Sport24109316, г. Москва, Волгоградский проспект, дом 43, корп. 3, этаж 6, пом. XXI, ком. 15Б+7 (499) 321-52-13

«В России такой олдскул, Канада — более продвинутая». Щербак — об ужасах НХЛ и возвращении на родину

Большое интервью Никиты Щербака, который вернулся в Россию после шести лет в Северной Америке.

ХоккейКХЛ
26 июля 2019, Пятница, 10:45
Беззубов Владимир, photo.khl.ru

Переход 23-летнего нападающего из «Лос-Анджелеса» в «Авангард» стал одной из главных трансферных новостей нынешнего межсезонья. Контракт с омским клубом заключен на три года. Щербак был выбран на драфте НХЛ в 2014 году «Монреалем» в первом раунде под общим 26-м номером. В декабре 2018-го он был выставлен на драфт отказов, откуда его забрали «Кингз». В минувшем сезоне за «королей» Никита провел всего 8 матчей и сезон закончил в составе их фарм-клуба в АХЛ.

В интервью Sport24 Щербак рассказал, почему решил вернуться в Россию, как с ним обращались в «Лос-Анджелесе», сталкивался ли он в «Монреале» с русофобией и из-за чего ему нравится жить в Канаде.

«В Канаде любая ошибка оборачивалась криком»

— Как вам первые тренировки «Авангарда»?
— Отлично! Хорошая интенсивность, все работают, стараются, потихонечку втягиваемся. Лично мне полегче, чем в первые дни, справляюсь с акклиматизацией.

— Вы, наверное, забыли уже, что такое полноценные сборы?
— Конечно, в Америке все иначе, там тренировочные лагеря более короткие, больше времени уходит на персональную подготовку. Здесь с командой начинаешь готовиться заранее, легче подходить к сезону, потому что уже можно наладить взаимодействия, создать химию между звеньями, наигрывать комбинации. Так что это хороший плюс.

Сколько спортивных приложений установлено у тебя в телефоне?

— Вам вообще комфортно начинать подготовку в команде, или привыкли летом тренироваться самостоятельно?
— Уже привык самостоятельно готовиться, потом проходить короткий тренировочный лагерь и уже выходить на предсезонные игры. Здешняя система непривычна, но ничего катастрофического не вижу, это не такая уж большая перемена, чтобы я не знал, что делать. Просто в России все иначе, но это наша работа, и мы будем ее выполнять.

— Принципы работы Хартли вам знакомы, учитывая, что у него североамериканский подход?
— Мне нравится стиль Боба, тренировки как за океаном, только на русском языке, благодаря русским тренерам. Он очень открытый, помогает, пытается поправить ошибки. Он не кричит, у него нет бешеного характера, поэтому по первым тренировкам выделил, что он отличный тренер и человек, всегда подойдет и поздоровается. Приятно находиться на катке, нет какого-то неудобного состояния.

— А в Канаде и США у вас бывало по-другому?
— Да, когда я проводил первый сезон при Террьене (главный тренер «Монреаля». — Sport24), любая ошибка оборачивалась криком, было большое давление. Для молодого игрока это, с одной стороны, хорошо, но некоторые не справляются, уже перед тренировками боятся ошибиться, так не должен игрок себя чувствовать. Было такое, что в коридоре тренера встретишь и не знаешь, поздороваться с ним, или головой кивнуть, или еще что.

— Что вы делали обычно в таких ситуациях?
— Я все равно постоянно здоровался, но было некомфортно, и ощущение неприятное, больше не хочется этого испытывать.

— Сильно переживали, что опоздали на медосмотр из-за того, что ваш рейс отменили?
— Я на тренировку же не опоздал, я по уважительной причине не успел на медосмотр. Прошел его немного позже. Был тяжелый, долгий день, день-два после этого было непросто. Однако в клубе никто ничего не предъявил по этому поводу, постараюсь, чтобы такого больше не повторилось. С одной стороны, это было непрофессионально, но у меня отменили самолет, я ничего не мог с этим поделать.

