Прозорова подробно рассказала, как WTA сняла ее с турнира в Сингапуре: «Мне абсолютно не дали право выбирать самой»
Российская теннисистка Татьяна Прозорова в интервью First & Red подробно рассказала о ситуации со своим отстранением от турнира WTA-500 в Сингапуре из-за физического состояния.
Во время четвертьфинального матча в парном разряде Прозорова получила удар мячом в область лица. После осмотра медицинская служба WTA диагностировала у россиянки сотрясение мозга, из-за чего ей запретили выходить на корт. Прозоровой также не дали сыграть полуфинал одиночного турнира против Талии Гибсон.
«Получилось так, что одна из соперниц сыграла смеш в мою сторону. Я не очень хорошо среагировала, и мяч попал мне в плечо, легонько задев щеку. Самого попадания в голову не было. Думаю, у каждого такое случалось. Просто неприятно, когда в тебя попадают. Плюс ты пытаешься рефлекторно увернуться, и иногда получается, что ты просто назад падаешь. Так случилось и со мной. Я пыталась увернуться от мяча, плюс испугалась, и завалилась назад. Но при падении я ничем не ударялась. Но при этом я была очень уставшей, потому что до этого у меня был очень напряженный одиночный матч.
И когда в меня попали мячом, я упала на корт, была эмоционально и физически истощена. Поэтому встала не сразу. Но судья начала действовать по правилам. Игрок лежит, в него попали — нужно срочно вызывать физиотерапевта.
Если описывать самочувствие сразу после удара — по 10-балльной шкале где-то 8,5. Удар был абсолютно не сильный. У меня осталось небольшое покраснение на плече, которое буквально минут через 20–30 прошло, даже не было синяка…
Физиотерапевт начала задавать обычные вопросы по типу: «Ты помнишь, как тебя зовут, есть ли головокружение, потемнение в глазах, шум в ушах, можешь ли дотронуться пальцем до кончика носа, посчитать от 10 до 1, назвать месяцы в обратном порядке». Такие наводящие вопросы, чтобы понять, я в своем уме или вообще ничего не соображаю. Но естественно, я на все ответила как абсолютно адекватный человек, и далее пошли тесты из протокола.
Когда дошло до теста, где нужно стоять на одной ноге с закрытыми глазами, я сказала, что был тяжелый матч и я в принципе не в самом лучшем своем состоянии, плюс уже поздно, и такая ситуация случилась на корте — то есть у меня может и не получиться. Я использовала две попытки. Я постояла на левой ноге — не доминантной, как мне сказали, как они это определяют, я не совсем поняла, но бог с ними. Первая попытка была не особо удачной, я постояла секунд 9, хотя надо было от 20 до 30 секунд, то есть достаточно долго. Вторая попытка была лучше, но не сильно. И для физиотерапевта с врачом это сразу был знак — нужно следовать протоколу дальше.
Мне сказали, чтобы обезопасить меня от возможной дальнейшей травмы — на пару меня точно не выпустят, и сразу сказали, что есть сомнения по поводу полуфинального одиночного матча. Мне это очень не понравилось, и я на эмоциях начала немного на них давить, мол ну как так, я чувствую, что в порядке, что со мной ничего не произошло и не происходит, почему мне нужно сниматься с завтрашнего матча.
С одной стороны, я понимаю их. Есть отдельные правила, которым они следуют в таких ситуациях. С одной стороны, все верно. А с другой стороны, мне абсолютно не дали право выбирать самостоятельно. Физиотерапевт настаивал, даже немного давил на судью, что «нет, мы не разрешаем ей выйти на корт завтра». Я и моя команда говорили: «если игрок в состоянии и говорит, что готов за себя нести ответственность, принять все риски, то почему бы нет. Но, к сожалению, по правилам они так сделать не могут, потому что у них просто-напросто нет такого пункта, что можно подписать документ-форму, что игрок осведомлен о всех рисках, но при этом все берет на себя. Или допустим представитель игрока, в моем случае — муж-тренер», — сказала Прозорова.
