Редакция
Sport24

«Не могу поставить Модрича в один ряд с Месси и Роналду». Игнашевич — о карьере тренера и ЧМ-2018

Бывший защитник ЦСКА и тренер молодежной команды клуба дал интервью программе «Футбол России».

Футбол
5 ноября 2018, Понедельник, 20:00
Александр Мысякин, Sport24

— Большой игрок редко становится большим тренером, не убив в себе игрока…
— Очень не хочется убивать в себе игрока. Я сильно сопротивляюсь этому. И вроде бы удачно. Не хочу и не буду убивать. Хочу оставаться не только тренером, но и партнером ребятам, которые играют. Стараюсь находить общие темы для разговора, объяснять все на доступном языке.

— Вы играли у больших тренеров, каждый из которых имел свой взгляд на футбол. Как определить, что именно нужно вам?
— Это не загадка для меня и не та проблема, которую я сейчас решаю. Хотя в последние месяцы я задумывался над этим — мысли всегда приходят на ум, когда пытаешься принять какое-то тренерское решение. Я всегда вспоминаю своих учителей, и сразу всплывают несколько фамилий, которые, как я сейчас на практике понимаю, оказали на меня влияние. Это Хиддинк, Газзаев, Капелло, Семин. Практически у всех тренеров, всех мэтров, с которыми я работал, что-то в каком-то аспекте потихонечку своровал даже, а не взял. Как говорится, хороший тренер должен быть хорошим вором.

— То есть, в голове есть набор готовых матриц, которые выскакивают, когда смотрите тот или иной эпизод?
— Очень похоже на правду. Но даже великие тренеры в разных ситуациях поступали по-разному. Кто-то со знаком «плюс», кто-то со знаком «минус». Отлично, что такой опыт у меня есть, поэтому пытаюсь что-то свое привнести с учетом современных реалий, современной молодежи, всех нюансов. Пытаюсь находить общий язык с ребятами сегодня.

— В одном из интервью вы говорили, что до ЧМ-2018 точно не доиграете. Наверняка, выступая там, понимали, что это последние игры в карьере. Каково было играть и тренироваться в те дни?
— Доля правады в этом есть. Того груза ответственности, которая нахлынула на футболистов после турнира, я не испытывал на ЧМ. Понимал, что это мой последний турнир. Как бы ни сыграл — дальше хоть трава не расти. Получал удовольствие от каждого дня, каждой тренировки.

— Насколько легко было переключаться между требованиями Газзаева и Слуцкого в ЦСКА и сборной? Насколько сами готовы к тому, что ваши игроки — не только ваши?
— Я вижу ситуацию так: если я главный тренер, значит, это мои игроки. Моя задача — мотивировать их, сделать так, чтобы они мне поверили. Поверили тому, что я говорю, что я делаю, поверили нашему общему делу. И не вижу тут трудностей, что в сборной один тренер, а в клубе другой. Я сам прекрасно переключался на новую команду, на тренера. Понимал, что в другой команде меня окружают немного другие игроки. Более того, это разнообразие для футболистов. В клубе одна история, в сборной — другая, и уровень ответственности другой.

— У вас в молодежной команде ЦСКА играет сын Дима. Как решается вопрос конфликта интересов?
— Он еще в детской школе, за предвыпускной год играет. Он попал в заявку на матч молодежной Лиги чемпионов из-за кадровых проблем. Большая группа футболистов уехала в юношескую сборную. Инициатива была не моя. Вообще, это вопрос очень сложный. Есть пример Андрея Тихонова. Знаю, что у него сын ездит за ним по разным командам, разным городам. И я не знаю, как к этому относиться. Возможно, он талантливый парень, по мнению Андрея, и он везде с ним работает. Но есть пример Димы Хохлова, когда он, уже будучи в дубле, сказал, что не возьмет своего сына. В итоге тот уехал в аренду, не знаю, играет ли сейчас вообще и где. Читал интервью, где он признался, что не может побороть отцовские чувства и объективно оценить сына. Я задавал вопрос многим людям: как быть в этой ситуации? И от Андрея Аксенова получил, на мой взгляд, правильный ответ: что мне просто не нужно самому принимать решение в этой ситуации. Потому что я не могу быть объективным. И, честно говоря, я не знаю, что будет дальше. Стараюсь не думать об этом сейчас. Будет поставлен вопрос — буду его решать по ситуации.

— Часто дети футболистов занимаются в спортшколах. Почему так? Почему именно футбол?
— Ответ очевиден — генетика. Если ребенок не пропускает ни одного матча с папой, если он все время с мячом, если спит с мячом, то почему нет? Лучше он будет играть в футбол, чем сидеть возле телевизора или компьютера.

— То есть, когда сын депутата становится депутатом…
— Ну, это другая история. Футбол — это спорт, движение.