— Игроки КХЛ, как правило, перед началом сборов уже занимаются несколько недель, чтобы быть в форме. Вы не переживали, что фактически прямо с медового месяца приехали?
— Если честно, после сезона я всего неделю ничего не делал, когда прилетел из Лос-Анджелеса в Монреаль и решал бытовые дела. После этого я начал тренироваться, особо отдыха у меня не было, я себя держал в форме, чтобы сейчас не умирать на тренировочном лагере. Этот летний перерыв был одним из самых коротких в моей карьере. Конечно, я успел отдохнуть во время медового месяца, но и тогда я продолжал тренироваться, поддерживать форму.

«Дикие мысли лезли в голову, думал даже, что не хочу больше играть»

— О вашем контракте с «Авангардом» заговорили еще в апреле, но не объявляли до 1 июля. Вы уже тогда договорились о соглашении?
— Я еще до окончания прошлого сезона принял решение перейти в «Авангард». Мне очень не понравилась ситуация, которая творилась в «Лос-Анджелесе», да и до этого были сложности. У меня не получилось хорошего старта в «Монреале», мне не давали играть, я тренировался, терпел, но в конце концов нервы сдали, я попросил обмена. У них не получилось меня обменять, поэтому выставили на драфт отказов.

— Вам просто не давали играть в «Монреале»?
— Да! Я лично общался с генеральным менеджером, все ему высказал. Может быть, это было неприятно и ему, и мне, но на то время это было самое верное решение. Но потом в «Кингз» вообще все пошло не так, как я планировал, отношение ко мне было не очень. Не чувствовал, что обо мне заботятся, рассчитывают, что в будущем буду в составе. Меня отправили в фарм-клуб, в нем начался хаос. У меня было тяжкое время. Жена мне очень помогала в том момент, разговаривала со мной, но я все равно до сих пор чувствую, что меня это немного подкосило, в голове сидит это состояние опустошения. У меня вообще тогда дикие мысли лезли в голову, думал даже, что не хочу больше продолжать играть в хоккей. Так что в конце «регулярки» я начал искать варианты на следующий сезон, понимал, что не хочу оставаться в команде. Я уже поиграл в АХЛ, все доказал и целился только на НХЛ. Если бы я даже остался, то они мне сказали бы: «Чувак, даем тебе двусторонний контракт в 100 тысяч долларов в АХЛ и 700 тысяч — квалификационное предложение». На следующий сезон я начал искать новое решение, и звонок Боба очень на него повлиял.

— Он вам лично позвонил?
— Да, он со мной связался, мы очень хорошо поговорили. Боб мне все рассказал. Алексей Емелин тоже со мной пообщался, оба повлияли на мое решение. Приятно, когда люди в тебе заинтересованы.

— По ходу сезона говорили об интересе к вам со стороны ЦСКА. Было ли предложение от них?
— Честно говоря, на 100% не могу быть в этом уверен, это была работа моего агента, но я слышал новости о заинтересованности ЦСКА. Не хочу разводить слухи, но у меня было несколько вариантов.

— За «Лос-Анджелес» у вас был классный дебют, вы забили, но потом вас сослали в АХЛ. Почему?
— Не знаю, сейчас долго можно рассуждать. Мне никто ничего не говорил, я приехал туда, забил первым же броском, провел 16 минут на льду в звене с Тоффоли и Кемпе. Считаю, что выступил хорошо, учитывая, что не играл три месяца. Я достаточно неплохо справился со своей работой в первой игре. Вторую игру мне тоже доверили, мы поехали в Детройт, я сыграл минут 14-15. А после третьей игры начали меня присаживать, не давали шансов в большинстве. После матча с «Виннипегом» на игровом листке у меня стояло 2:25, такого вообще никогда не было в карьере. Хотя бы 7-8 минут я на льду проводил. А я же вышел три раза в первом периоде, а потом был единственным, кто сидел и смотрел игру. На следующий день пошел сам на разговор с главным тренером, я такой человек, хочу общаться лицо в лицо, а не через агента. Спрашивал, что мне нужно сделать, чтобы больше играть, потому что за две с половиной минуты забить гол невозможно, только если шайба как-то удачно отскочит. Он просто ответил, что мне надо быть лучше, что я в плохой форме. Не знаю, в общем. При этом команда шла на последнем месте, были травмы, кажется, они сделали выбор не в пользу меня. У Ильи Ковальчука тоже была тяжелая ситуация. Чувствовалось предвзятое отношение, потому что даже если у Ковальчука, который набирал по очку за игру, не выпускают на лед, что тогда вообще можно ловить? Я был поражен этой ситуацией.

