Дружба с Ротенбергом, проблемы Волгограда, страсть: жизнь крутого чемпиона мира из России Адамяна
Российские дзюдоисты — одни из сильнейших в мире. А соревноваться должны все сильнейшие. Понимают это не только любители дзюдо, но и в Международной федерации, которая сначала одной из первых вернула нашим спортсменам право участвовать в ее турнирах, а затем и вовсе сняла все ограничения. На недавнем чемпионате Европы в Тбилиси российская команда завоевала семь наград, одна из них — на счету Армана Адамяна.
Арман выступает в категории до 100 кг, в его карьере были как невероятные взлеты (брал и мир, и Европу), так и череда обиднейших поражений. Об этом и многом другом с бронзовым призером прошедшего Евро мы и поговорили.
— Сегодня вас знают как одного из сильнейших дзюдоистов планеты, чемпиона мира и Европы. А как все начиналось?
— Начиналось все очень просто: когда мне было 10 лет, мы из Армении переехали в Волгоград, меня отдали в секцию дзюдо. Не предполагая, что я могу достичь каких-то высот, просто отдали, чтобы я занимался, не шатался по улицам.
Я ходил и не понимал: для чего, что мне это даст. Не было понимания, что это выход в жизнь. Осознание пришло где-то через четыре года, когда я выиграл свои первые соревнования. Выиграл область, мне дали магнитофон (улыбается). После этого у меня появился такой азарт, стал понимать, что мне это нравится, приносит удовольствие. Я кайфую от этого.
— Какова сейчас судьба магнитофона, слушаете?
— К сожалению, не слушаю, он уже старенький (улыбается). Не помню, куда его дел. Но в то время для меня это было вау-подарком, придало большую мотивацию.
— Что сегодня для вас дзюдо?
— Образ жизни. У меня нет такого, что иду на тренировку и заставляю себя что-то делать. Я получаю колоссальное удовольствие, понимаю, что нужно выложиться на все 100 процентов. У меня есть цель, и я к ней иду.
— Можете выделить моменты, за которые любите дзюдо больше всего? А есть что-то, что прям бесит?
— Люблю за адреналин, который мы получаем во время схватки, перед схваткой, весь этот мандраж. За эмоции, которые получаю от победы. А бесят поражения, я очень долго отхожу от них. Мне где-то неделя нужна, чтобы полностью отпустить ситуацию.
— Что помогает вернуться в нужное русло?
— Тренеры, семья. Они больше всех поддерживают, видят мое состояние. Разговаривают со мной в том плане, что ничего страшного не случилось, нужно дальше работать и все получится.
— Чтобы отойти от поражения, вам нужна неделя. А как вы отмечаете победы?
— На победу у меня уходит ровно один день (улыбается). Потому что мне нужно сразу забыть, что я стоял на верхней ступени пьедестала, не жить этой эйфорией. Если будешь жить этой эйфорией, можно расслабиться, понимать, что ты очень много сделал, — это будет мешать дальше расти.
Первым делом после победы хочу пойти в номер, принять душ: смыть с себя этот день, этот тяжелый пот, который был на мне в течение дня. Потом обязательно вкусно покушать, прогуляться по городу. И все.
— Когда вы переезжали в Санкт-Петербург, волгоградское издание «БеZФормата» опубликовало статью, где вы объясняете свою мотивацию, с заголовком «Талантливые спортсмены продолжают бежать из Волгограда». За эти годы у вас появилось понимание, почему в одном из самых населенных городов страны такое отношение к спорту?
— Честно сказать, я этим вопросом не задавался. Когда уехал оттуда, не интересовался, стало ли там лучше или хуже. Насколько знаю, там особо ничего не изменилось.
Я только доволен тем, что уехал. Оказался в Санкт-Петербурге, город для меня очень много делает. Они ценят мои победы, мой труд. Очень доволен переходом.
— В том интервью вы сказали следующее: «Мне не были предоставлены условия для работы, которые бы отвечали моему уровню, мне не дали то, что должны были дать». В 2022-м вы переехали в Петербург, а уже в 2023-м стали чемпионом мира. Со стороны кажется это больше совпадением, все-таки вы и до переезда уже имели несколько титулов. Или здесь все же прямая связь?
