logo
Sport24109316, г. Москва, Волгоградский проспект, дом 43, корп. 3, этаж 6, пом. XXI, ком. 15Б+7 (499) 321-52-13logo

«Переживаю за Федора, как переживала бы за мужа или сына». Интервью переводчицы Емельяненко

Раньше Татьяна общалась с прессой только от имени Федора.

Бокс и ММА
25 января 2019, Пятница, 12:50
bloodyelbow.com

Татьяна Святодумова работает переводчицей Федора Емельяненко уже больше 10 лет. Ее вы можете увидеть с Федором на каждом мероприятии, где ему приходится слышать вопросы на английском языке.

Корреспондент Sport24 Ярослав Степанов говорит с Татьяной за два дня до боя Емельяненко против Райана Бейдера и узнает, насколько близок для нее стал Федор по прошествии долгих лет совместной работы.

— В этом году уже 10 лет, как я работаю с Федором. Встретила его в 2008 году. У него был бой в Питере с Мэттом Линдлэндом. Тогда был промоушен Bodog Fight. Они меня и позвали, потому что там американские бойцы соревновались с русскими бойцами. Я переводила пресс-конференцию и слова американцев. То есть не специально под Федора. Просто на том мероприятии мы с ним познакомились. А так, я до этого момента вообще не очень знала, что такое ММА. Тогда это еще называли боями без правил. Это сейчас все стали грамотные и понимают, что правил тут больше, чем где-либо, — говорит Татьяна.

— Но по образованию вы переводчик, верно?
— Да. Просто не на спорте специализируюсь. Работаю в разных сферах. И в медицине, и в культурном обмене, и как гид-переводчик в Санкт-Петербурге.

— Когда вы уже стали переводчицей конкретно для Федора?
— Думаю, когда меня первый раз пригласили в Америку. Это было время Affliction. Не бой с Орловским… Вроде это был с Джошем Барнеттом, который так и не состоялся. Тогда еще тяжелая ситуация получилась. Много всяких переговоров и прочего. Туда уже была приглашена как переводчица для команды Федора. И для самого Федора, разумеется.

— Не узнавали, в связи с чем им потребовались именно ваши услуги, а не того человека, который раньше переводил?
— Думаю, постоянного переводчика у них и не было. А так как со временем стало больше пресс-конференций и общения, нужен был кто-то, кто постоянно бы находился при команде. Так вот и получилось.

— Тяжело было вникать в специфику ММА?
— Очень. На самом деле, повторюсь, слабо себе представляла смешанные единоборства. Конечно, поначалу возникало много проблем. Я и сейчас не могу сказать, что в совершенстве овладела.

— Смотрите ли вы какие-то бои или просто что-то по теме?
— Перед каждой поездкой обычно пересматриваю бои Федора, слушаю комментаторов. Также смотрю бои оппонента грядущего. Слушаю интервью, чтобы расширить словарный запас. Я же из Питера. Не живу в Америке. Надо сказать, что американцы, приезжающие в Россию, очень четко и аккуратно разговаривают. А тут мало того, что много диалектов, они еще и разговаривают беспечно, глотают окончания. Это определенные моменты специфики. Тяжеловато.

— Правильно я понимаю, что вы параллельно еще работаете в других сферах?
— Конечно. Перевожу для разных компаний в Питере, работаю гидом-переводчиком. На самом деле, мне очень повезло, что я познакомилась с Федором. Потому что он… Не знаю, как сказать. Очень приятно, что в Америке, когда люди смотрят на Федора, они представляют себе русских именно такими. Потому что мы понимаем, что он — не типичный русский. Но он представляет все лучшее, что у нас есть.

— То есть вам комфортно с этим человеком?
— Да. Мне комфортно и с ним, и с его командой, и с его друзьями. Все они — замечательные люди.

— Работаете ли вы с Федором не в период боев?
— Безусловно. Бывают конференц-звонки, разные переговоры. Бывает и такое, что американцы прилетают в Россию, чтобы поснимать, как он тренируется. Недавно вот Bellator снимали фильмы про Федора. Тоже ездила переводить.

— Большое ли место в вашей жизни занимает работа с Федором?
— Очень. 10 лет — это достаточно большой срок.