— Сложилось впечатление, что Дежарден просто не любит русских: не дал вам играть, над Ковальчуком издевался. С Ильей обсуждали это?
— Да, между собой разговаривали. Он ко мне подходил, подбадривал. До сих пор непонятна эта ситуация, не знаю, от кого это шло. Понимаю, если бы мне честно сказали в лицо: «Мы тебя взяли, а ты не в форме, извини, но мы на тебя не рассчитываем». А когда меня ставят на драфт отказов и вместо меня берут человека, которого ставят на большинство и дают игровое время во втором звене, то тут явно что-то не так.

— Фарм-клуб «Кингз» был на последнем месте. Что там происходило?
— Это вообще что-то. Статистика говорит сама за себя. Мне было очень трудно, я уже достаточно отыграл в АХЛ, набирал по очку за игру, поэтому думал, что если меня и опустят в фарм-клуб, то я буду играть в первом звене и стану лидером команды. Но я пришел, в первой игре с «Сан-Хосе Барракуда» создавал моменты, мог заработать очки, но не вышло, показатель полезности получился -3. После этого меня переставили в третье звено к молодым ребятам, тактика у тренера была — бей-беги без всякого раздумья. То есть ты заходишь в зону и бросаешь шайбу на ворота.

— В общем, был совсем не ваш стиль игры.
— Не то чтобы не мой, просто тяжело было с молодыми ребятами, которые нервничают. Я пришел на тренировку и увидел, что во второе звено нападения поставили 195-метрового защитника-тафгая, то есть он дерется. А я при этом в третьем, меня это вообще убило! После этого момента я понял, что не хочу больше с «Лос-Анджелесом» продолжать отношения. Они ни о мне, ни о моем будущем не беспокоились.

— Это был самый сложный период в вашей карьере?
— По-любому самый сложный.

— Когда вас обменяли, вы говорили, что вам грустно было покидать «Монреаль». Обиды на клуб не испытывали? От вас как-то легко избавились.
— Конечно, обидно и неприятно, но, как говорится, это бизнес. Сейчас смотришь новости, везде обменивают спортсменов, даже звезд. Такая большая конкуренция, что обменов не избежать. Мне хотелось провести в «Монреале» как можно больше времени, меня выбрали в первом раунде, возлагали на меня большие надежды, я пытался доказать свою состоятельность, но не вышло.

— Вы сами вините себя, что где-то недоработали?
— Не то что недоработал, а просто не взял себя в руки в нужный момент. В первых лагерях меня подводила нервозность, я был не уверен в себе, боялся ошибиться. Но я бы не сказал, что где-то недоработал. Я сам по себе такой человек, что никогда не приду за десять минут до начала тренировки, всегда стараюсь быть одним из первых и заниматься дополнительно.

