«Футболисты сборной читали всю критику, косточки болельщикам перемывали». Акинфеев вспоминает ЧМ

Капитан сборной — о пенальти испанцев, промахе Смолова и уходе из сборной.

ФутболЧемпионат мира
1 июля 2019, Понедельник, 22:00
РИА Новости

Голкипер сборной России Игорь Акинфеев в годовщину победы над Испанией в 1/8 финала чемпионата мира в интервью РФС-ТВ поделился воспоминаниями от турнира. Sport24 выбрал главное.

Об эмоциях

Самое главное, что тот год был. Мы его пережили. Пережили радостные и положительные эмоции. Это главное и ключевое. Я был счастлив быть частью команды. Был счастлив участвовать в таком мероприятии, в таком турнире. И был счастлив оказаться в этих потрясающих эмоциях, которые мы пережили вместе с нашими болельщиками.

Многое я повидал в сборной, но эти эмоции сравнимы с Евро-2008. Поэтому я очень счастлив. Конечно, жаль, что все прошло так быстро. Скоро уже десять лет будем отмечать.

Не могу сказать, что я сижу и пересматриваю ролики о чемпионате мира, но когда была годовщина, видел какие-то сюжеты, какие-то моменты. Видел кусочек фильма, который сделал РФС-ТВ. Тему [Дзюбу] видел, Зобу [Зобнина] видел.

О критике перед ЧМ-2018

На своем веку я многое повидал. Поэтому здесь для меня не было никакой неожиданности. Для ребят, наверное, была. Видел, как Федя Кудряшов давал интервью. Они все в один голос говорили, что никто ничего не читал. Конечно, они врали! Косточки перемывали болельщикам. Шучу, конечно.

Это нормальная история. Не только для футбола, для спорта, но и для политики, для жизни. Никогда ты хорошим не будешь. Даже если ты самый хороший, ты занимаешь какую-то позицию, какую-то должность, проходит неделя, и вот ты уже плохой. И люди будут на тебя наговаривать.

Уверенности, что первые две игры сложатся для нас супер и в нас все поверят, не было. Но главное, что мы себя перебороли. Перебороли менталитет неудачников. Евро-2008 мы, наверное, до ста лет будем вспоминать. Какие-то отдельные победы будем вспоминать. Но сейчас мы этот менталитет переломили, сплотились. И эта пламенная речь Артема перед журналистами сыграла свою роль.

Наверное, когда мы только начали турнир, болельщики думали: «Да с кем они там играют? Сейчас посмотрим дальше». Но когда обыграли Египет, в нас многие поверили. И для нас это стало вдохновением. У каждого открылось второе дыхание. Мы уже не могли играть по-другому.

О Саудовской Аравии

Перед игрой говорил только с близкими — с женой, родителями, друзьями. Спалось перед первым матчем не очень. Хорошо, что игра была не ранняя. Потом садишься в автобус, едешь на игру. Особых мыслей не было. Когда сидели в раздевалке, на поле было открытие. И ты не понимаешь, что происходит. Понимаешь, что после этого открытия выходить и начинать турнир. И неясно, как ты его начнешь — хорошо или плохо. Ты знаешь одно: на трибунах сидят 80 тысяч человек, которые хотят праздника, хотят победы, хотят увидеть красивый футбол.

Для меня первая игра стала толчком в плане эмоций, в плане голов. Ведь до турнира сборная голами не радовала. И это серьезно подстегнуло. Я выдохнул и подумал: первый этап прошел, дальше будет проще.

Похожие эмоции были и раньше. Был финал Кубка УЕФА, когда я не спал, сидел на подоконнике в отеле и думал: или нас, или мы, или пенальти. Такая вот каша в голове. И на Евро такое было — перед играми с Испанией и Голландией. Самые ключевые матчи и начинают вносить смуту в твою голову. И начинаешь копаться: как сделать, чтобы все было хорошо, чтобы не влететь 0:3.

Помогает, когда болельщики тебя поддерживают, когда эмоциональный фон у тебя хороший.

О нервах

Наверное, нервы скрывает лицо. Кто бы что ни говорил, но у каждого человека есть своя маска. У меня маска железного человека — надел, и все. Конечно, эмоции у меня есть. И они постоянно присутствуют. Даже когда я выхожу на матчи чемпионата России, у меня могут быть разные настроения. Ты не понимаешь, что будет. Всегда хочется сделать все хорошо: провести хорошую игру, хорошо отбить мяч, помочь команде. Но не всегда это получается.

О Черчесове

Связь с Черчесовым была тесной. Мы много общались с Саламычем. Тренер собирал футболистов — меня, Игнашевича, Дзюбу. Иногда он нас по одному вызывал, показывал на того или иного игрока, которому надо помочь. Все это было. Это отличная ситуация. Когда я был еще совсем молодой, мне Валерий Георгиевич Газзаев говорил, что я не должен стесняться, должен был в команде. Это здравый европейский подход. Не может быть такого, чтобы тренер на тебя постоянно орал, а ты думал: ори, ори, все равно я буду делать по-своему. Потом этого контакта вне поля не будет. Потому что он не знает, как себя вести с тобой, ты не знаешь, как к нему зайти. Будет какая-то ругань, не будет…

Не было такого, что он тренер, а мы игроки. Мы были на одном уровне. Это сыграло большую роль. Он всегда повторял: турнир только начинается. Это было не только после игры с Испанией. Это было и до того, как мы собрались на Кубок Конфедераций, когда Саламыч принял команду. Каждый должен был верить, что все только начинается. И нельзя было допустить, чтобы все быстро закончилось.

