает, насколько ей это самой нужно. Часто со спортсменами у тебя возникает ощущение, как будто тебе что-то надо больше, чем спортсмену, то с Сашей этого абсолютно нет. Саша просто делает то, что считает нужным. Она всегда получала удовольствие от тренировочного процесса и от четверных.
— Отличается ли ее тренировочный процесс от вашего, так сказать, системного?
— Конечно, отличается. Мы обговорили с Сашей, сколько дней в неделю она тренируется, сколько тренировок. Конечно, это свой график. И мы понимаем, что взрослый спортсмен, у которого все-таки, напоминаю, еще есть ребенок. Мы абсолютно подстраиваемся под ее график, но также она отвечает нам взаимностью. Нет такого, что при этом она не будет соблюдать требования по количеству прокатов и по той нагрузке, которую мы даем. Поэтому здесь именно общая работа, и мы прекрасно понимаем, что нужно больше отдыха, больше восстановления, но и Саша при этом, приходя на тренировку, выполняет полностью весь объем. Это и видно, иначе она не смогла бы сейчас в конце августа проехать целиком произвольную с четверным.
Глейхенгауз про уход Арсения Федотова
— Конечно, для нас это было шоком и небольшим ударом. Потому что это именно тот спортсмен, которого мы растили с детства. И все четверные прыжки, которые он запрыгал, это он запрыгал у нас. Грубо говоря, спортсмен, которого мы растили, мы ставили технику.
Он ушел после гастролей, тур откатал и попрощался. Они любят так делать. Почему-то сначала тур откатать, а потом уже прощаться. Мы долго разговаривали, причем все втроем, больше часа, пытаясь понять. Когда к тебе пришли уже прощаться, тебе не все равно, ты пытаешься понять, спросить, что не так. Может быть, что-то изменить, исправить. Если есть какие-то претензии, давай разберем.
Понятное дело, он еще молодой парень, сложно общаться с тремя взрослыми тренерами. Толком мы ничего не получили кроме того, что он хочет сменить обстановку. Понятное дело, что не все гладко. И с семьей он хотел немножко открепиться, остаться один в Питере. Так у него получилось, что он взял и просто уехал. Он там сейчас один находится. Ему так нужно было.
Глейхенгауз про уход Аделии Петросян
— Это наша тренерская судьба — тебя никто заранее не предупреждает об этом. Да, я не видел причин, честно скажу. Сезон был сложный, но мы вместе проходили через все трудности, Олимпиаду. Откатали шоу, ушли в отпуск, после начали тренироваться. Адель начала сезон, мы начали раскатываться, было все нормально.
Потом ей нужно было с институтом разобраться, какие-то съемки были — в общем, она в какой-то момент подошла и сказала: наверное, этот сезон я буду вынуждена пропустить. Мы такие: «Может, не надо?» Мы поговорили, но она уже взрослая девочка — мы услышали, как скажет. Потом выходит новость о том, что нас допускают. Адель приходит и говорит: «Тогда ладно, тогда будем». Ну все, будем и будем, все кайф. Потом мы вместе были на VK фесте, а на следующий день она прощается.
Она по очереди со всеми нами пообщалась. У меня лично с ней всегда были близкие отношения в плане того, что я всегда ее поддерживаю, мы всегда могли пообщаться. Даже на тренировке она могла ко мне подойти — мы садились и что-то обсуждали. Точно так же и в тот раз я с ней сел, и мы долго разговаривали. У нас вообще не было никакого негатива. Не было такого: я обижена на вас и все такое. Был душевный разговор, мы попрощались на такой ноте, что, может быть, это не навсегда, дальше посмотрим, как все будет складываться. Она очень мило говорила: «Вы мне пишите».
Но причину ты так никогда и не получаешь. Я предложил Аделии столько вариантов и столько даже не близких нашей группе возможностей, которых мы не предлагали ни одному спортсмену. У нее был полный карт-бланш на любые действия, на любые желания, сборы, постановки — что угодно. Значит, у нее решение было уже твердо принятое, причем заранее. Она не готова была сдавать назад.
Я не могу предугадать, в чем причина, потому что это будет только мое мнение. Я в любом случае уважаю ее решение, потому что у нас никогда не было конфликтов. Чувствуется, что у нас был общий путь, и мы всегда останемся в хороших отношениях. Несмотря на то, что произошло. Я думаю, что сама Аделия когда-нибудь об этом расскажет.
Внутри, конечно, безумно больно — это не меняется. Другое дело, что ты уже имеешь какой-то опыт и просто по-разному начинаешь на это реагировать. От того, что ты пошлешь на три буквы или хлопнешь дверью, лучше не будет.
Иногда бывает, что спортсмен приходит прощаться, а вы поговорили и, оказывается, это была какая-то детская обидка на слово, на ситуацию. Вы это разрулили — и никакого ухода не произошло. Ты всегда надеешься и веришь, что все можно решить. Поэтому стараешься пообщаться и выяснить.