(Getty Images)
Getty Images

«Клуб почти заставил меня тренироваться все лето в Монреале»

— В НХЛ у вас был дебют, о котором мечтает любой хоккеист: в игре против злейшего врага «Торонто» вы забили первым же броском. Вы помните свои эмоции, первые мысли?
— Меня подняли из фарм-клуба, с которым мы были в Нью-Йорке, оттуда сразу поехали в Торонто. Нас как раз со Свеном (Андригетто, еще один новичок «Авангарда». — Sport24) вместе подняли. Мы успели потренироваться, принять участие в раскатке. Вроде бы не бегом-бегом, но я вспоминаю себя, и волнение было дикое, эмоций было много, но кроме гола ничего вообще не помню. Настолько был ошарашен атмосферой на матче. Это был вечер субботы в Торонто, это Hockey Night in Canada, мощное дерби, полное безумие вокруг. Я был счастлив, что просто на разминку вышел в майке «Монреаля». Улыбка с лица не сползала. С первым голом мне, конечно, повезло. Кроме этого у меня и близко моментов не было, чтобы забить.

— Тогда вас быстро отправили в «Лаваль Рокет» и следующего шанса пришлось ждать еще год. Сложно было?
— Да, было непросто. Меня спустили и получилось, что 14 матчей без очков в фарм-клубе. Я пришел на позитиве после дебюта, почувствовал, что могу играть в НХЛ, а наступило сложное время. В этот период я еще сменил агента. Много что произошло за тот месяц.

— В одно межсезонье «Монреаль» расстался почти со всеми русскими игроками в своей системе — Радуловым, Марковым, Емелиным, Нестеровым и Сергачевым. Был обменян Гальченюк, который говорит по-русски, через год ушли и вы. Никогда не поверю, что к национальности это не имеет отношения.
— Я думаю, что действия говорят сами за себя.

— Слышала такую версию, что все произошло из-за Радулова, который вокруг себя объединил русских, и вы отдалились от остальной команды.
— (Усмехнулся.) Я никогда не слышал о такой версии. Не считаю, что все было так. Радулов сам по себе человек открытый, он никогда не будет ни про кого плохое говорить. Все это глупая отговорка. А сколько в клубе франкофонов, ребят из Квебека, которые только на французском говорят! Они даже не пытаются разговаривать по-английски в раздевалке. Получается, что они спокойно говорят на французском, а нам по-русски нельзя поговорить. Все русские ребята были добрыми и открытыми: и Андрюха Марков, и Емеля. Никто никогда не видел, чтобы про них в команде кто-то плохое говорил. Почему вообще нам нельзя говорить по-русски? Если они хотят мне помочь, то что в этом плохого? Перед моей первой игрой в НХЛ в Торонто ребята (Марков, Радулов, Емелин и Гальченюк) водили меня на русский ужин. Меня это очень подбодрило, помогло настроиться на матч.

— Какие у вас были отношения с генеральным менеджером Марком Бержевеном? Не чувствовали ли вы к себе предвзятости?
— Хм. В каком плане?

— Например, на чемпионате мира Бержевен, узнав, что я журналист из России, отказался со мной говорить.
— Ну, видите… Действия говорят сами за себя. Не знаю, какое у него ко мне отношение, но несколько странных моментов было. Руководство клуба почти заставило меня тренироваться все лето в Монреале и жить в чужой семье. Мне уже было 19 лет, а я жил в семье за городом, каждый день по будням обязан был в 10 вечера быть дома, в выходные — в 11. Это какой-то детский сад. Я взрослый человек, лето, почему я никуда не могу сходить вечером? Не понимал этого.

— Такое отношение было ко всем молодым?
— Не думаю, что ко всем. Такое отношение Бержевена было ко мне. Другая история: я хотел снять квартиру в центре города, потому что понимал, что не буду весь год играть в фарм-клубе (базируется в пригороде Монреаля). Перед началом сезона генменеджер спросил, где я планирую жить, сказал, что планирую в центре искать квартиру. На что мне сказали: «Нет, ты будешь жить в Лавале». В итоге я весь сезон мотался из Лаваля на тренировки с основой, в одну сторону дорога час занимала.