— Думаю, это все равно как-то сказалось. Есть разница, когда ты трудишься и понимаешь, что тебя ничем не мотивируют. А когда видишь, что тобою дорожат, тебя ценят, отдаешь себя полностью. И это все оценивается — в разы больше идет самоотдача, возрастает мотивация. Это очень сильно повлияло.
— На том чемпионате вы победили двукратного олимпийского чемпиона Лукаша Крпалека. Когда стояли на первой ступеньке пьедестала, внутри появилась уверенность, что Олимпиада в Париже — ваша?
— Возможно, где-то такие мысли и были. Но об этом старался не думать: я живу здесь и сейчас.
В тот момент пытался максимально насладиться победой, потому что до этого дважды выступал на чемпионатах мира, и мне не удавалось дойти до пьедестала. Мне уже стало казаться, что медаль чемпионата мира — что-то сверхъестественное. А тут сразу золото. Получал удовольствие от всех секунд, что стоял на пьедестале.
— Как вы встретили новость о недопуске в Париж?
— Грустно было, конечно. Но понимал, что не я один в такой ситуации. Сотни спортсменов оказались в такой же ситуации, где-то меня это чуть-чуть утешило. От нас ничего не зависело, смирился с этим. Так сложились обстоятельства, мы ничего не могли с этим поделать.
— Вас пытались переманить другие сборные?
— Возможно, были предложения. Но я не рассматривал никакие переходы.
— За эти годы вы не раз боролись против бывших российских спортсменов. На поединки с ними добавляется какая-то дополнительная мотивация?
— Да нет, ко всем соперникам ровно так же отношусь. Нет такого, что мне надо принципиально у бывшего нашего выиграть. Просто всех нужно побеждать — и все.
Нет разницы, за какую он страну раньше боролся, какие у него достижения: в данный момент этот соперник передо мной, надо у него выиграть. Больше ни о чем не думаю.
— Международная федерация дзюдо одной из первых вернула российским спортсменам флаг и гимн. Тем не менее наш Олимпийский комитет до сих пор не восстановлен, что на днях вновь подчеркнул МОК. При этом МОК официально отменил свои рекомендации относительно белорусов. Нет какого-то опасения, что в отношении России Федерация решит откатить все назад?
— В наше время никаких гарантий нет. Просто хорошо, что сейчас мы боремся под своим флагом. Очень приятно, что в честь наших побед играет наш гимн. До этого долго выступали в нейтральном статусе, сейчас еще более мотивированы побеждать. Мы голодные до побед, хотим, чтобы наш гимн играл как можно чаще.
— В 2024 году вы по приглашению Романа Ротенберга работали в тренерском штабе хоккейного СКА. Что входило в ваши обязанности?
— Роман Борисович позвонил, предложил поработать с ребятами по ОФП. Я понимал, что из-за недопуска на Олимпиаду у меня большой перерыв, появился очень хороший повод отвлечься от дзюдо. Я согласился, мне это сыграло на пользу — попробовал себя в колоссально другом виде спорта.
Мы поработали в межсезонье, потом у меня возобновилась спортивная карьера, начались старты. Роман Борисович все понимал, только поддержал меня. По сей день мы с ним на связи, близко общаемся. По ходу того сезона следил за СКА, болел, переживал. Хотел, чтобы они выиграли Кубок Гагарина — к сожалению, не получилось.
— С экрана считывались плоды вашей работы?
— Тяжело сказать. Не думаю, что те наши полтора месяца дали бы свои плоды сразу. Считаю, побольше работы нужно сделать. Но думаю, что игрокам это пошло на пользу. Так же, как и мне.
— После того сезона Ротенберг перешел на руководящую должность в «Динамо». Звал с собой?
— Конкретного предложения не было. Как я понимаю, он сейчас не особо сильное отношение имеет к команде. Но если будет предложение, у меня будет время между сборами — с удовольствием поработаю с командой.
— А как же симпатия к СКА?
— Я просто вообще до этого особо в хоккее не разбирался. Сейчас, когда чуть-чуть поработал с командой, оказался за кулисами, увидел всю эту работу — очень интересно все происходит. Неважно, с какой командой работать, это же один вид спорта. Если будет предложение — я только за.