— Когда вы что-то переводите, то, как правило, это выглядит довольно эмоционально. Особенно на фоне Федора. Вы так делаете специально, чтобы как-то эмоционально украсить речь?
— Наверное, это просто моя манера, что есть не очень хорошо. Переводчик должен просто что-то сообщать, не придавая никакого эмоционального окрашивания. Просто я такой человек. Конечно, мне хочется перевести правильно и дословно. И, сосредотачиваясь на этом, я, может, не контролирую свои эмоции и переживаю, чтобы это была правильно. Так, как говорит Федор. Я стараюсь, но, возможно, не всегда получается.

— Иногда вы явно отрицательно реагируете на некоторые вопросы журналистов. Это происходит, когда вы слышите что-то, что Федору не понравится?
— Нет. Такая реакция, наверное, бывает на повторяющиеся вопросы. Иногда так много народу бывает, что одни люди, находящиеся в другом конце помещения, что-то не слышат. Поэтому вопросы повторяются. А я реагирую. Это не очень правильно. Не нужно реагировать. Так нельзя делать.

— А есть ли у вас задача фильтровать какие-нибудь неприятные или неудобные вопросы?
— Мое дело — перевести. А дело Федора — решить, отвечать или нет. Это не моя прерогатива. Но, конечно, я понимаю, какие вопросы Федору будет не очень приятно слышать.

— За 10 лет работы можете ли вспомнить какой-нибудь самый запоминающийся момент? Связанный с особой теплотой или, допустим, с чем-то забавным.
— Забавного ничего вспомнить не могу, потому что я всегда очень переживаю. Даже не знаю. Не задумывалась над этим. Постоянно нервничаю. Чем ближе день боя, тем… Для меня Федор, знаете… Я за него переживаю, как переживала бы за собственного мужа или сына. Вот до такой степени. Я очень переживаю.

— Вам, наверное, тяжело далось его последнее поражение.
— Мэтту Митриону? Считаю, это несчастный случай какой-то. Обидное недоразумение. Но, разумеется, после поражений переживаю.

— Сейчас ходит много разговоров о том, что после боя с Бейдером Федор может завершить карьеру. Вы задумывались над тем, как это повлияет на вас?
— Безусловно. Федор решит, как он считает нужным, но мне будет очень жаль, когда это кончится. Несмотря на множество переживаний, мне будет жаль. Буду скучать по тому, что происходит сейчас. Скучать по общению с Федором. У него особенная энергетика. Он очень интересный и достойный человек. Всегда приятно общаться с такими людьми. Не только приятно, но и полезно.

— Вас можно назвать друзьями?
— Не думаю. У нас очень хорошие отношения, но мне кажется, у Федора со всеми хорошие отношения. Он человек, который любит людей. И люди к нему хорошо относятся.

— После того, как все закончится, какой период работы с Федором вы будете вспоминать чаще: до того, как он впервые объявил о завершении карьеры, или после того, как вернулся?
— В самом начале мне было очень легко, потому что я еще не знала Федора настолько близко. И чувствовала меньше ответственности. Сейчас мне труднее, потому что я чувствую больше ответственности. Чтобы не наврать, чтобы перевести точно, чтобы его не подвести.

— Были моменты, когда подводили?
— Да. Как-то, помню, была большая пресс-конференция. И я первый раз услышала слово «валетудо». Переводила с русского на английский и изобрела какой-то собственный термин. Весь народ тогда смеялся, а я готова была провалиться сквозь землю. Чуть не разрыдалась, а люди там чуть ли не лежали. Тогда Федор сказал мне, мол, не расстраивайся, ты же не обязана знать, что такое «валетудо». В общем, вместо того, чтобы помогать Федору, он помогал мне.

— Есть ощущение, что Федор уже способен разговаривать и понимать по-английски, но ему удобнее этого не делать. Имеет ли такое мнение право на жизнь?
— Думаю, Федор действительно очень многое понимает. Но на одной из недавних пресс-конференций он говорил, что считает, что не очень хорошо владеет языком, чтобы полностью выражать свое мнение. Так что как он считает, так считает.

— Обсуждал ли он с вами хоть раз возможность подтянуть его английский?
— Мы так шутили. Но он живет в Москве, а я в Петербурге. Говорю, по скайпу — пожалуйста. Вот так шутили и веселились.

Понравился материал?
0
0
0
0
0
0