(Getty Images)
Getty Images

«В лагере убивался жестко, потерял 8 килограммов»

— Хоккеист, который выступал за ступинский «Капитан», уехал за океан и внезапно был выбран в первом раунде «Монреаля». Вам самому не казалась, что ваша история похожа на сказку?
— Путь получился нелегким. В детстве на меня никто не делал ставку, не видел меня лидером, один раз в сборной Москве поиграл, и все. Мне пришлось перейти в «Северную звезду» к тренеру Сергею Сорокину. Знал, что это мой единственный шанс, и он даст мне играть. Я же сам москвич, был и в «Динамо», и в ЦСКА, и в «Спартаке», знал, как все это работает. Добивался всего своим трудом, родители у меня такие же — все через пот и труд. Мы с папой много занимались, когда маленьким был.

— Как же возник ступинский «Капитан»?
— Сорокин просто перешел в «Капитан», и я вместе с ним. Мне больше некуда было идти. По возрасту мне нужно было играть в МХЛ, но в другие команды дорога была закрыта — везде поднимали воспитанников своей школы. Тогда МХЛ была сильной лигой, оттуда много игроков вышло, которые сейчас по мастерам выступают. Помню, что летом в лагере убивался жестко, потерял 8 килограммов. Хорошо, что в итоге мы подписали контракт, а ведь меня могли и не взять. Тогда не знаю, чтобы со мной было сегодня и как моя карьера развивалась бы. Может быть, и никак.

— Меня поразила история, когда вы говорили, что за драфтом CHL следили в маршрутке.
— Да, ехал из парка Горького с баскетбола. Мне позвонил агент, сказал, что договорился, и меня должны выбрать сейчас. Обо мне никто ничего не знал, меня последним на драфте взяли.

— Расскажите о вашей семье. Чем родители занимаются, связаны ли они со спортом?
— Мама раньше играла в баскетбол, отец всегда вел спортивный образ жизни, тренировал в зале. До сих пор этим занимается, а мама не работает. У меня с трех лет был хоккей, ничего другого не видел.

— Хоккей — недешевый вид спорта. Вашим родителям было трудно обеспечить вас всем необходимым?
— Было непросто. Почти все время своим ходом с баулами и клюшками добирался на тренировки, так как отец постоянно работал. У меня, к примеру, никогда не было клюшек последней модели. Все необходимое мне покупали, но без роскоши.

— Прочитала, что у вас то ли 50-й, то ли 51-й размер ноги. Правда ли?
— Неправда. У меня 46-47-й размер. Просто в 16 лет резко выросла нога, и с коньками была проблема. Сейчас коньки мне делают по спецзаказу.

«Я почти не думаю по-русски, привык принимать решения как канадец»

— После переезда в Канаду жизнь в корне изменилась?
— Да, я стал другим человеком. У меня другой менталитет, я по-другому себя веду и разговариваю. Канада меня очень изменила.

— Быстро повзрослели?
— Не быстро, первые два сезона в Канаде не особо понимал, что да как. Но, как познакомился с будущей женой, стал по-другому на многие вещи смотреть. Поменялось у меня поведение и мнение. Стал более независимым и повзрослел.

— Расскажите о вашем знакомстве с женой.
— Познакомились в инстаграме. Я нашел ее, написал, пообщались, потом встретились в парке в Монреале. Она гуляла с подругой, я приехал, мы познакомились вживую, поболтали. После этого ходили на свидания и стали общаться все ближе и ближе. Был период, когда мы не говорили три месяца, это в самом начале наших отношений случилось.

— Что вы натворили?
— Неправильно повел себя по отношению к ней, неуважительно. У нас была пауза в три месяца, а после этого не знаю, что произошло, но отношения возобновились. До сих пор у нее спрашиваю, почему она изменила свое мнение, но она не рассказывает.

— Свадьба в 23 года — не рано?
— Это серьезный шаг, но я к нему был готов. Не знаю, как мои родители восприняли, я им просто рассказал о предложении, ее родители вроде бы обрадовались. Я понял, что такую девушку отпускать нельзя, это мой шанс. Будущая жена не ожидала предложения, но сразу же согласилась.