— Следите за другими видами спорта, кроме дзюдо и хоккея?
— Футбол. Смотрели вот недавно Лигу чемпионов. Когда наши ребята в UFC дерутся, тоже наблюдаем. А так, особо времени нет.
— Как думаете, кто выиграет Лигу чемпионов?
— Хотелось бы, чтобы «Арсенал». Потому что он послабее будет, чем «ПСЖ». Но думаю, класс и уровень парижан возьмет свое.
— В своих соцсетях вы периодически выкладываете посты с мотивационными цитатами, в частности из «Человека, который изменил все», «В погоне за счастьем». С каким девизом вы идете по жизни?
— Что бы ни случилось — нужно всегда двигаться вперед. И все обязательно получится. Тяжелый труд всегда окупается!
— Что вообще думаете о спортивных драмах? Со стороны кажется, что это просто один и тот же шаблон: герой поднимается с низов, идет бурный рост результатов, потом чувствительное падение, но в финале — обязательно победа. Как все это видит профессиональный спортсмен?
— Ну, разные ситуации бывают. У меня тоже в жизни был период, когда все хорошо, потом спад. А потом я стал чемпионом мира.
У каждого своя история. Когда человек через это все проходит, он реально понимает, что подобные фильмы — это не просто история, которую выслушал и дальше пошел. Так действительно бывает в реальности.
— Ваш любимый спортивный фильм?
— «Мирный воин».
— Если к вам когда-нибудь придет режиссер и предложит снять фильм о вас, какому бы актеру доверили сыграть себя?
— Хороший вопрос, затрудняюсь ответить (улыбается). Скажу одно: я бы с удовольствием дал добро на съемки. Считаю, многих ребят смотивировал бы мой путь.
— Вы в дзюдо уже много лет: не раз выигрывали медали крупных турниров, пережили ковид, отстранение, выступали как с флагом, так и без. Вспомните, какой из моментов карьеры был самым счастливым, а когда хотелось все бросить?
— Самый счастливый — когда стал чемпионом мира. Я всю жизнь об этом мечтал. У нас в дзюдо чемпион мира носит красную нашивку, я всю жизнь мечтал эту нашивку надеть на себя.
Полгода спустя у меня начался спад. Я как будто не отпустил эту эйфорию. Вокруг все говорили: «Ты чемпион мира, что тебе еще надо? Можешь заканчивать, уже столько всего выиграл». Где-то меня это расслабляло. И после чемпионата мира я три-четыре крупных старта проиграл — либо с первой схватки, либо в схватке за бронзу. То есть после самого счастливого момента в моей жизни у меня случился самый тяжелый период.
Когда понимаешь, что ты чемпион мира, но при этом не можешь доказывать свой статус, уступаешь соперникам намного ниже классом, чем ты… У меня руки опускались. Но я стал больше тренироваться. В голове стоял какой-то стопор, но я с этим справился. И все стало хорошо (улыбается).
— В феврале вам исполнилось 29 лет. Как назовете сегодняшнюю точку: «все только начинается», «середина пути» или есть ощущение близости финала?
— Считаю, 29 лет — самый пиковый возраст у нас. До Олимпиады осталось два года, в Лос-Анджелесе мне будет 31. Много примеров, когда после тридцати в дзюдо выигрывают Олимпиаду. Тот же Беслан Мудранов: очень долго этого ждал, а в 2016-м, когда ему уже исполнилось 30, он стал олимпийским чемпионом.
Сейчас я иду турнир за турниром, шаг за шагом. Чтобы попасть на Олимпиаду, мне нужно выигрывать, набирать очки. По своему самочувствию я понимаю, что нахожусь на пике. А через два года я буду себя еще лучше чувствовать (улыбается).
— Сейчас у вас есть золото чемпионатов мира и Европы. Надеемся, что в Лос-Анджелесе тоже будет золото. Что дальше?
— Не исключаю, что мне еще захочется как минимум года два побороться, насладиться этим чувством. Если после олимпийского золота я пойму, что еще так же голоден до побед, то обязательно продолжу бороться. Но как только почувствую, что больше нет страсти побеждать — сразу закончу.