О Египте

Впервые за 150 лет сборная вышла куда-то, перешагнула этот барьер. У меня было облегчение. Дальше было все равно, Испания дальше будет или Португалия. Главное — выйти, а там уже будет полегче. Потому что игра на вылет дает раздумье и сопернику, даже если он сильнее. И игра с Испанией это показала. Мы стояли в обороне, они катали всю игру. И тоже боялись ошибиться. Не так яростно шли в атаку. Там уже весы идут.

Об Испании

Многое говорили, и про ногу бога, и мемы были разные. Все это надо откинуть в сторону. У нас была команда. Когда Феде Кудряшову на 89-й минуте, на 115-й сводило ноги, он вставал и продолжал играть. Я стоял и понимал, что мы не должны проиграть. Может, уступим по пенальти, но не на поле, когда идет игра. У нас был дух, была команда.

О том самом пенальти

Глупо себя повел. Но эмоции переполнили в тот момент. Мне Федя Смолов потом говорил: ты прыгнул рыбкой, покатался, мы все к тебе покатились, а ты уже стоишь. Нахлынуло, выплеснулось. Просто потом обнялись, и все. Когда все на меня набросились, я кричал: «Нога!» Боялся за свою ногу, чтобы меня в землю не воткнули и у меня ничего не случилось. Там же человек 50 выпрыгнули. Никто не соображает, что делает.

О серии пенальти

У нас перед каждой игрой есть теоретические занятия с тренером вратарей. Разбирали штрафные, угловые, какие-то стандарты и обязательно пенальти. И практически все испанцы пробили туда, куда обычно бьют. Когда ты становишься в ворота, у тебя это отходит на второй план. Иногда можешь забываться, потому что эмоции захлестывают. Но могу сказать, что Коке ударил туда, куда ожидал. Аспас бил последним. Он обычно бьет туда, куда я прыгнул. Но тут он ударил по центру. Так что мне больше повезло. Гол Иньесты — мой косяк. Он бил туда. А Рамос постоянно обманывает. Гинтарас [Стауче] сразу сказал: «Ты его не угадаешь».

О Хорватии

На тот день силы были примерно равны. Никто не был на ступеньку выше. Матч это и доказал. Все решилось в серии пенальти. Да, было обидно. Но нельзя забывать, что с Испанией повезло нам. Такое бывает в жизни. Да, хорваты проскочили две серии пенальти. Значит, они умеют лучше бить.

Жизнь — это весы. Значит, так должно было случиться. Когда Ракитич забил, у меня было не то что опустошение. Я понимал, что все закончилось. Я не мог даже передать каких-то эмоций. Сел на газон и сидел, как будто проиграл в полуфинале Кубка России. Конечно, потом в раздевалке уже осознал, что это был шаг до нашей мечты. Тогда уже было намного обиднее.

О Смолове

В плане элемента удара он, может, виноват. Но в жизни бывают разные ситуации — он не забил, я пропустил. Я это переживал после матча с Кореей, когда я на улицу не мог выйти, когда меня все гнобили. Это нормальная история. Ты не должен показывать свою слабость, чтобы тебя не размазали.

Может, он сделал глупость. Но что, мы теперь должны повесить на Смолова? Даже не знаю, что. Разве ядерная боеголовка из-за этого удара куда-то полетела? Если ты делаешь неправильное действие, футбол этого не прощает. Но здесь вся команда. Он не бил пять пенальти хорватам. Да, он извинился перед командой, перед болельщиками. Он сделал мужской поступок. Он полностью осознал момент, в котором он поступил глупо. Это нормальная история.

О завершении карьеры в сборной

Это решение было до чемпионата мира. Вне зависимости от результата. Об этом знали родители, жена. Играть на два фронта становилось все тяжелее. Я понимал, что у меня дети растут. И я их не видел нормально. Летом сборы. Все отдыхают, а ты работаешь. Я посчитал, что 15 лет хватит. Реально тяжело — и эмоционально, и психологически. Когда тебе 25-26 — это одна история. А когда тебе скоро 33 — это правильное решение. Я ни о чем не жалею.

О будущем сборной

Ты должен быть лучшим всегда. Я смотрел матчи в Нижнем Новгороде и Саранске. Пусть наши соперники были не самыми сильными. Но эти победы переворачивают сознание людей. Люди начинают не то чтобы гордиться, потому что гордиться в этом плане нечем, но они начинают верить в футбол. Что есть сборная, которая будет радовать своим футболом. Ведь в те годы, когда я начинал в национальной команде, поколение было где-то сильнее, чем нынешнее. Андрей Аршавин был, Рома Павлюченко, Костя Зырянов, Серега Семак. Я могу сравнивать эмоции. Тогда на сборную ходили, при Гусе Хиддинке и Дике Адвокате мы играли хорошо. Надеюсь, что сейчас будет еще лучше.

У нас молодая амбициозная команда, которая умеет играть. И по глазам видно, что они любят играть. В такой стране должна быть классная национальная команда.

О ностальгии по сборной

А смысл ностальгировать? Это хорошие добрые и искренние воспоминания. Из общего чата сборной удалился моментально. Когда у меня было обследование в Германии, я тогда еще играл в сборной, и ты сидишь в этой клинике, и тебе приходят сообщения: обед во сколько-то, выезд на тренировку во столько-то. И ты сразу: какая тренировка, какой обед? Надо удаляться!

Подписывайтесь на канал Sport24 в Яндекс.Дзене