«Проиграть Франции финал Олимпиады — просто позор». Что происходит с нашим волейболом
В советские годы отечественный волейбол был одним из сильнейших в мире — как мужской, так и женский. Национальные команды регулярно побеждали на Олимпийских играх, брали золото чемпионатов мира и Европы. Но после распада Союза наши волейболисты начали постепенно сдавать позиции, титулы стали редкостью.
В каком состоянии российский волейбол сегодня, какие у него проблемы и как их решить, рассказал чемпион мира и Европы среди молодежи Игорь Пильников.
— Как вы пришли в волейбол?
— В соседнем подъезде, по моему мнению, жил выдающийся тренер — детский, юношеский, взрослый, доктор физико-математических наук, профессор Челябинского политехнического института Геннадий Назарович Назарьян. Он меня вытащил с крыш гаражей и притащил в спортивный зал.
У меня не было никаких увлечений, просто был дворовым мальчишкой. Так и пришел в волейбол.
— Вы дважды выигрывали молодежный чемпионат Европы, брали золото мира. Какая из этих наград самая ценная и почему?
— Первый чемпионат Европы. Считаю, что внес наибольший вклад в нашу победу над поляками. Это был 1975 год, Франкфурт-на-Майне.
— Если оценивать путь в спорте: вы полностью себя реализовали или чего-то не хватило?
— Не хватило, конечно. Моя карьера закончилась на клубном уровне. Но здесь повлияла травма на позвоночнике. И хотя я восстановился, доктор наук Зоя Миронова подняла меня на ноги, упущенное время было безвозвратно потеряно.
— После спортивной карьеры вы стали судьей. Как так получилось? Почему не тренер?
— Вы знаете, я попробовал быть тренером. Если говорить самокритично — у меня просто профнепригодность. Мое психологическое состояние не позволяет мне работать со спортсменами: когда меня не понимают, я начинаю срываться, у меня начинается психоз.
Но я хотел остаться в волейболе, поэтому и стал судьей.
— За годы работы судьей вы больше полюбили волейбол или скорее наоборот?
— Это был перепад. И восхищение, и отторжение того, что я видел. Ушла плеяда очень выдающихся тренеров, спортсменов.
— Как вы считаете, чем волейбол вашего поколения отличается от нынешнего?
— Мне довелось работать с выдающимися, гениальными тренерами. Я могу пофамильно всех перечислить, остановимся на трех — Вячеслав Алексеевич Платонов, Зангар Асанханович Джаркешев, Николай Анатольевич Беляев. Счастье, что мне довелось встретиться с ними на волейбольном пути. Они оказали большое влияние на мое становление.
— То есть главное отличие заключается в том, что тогда были выдающиеся тренеры, а сейчас нет?
— А сейчас нет.
— А Владимир Алекно?
— Его грандиозный успех — Олимпиада в Лондоне, его смелость в привнесении в игру команды изюминки… Это его грандиозный успех. По-моему, сейчас он второй раз поднимается в гору — с петербургским «Зенитом». Возможно, это будет еще одно восхождение.
Как волейболист, я с Алекно не работал. Могу только со стороны оценку дать, но это совсем другое.
— Так чем, с вашей стороны, волейбол вашего поколения отличается от нынешнего?
— Он был интереснее. Просто был интереснее. Наш советский волейбол был законодателем моды в мире. На нас равнялись, нам подражали. Теперь этого нет. Мы стоим в ряду других команд. И даже не в первом ряду.
— Вы говорите, что «советский волейбол был интереснее». При этом у ЦСКА 33 золота чемпионата СССР, почти все — подряд. Разве это было интересно?
— Да. Это была гениальная команда. И раньше невозможно было представить, что прекратит существование великий клуб ЦСКА.
Были «Радиотехник», «Автомобилист», «Дорожник», но ЦСКА все равно был сильнее. Пока не появился «Уралэнергомаш» во главе с гениальным Геннадием Посаженниковым. Который начал обыгрывать ЦСКА! Он принес другой волейбол. Потому что одинаковым волейболом ЦСКА было невозможно обыграть. И тут же появились команды со своей изюминкой, чемпионат стал уже не однополярным.
— Тем не менее ЦСКА все равно штамповал титулы. Разве это было интереснее, чем сейчас?
— Ну хорошо, стоят они на вершине. Зато какая борьба была за вторые, третьи места — она была непредсказуемой. И каждая из этих команд имела свое лицо.
Ну, стоит ЦСКА. У них гениальные игроки, их невозможно обыграть, потому что такой подбор. Игроки высочайшего класса. А вот дальше было очень и очень интересно.
— Что вы видите главными проблемами российского волейбола сегодня?
— Я вот смотрю на протяжении последних лет… Последняя трагедия — финал Олимпиады в Токио с французами. Я не знаю, как можно проиграть Франции финал Олимпиады. Я называю это так: мы просто просрали этот финал.
