«Для зрителей я — воспоминание о том, каким был». Василий Уткин о заказных текстах, мемах и будущем

Новый гость программы «24 вопроса» — экс-комментатор, блогер и беллетрист Василий Уткин. Он рассказал нам об ориентирах в профессии, кайфе от работы, любимых рэперах и поделился поэмой собственного сочинения.

— Март 2014 года, класико «Реал» — «Барса». В январе того же года у меня была не опасная для жизни, но физически тяжелая операция, в результате которого я потерял голос. В частности, из-за этого я не работал на Олимпиаде и пропустил три месяца.

Когда приблизилось класико, Анна Дмитриева или Митя Чуковский — кто-то из них — сказали мне: «Заканчивай! Работаем класико, возвращайся». Я взял маленькую фляжку коньяку (если вы не знаете, любой крепкий алкоголь расширяет сосуды), но он не потребовался. Этот матч действительно запомнился, потому что я боялся — вдруг не получится. Но игра была выдающейся, мне повезло.

— Из живущих — Роман Абрамович, из не живущих — Владислав Листьев. Абрамович вообще не дает интервью, поэтому его можно спросить о чем угодно. Обязательно — о «Челси». Поскольку я знаком с Романом и одно время мы общались достаточно регулярно (сейчас в меньшей степени), много раз замечал: трудно догадаться, чем вызван тот или иной шаг. Мне интересно, что ему в футболе нравится, есть ли у него программные взгляды на команду и так далее.

— Профессию как путь на вершину рассматривать бессмысленно. Это не штурм вершины, а процесс. Это и про мою футбольную команду [«Эгриси”]. Меня часто спрашивают: «А дальше что?» Я этого не понимаю. Да каждый следующий день интересен!

Мы с Володей Стогниенко уже встречались по поводу комментирования АПЛ, в этом никакого секрета нет. Буду ли я работать? А я откуда знаю? Это сложный вопрос, не готов пока это обсуждать.

После того, как у меня закончились отношения с Первым каналом и я не смог работать на чемпионате мира, вполне осознанно попросил не называть себя комментатором. Для меня это важно. Моя комментаторская работа прекращена. Сейчас я для зрителей — воспоминание о том, каким был раньше, 15 или 3 года назад. А теперь я должен понять, готов ли вступать в соревнование с самим собой.

Я никогда не был в полном смысле слова болельщиком. В детстве перестал болеть за ЦСКА, когда закончил Третьяк. Я всегда симпатизировал в первую очередь людям. Когда меня начинают обвинять в болении за какую-то команду, уже спокойно к этому отношусь и пытаюсь вычленить самые смешные претензии.

А история, когда в моей конференции написали: «Василий, признайтесь, вам же платят за ваши статейки!» — вообще одна из любимых.

— Эссьен и «Ессентуки»? Этого даже не помню. «Гиббон — это обезьяна, Костя» — это про Генича. Даже не обратил бы на это внимания, если бы Костю это так не задело. Он вообще избыточно эмоционально относится к тому, что о нем говорят.

Недавно я написал поэму о молодом футболисте. Родился черт знает где — в Ставрополе, например, как Павлюченко. Но на «Кожаном мяче» его заметили, хотя он и не знал, что получится. Было видно: талант, парень живет футболом. Пригласили в «Спартак». Но Москва — казино, бабы, кабаки… Так ни одного матча в основе и не сыграл. В дубле его карьера и закончилась.

Так вот, поэма состоит из двух строчек: «Из дубля — в [вагину], [блин]!»

— Баттлы — это упражнения. Мне Oxxxymiron симпатичен как личность, его тексты круто придуманы, но мне не близки. Его творчество не вызывает у меня отголосков. Другое дело — Хаски. Чтобы его воспринять, сначала его надо послушать не разобрав, прочитать и снова послушать. Еще нравится Скриптонит — понял, как его нужно слушать.

Правда, потерял интерес к Face, когда он перешел к общественной тематике. Показалось, что таким образом он заискивает передо мной и слушателями вроде меня.