Редакция
Sport24

Шарапова больше 10 лет играла с травмой правой руки, на Уимблдоне разболелась и левая. Это конец?

Грустная история.

Теннис
3 июля 2019, Среда, 19:15
Getty Images

К середине июля Мария Шарапова, скорее всего, вылетит за пределы топ-80 рейтинга WTA. Это худший результат с октября 2017-го года, когда она вернулась после допинговой дисквалификации.

Пятикратная победительница «Больших шлемов» провела 52 турнира и только 19 из них отыграла полностью — грустная статистика последних трех лет. Остальные, как и Уимблдон, пришлось завершить досрочно. По медицинским причинам.

(Getty Images)
Getty Images

Прямо сейчас Шарапова выглядит слишком уязвимой. И это активно обсуждают в теннисном мире. Большинство разговоров сводятся к тому, что Марии пора завязывать с теннисом. У россиянки свое мнение на этот счет.

«Я снялась в середине матча. И все равно горжусь, что я тут, — сказала Шарапова, подводя итоги Уимблдона. — Это не легкий выход. Намного проще было бы заняться чем-то другим. У меня есть такая возможность. Но я не выбираю легких путей. Да, сейчас тяжело, но я люблю свое дело. Надеюсь, что летом еще сыграю в Цинциннати, Торонто и на US Open».

***

Главная причина уязвимости — правое плечо.

О том, насколько масштабны проблемы, Маша говорила еще на старте сезона: «Бывают дни, когда я могу тренироваться не больше 20 минут. А потом боль буквально вынуждает меня остановиться. Сейчас все сводится к тому, чтобы научиться контролировать эту боль и как-то уживаться с ней. Такое не происходит сразу — это долгий процесс».

С Уимблдона Мария снялась из-за травмы левого запястья (и предплечья). Но это тоже одно из последствий хронических проблем с правым плечом.

Все началось в 2008-м, вскоре после победы на Открытом чемпионате Австралии. При подаче стало побаливать правое плечо.

«Сначала я не обратила на боль никакого внимания, — вспоминает Мария в своей автобиографии. — Но боль становилась все сильнее и сильнее. В какой-то момент она стала настолько сильной, что у меня пропало желание играть. После некоторых розыгрышей я даже плакала. Пыталась играть через не могу, пыталась менять движения, чтобы утихомирить боль, но это только вносило дисбаланс в другие части моего тела. Я теряла ритм, тонкость ощущений и уверенность в победе».

После нескольких курсов лечения, ни один из которых не принес облегчения, Шарапова решила проконсультироваться с Дэвидом Алтчеком, авторитетным спортивным хирургом. Ему хватило несколько минут, чтобы понять — у Марии разрыв сухожилия. Поможет только операция.

Во всем виновата фирменная подача. Присмотритесь к тому, как подавала Шарапова до 2008 года: ее плечо вращалось до тех пор, пока рука не касалась середины спины, потом — взрывное движение, и ракетка встречается с мячом в воздухе, генерируя при этом невероятную силу.

Такая манера вызывала восторг даже у тренеров по бейсболу. Они не раз отмечали, что видели подобное движение только у нескольких питчеров (подающий в бейсболе. — Sport24), но предупреждали — дело закончится серьезной травмой.

«Алтчек сразу сказал, что после операции я смогу восстановиться, но никогда не буду прежней, — пишет Мария. — Я сидела, уставившись на свои ноги, и пыталась осознать эти слова. Мне был двадцать один год. Я только-только достигла того, чего хотела, вывела свою игру и жизнь на тот уровень, к которому стремилась, и теперь я все потеряю из-за какого-то крохотного сухожилия? А что, если моей карьере придет конец? Как меня будут помнить? Как однодневку? Нет. Я отказываюсь поверить в такой конец».

***

Операция длилась 22 минуты и прошла успешно. Реабилитация после нее растянулась на семь месяцев. Для возвращения в теннисный топ понадобилось еще два года.

«Операцию мне сделали в октябре 2008. К Рождеству я уже была на корте и пыталась ударить по мячу. Но все было каким-то чужим, неправильным. Мне было больно и мерзко. Сила моя куда-то исчезла. Вместе с гибкостью. Вместе с амплитудой движений. Когда я пыталась подать, то не могла завести руку за плечо достаточно далеко, чтобы сгенерировать необходимую силу. Постепенно я вновь научилась бить по мячу и вынырнула из этой боли и депрессии, правда, совершенно другим игроком. Моя подача больше никогда не была похожа на ту, которая была у меня в возрасте семнадцати лет. Она была не такой стабильной, не такой свободной, не такой расслабленной».

(Getty Images)
Getty Images

«Ролан Гаррос» в 2012 выиграла уже новая Шарапова. Мария выработала новый стиль игры. Она стала зависеть не столько от подачи, сколько от приема мяча. Силовые плоские удары с отскока никуда не делись, но к ним добавилось некое подобие закрутки мяча.

Нагрузка на плечо стала существенно меньше, но этого оказалось недостаточно, чтобы забыть о боли раз и навсегда. В моменты обострения приходилось снова отказываться от игры. Так было в августе 2013 и в конце января 2015. В финале Australian Open после очередного поражения от Серены Уильямс Мария не скрывала своего разочарования.

«Конечно, я бы хотела подавать со скоростью 200 км/ч, но плечо мне не позволяет это делать. Я бы очень многое хотела уметь, но не умею — такова реальность».

***

Реальность после допинговой дисквалификации оказалась еще страшнее. К хроническим проблемам с правым плечом добавилась боль в левом предплечье. В разное время болели левая рука и левое бедро.

Избавить Марию от этой боли пока не получается даже у Марцина Гошчински, специалиста, который не раз спасал карьеру Сидни Кросби. Он не скрывает — Мария в сложном положении, но все еще верит в лучшее: «Трудно решать проблему, которая в каком-то смысле заложена на генетическом уровне. Нет простых ответов, нужно искать новые решения, новый взгляд. Можем ли мы выдавить что-нибудь, чтобы дать ей последний шанс в конце карьеры? Да. Но я надеюсь, что мы добьемся большего и продлим ее».

(Getty Images)
Getty Images

Звучит неплохо, но времени (и сил) на поиски новых решений с каждым таким турниром, как Уимблдон-2019, остается все меньше.

Подписывайтесь на страницу Sport24 Вконтакте!