— Вы русский, она — канадка. Разные менталитеты не мешают?
— Нет, никогда. Повторюсь, менталитет у меня уже скорее североамериканский, так что мне с ней комфортно и легко. Я почти не думаю по-русски, привык принимать решения как канадец.

— На каком языке дома разговариваете?
— На английском, я французский плохо знаю.

«Хочу жить в Канаде»

— Что особенного в канадских свадьбах? Традиции, обычаи?
— Я даже не знаю, что такое русские свадьбы, один раз в жизни был у своей сестры. У нас не было ничего традиционного, мы сделали церемонию за городом, арендовали частный дом. Получилось все здорово, только был ветреный день, жене тяжело в платье было идти ко мне.

— У вас остались еще русские друзья?
— Несколько человек, с кем поддерживаю связь. Мы все-таки растем, у всех свои интересы, раньше дурака валяли, а сейчас я серьезно отношусь к жизни, поэтому со многими дороги расходятся. В Канаде тоже есть пара друзей.

— Вы в последние годы даже в Россию не приезжали?
— Да, не приезжал. Мне нравится больше там, хочу жить в Канаде. Родители ко мне в гости приезжали.

— Видела блог вашей жены, где она с восторгом говорит о скором переезде в Россию. Как она на самом деле восприняла новость, что ближайшие три года вы будете играть в «Авангарде»?
— Нелегко. Я считаю, что в России такой олд скулл, Канада более продвинутая страна в некоторых вещах. Конечно, жена очень переживает. Плюс без знания языка ей будет сложно, другая еда, люди другие — не будут улыбаться лишний раз.

— Когда она к вам приедет?
— После предсезонного турнира в Сочи. Как мы вернемся в Москву, хочу, чтобы она как можно быстрее прилетела ко мне.

— Судя по инстаграму, ваша жена моделью работает. Чем она здесь будет заниматься?
— Она для себя работала, по желанию. Она старается вести активный образ жизни. Но я еще в прошлом году ей говорил, что не хочу, чтобы моя жена работала, хочу, чтобы как можно больше времени со мной проводила. Главное, чтобы ей было не скучно и она жила в комфортных для нее условиях.

— Слышала, что вы сняли квартиру в Москва-Сити.
— Еще не снял, но планирую. Я разговаривал со Свеном, его невеста (она американка) тоже скоро прилетит. Хотелось бы, чтобы наши девушки общались, если мы на выезд уедем, чтобы им было не скучно.

— Вы представляете, сколько вам времени нужно будет из Москва-Сити до Балашихи утром на тренировку ехать?
— Ну, у меня выбора особо нет.

— Это ведь не час, а два, а может, и больше.
— Будем ездить на метро. Самое важное, чтобы жене было комфортно. Да и мне хочется жить в хорошем месте, у меня ведь каток-дом, больше ничего нет.

— В России у вас есть машина?
— Нет, у меня даже русских прав нет, а канадские здесь не подходят. Пока не планировал машину покупать, я либо на такси, либо с водителем.

— В метро спускались уже?
— Пока еще нет.

«Я ушел в минус, никакие деньги не заработал»

— В АХЛ у вас была небольшая зарплата, вам хватало на жизнь?
— В «Лос-Анджелесе» не хватало из-за того, что очень дорогой штат. Я платил за квартиру больше, чем получал за две недели.

— Сколько квартира стоила?
— 4,5 тысячи долларов. Это однокомнатная квартира.

— А зарплата?
— Около семи тысяч в месяц получилось. За этот год я ушел в минус, никакие деньги не заработал.

— Накопления были?
— Да, старался откладывать. Но за шесть лет в общей сложности я заработал не так много, от сил получил 5-6 зарплат из НХЛ.

— В России в 23 года многие игроки на Порше ездят и носят ролексы. Не обидно, что у вас ничего этого нет?
— Зато я сыграл в НХЛ! Что тут расстраиваться? Я еще успею заработать свои деньги, за это не переживаю.

Подпишитесь на канал Sport24 в Яндекс.Дзене