У нас все команды играют в одинаковый волейбол. Мы редко когда можем обыграть в одинаковый волейбол бразильцев, югославов, итальянцев. У нас нет своего лица. Нет своей тактики.
— Вы рассказывали, что вам «надоело смотреть на команды-близнецы, заранее зная их тактическое построение». Но как с этим бороться?
— У меня такое впечатление, что они просто не знают. Не спортсмены, а тренеры не знают, что есть другой волейбол. Мы были законодателями волейбола в мире. Может, наплевательское отношение к нашим выдающимся тренерам, они считают, что сами с усами. А на поверхности оказывается, что нет. Проиграть французам — это позор! Просто позор. Ни бразильцам, ни итальянцам — французов не можем обыграть! А в чем дело? Почему?
— А если допустить, что просто теперь французы — законодатели мод? Все-таки после Токио они выиграли и Олимпиаду в Париже. Почему им стыдно проиграть?
— Я вам скажу. Наш волейбол должен зиждиться на мощном фундаменте советского волейбола. На сильнейшей, интереснейшей школе советского волейбола. А Франция была во втором десятке. На чем они сейчас зиждятся?
— Может, на своей школе? Они придумали свой волейбол. Разве это плохо?
— Конечно, плохо. А чего тут хорошего, если они нас обыгрывают.
— Они придумали свой волейбол. Разве теперь стыдно им проигрывать? Или просто стоит признать, что французы теперь тоже хорошие игроки?
— Да, у них есть свой почерк. Они его придерживаются. А у нас в последние годы нет своего почерка. Как отрезало. И Алекно уезжал за границу. Очень огорчительно.
А какие у нас ребята! Это отличные, феноменальные ребята. Но они не знают, что есть еще другой волейбол. Вот французы им и преподносят подарки. Если сейчас допустят, с чем мы поедем? С одной комбинацией на весь российский волейбол? Товарищи, можно тогда и не ехать вообще!
— Ваша цитата: «Необходимо вернуть былую славу российскому волейболу, а для этого тренерскому составу предлагаю подумать над тактическими схемами, отличающимися от того однообразия, которое наблюдается в последние годы». Неужели за всю многолетнюю историю волейбола еще есть что-то непридуманное, неопробованное?
— Каждое поколение должно вносить свой вклад в развитие волейбола. Российский волейбол ничего не вносит в продвижение. Советские команды тактически играли намного разнообразнее. Со своим лицом выходили команды. А сейчас нет этого.
В мое время на волейболе всегда были аншлаги. А сейчас вижу трибуны… И еще сколько там массовки приглашенной.
— И все-таки: неужели за всю историю волейбола еще есть что-то непридуманное? Неужели еще есть поток фантазии?
— Да, есть. Только это новое должно иметь под собой фундамент. Зиждиться на наших традициях, тех схемам, которые уже были. Их надо совершенствовать и вносить в сегодняшний день.
Вот на днях играли «Зенит» и «Динамо». Ну не на что смотреть! Тихой сапой Питер прибил 3:0. Он их долбит, долбит, а «Динамо» в ответ все одно и то же, одно и то же. Надо вносить какие-то изменения в игру! Это просто неинтересно. А Алекно могу поздравить — он своей простой схемой их 3:0 и прибил.
— Вы приводили пример, что как-то спросили «известного разводящего о его сверхзадаче в игре, на что тот ответил, что про сверхзадачу никогда не слышал». А какие вообще бывают сверхзадачи?
— Про сверхзадачу разводящего я умолчу. А вот про себя — я был нападающий второго темпа. Сверхзадача нападающего — не проиграть за игру ни одного мяча. Вот сверхзадача — вообще не проиграть ни одного мяча. С ней я выходил на площадку.
— То есть современное поколение не понимает, что не надо проигрывать?
— Не понимает. Но это не их вина, это вина тренеров. Они не ставят перед игроками эти сверхзадачи. На каждую игру! И тогда, может быть, хотя бы одну игру в жизни ты сыграешь со сверхзадачей. Это практически невыполнимо, но ставить ее надо обязательно, к ней надо стремиться. А этого нет.
— Как вы считаете, сколько времени должно пройти после возвращения, чтобы наши команды вновь стали задавать тон?
— У меня очень пессимистический взгляд. Нам не нужны иностранные тренеры. В свое время мы увозили за границу, при этом подписывая тайну о неразглашении. Потому что у нас были методики, это было наше ноу-хау. А сейчас сербы с хорватами заполонили наш волейбол.
Было ощущение, что после Лондона мы пойдем в лидеры. Но некому вести вперед наш волейбол. Я смотрю на наших тренеров… Ну, не знаю. У меня чувство недоверия к ним. Может, я ошибаюсь. Пока что у меня взгляд пессимистический.
— К вам не обращаются за советом?
— Да что вы! Они боятся спросить! Ведь подумают, что они ни хера не знают. Они боятся взять и посоветоваться. Мы уже пенсионеры, им надо идти вперед. А они боятся посоветоваться. Но если обратятся — с радостью помогу.