— Пытались давать сыну какие-то советы по своей инициативе, или же он сам приходит и спрашивает?
— И так, и так. Всегда давал, даю и буду давать ему советы. Когда был игроком, много советов давал, не могу сказать, что теперь в качестве тренера советую больше. Раньше тоже собирались с ним, на макетике объяснял ситуации. Были случаи, когда мы смотрели матч прошедший, и я ему объяснял: «Вот смотри, здесь ты рано расстался с мячом, надо было протащить дальше — смотри, какая у тебя была свободная зона. Представь, ты дошел бы до ворот соперника, ударил и забил прекрасный гол». Он слушает, соглашается.

— Он сильнее вас в этом возрасте?
— Не хочу отвечать на этот вопрос. Он же может услышать.

— Ваши дети хвастаются вами?
— Ну вот шестилетний ребенок сейчас может похвастаться. Ему это простительно. Может в садике сказать, показать, где работает папа. Детишки к нему подбегут, расспросят. Вижу по нему, что он получает удовольствие от того, что папа известный человек. И со старшими такие моменты возникали в школе. Если они как-то пользовались моей популярностью со знаком минус, приходилось им объяснять, что это некрасиво.

— В книге Юрия Никулина есть фраза: «Когда у нас дома что-то ломается, родные просят, чтобы в ЖЭК звонил я. Приходят быстрее». У вас появилась какая-то новая безумная популярность после ЧМ-2018?
— Не ощутил особого внимания. Приятно получить море позитива от болельщиков, видеть их улыбки и слышать теплые слова. Но не думаю, что отношение лично ко мне как-то изменилось. Немного горжусь этим фактом — значит, я и до этого неплохо играл. Конечно, ЧМ-2018 — это событие национального масштаба. Безусловно, футболисты счастливы, что так выступили. А самый яркий эпизод понимания того, что мы сделали — это факт, что огромное количество россиян ходили и на матчи ЧМ, и после них в футболках сборной России. Такого ведь никогда не было? После нашего вылета в четвертьфинале я ходил на финал и видел множество людей, одетых в футболки сборной.

— Против кого было играть круче — против Салаха или Суареса?
— С Суаресом я играл до этого. Не думаю, что он сильно изменился. Один из моих любимых футболистов. Мне очень нравится его агрессия, настрой. Любопытно всегда следить за противостоянием Суареса с защитником. Я вижу, что для него это вызов как для спортсмена — быть сильнее защитника. Может, это свойственно всем южноамериканцам, которые порой заигрываются. С Суаресом отдельная история. Мне кажется, что я достойно ему противостоял. С Салахом чуть другое. Он провел выдающийся сезон, добился феноменальных цифр результативности на уровне Месси и Роналду. Но он не тренировался какое-то время, и было загадкой, в какой форме он выйдет. Игра показала, что он футболист высокого уровня и, несмотря на то, что пропустил несколько недель, был одним из лучших игроков своей сборной.

— Насколько история с Лопетеги напоминала ситуацию с Диком Адвокатом перед Евро-2012?
— Считаю, футболистов уровня сборной не должна касаться такая тема. Игрок, выступающий на таком уровне, не обращает внимания на подобные вещи, поэтому спокойно тренеры объявляют. Что касается Лопетеги, мы не обращали внимания — просто готовились к своим соперникам. И только за несколько дней до 1/8 финала уже понимали, что у нас Испания, что у нее новый тренер. Стали присматриваться к ее сильным и слабым сторонам.

Вспоминая эту игру сейчас, мне кажется, что на руку нам сыграла эта отставка. Потому что испанцы никак не перестроились, хотя мы, поначалу играя на встречных курсах, потом уже глубоко сели. А они так и играли в одного нападающего — я все смотрел на разминающихся испанцев. Но тренер просто менял игроков на позициях, но не схему.

— По матчу с хорватами сложилось впечталение, что Модрич — главный претендент на звание игрока года по версии ФИФА?
— Нет. Я играл против Зидана, других великих футболистов, получавших «Золотой мяч». Когда же играл против Модрича, не видел ничего выдающегося. Не могу его поставить в один ряд с Месси и Роналду.

— Как готовились к пробитию пенальти в серии с хорватами?
— Прекрасно понимал, что нас изучают. Смотрят, что и как мы делаем. В матче с Испанией я пробил в одном стиле, с хорватами — в другом. Заранее знал, как буду бить, потому что, если менять решение в последний момент, шансы вратаря повышаются. Вратарь прекрасно видит состояние футболиста и по этим наблюдениям может легко отразить удар.

Что касается самой игры, я настолько устал после 120 минут, что совсем не было сил. Закончились все внутренние резервы. Вся моя задача была — использовать 3-4 минуты после финального свистка, чтобы исполнить то, что я задумал. Поэтому проникновенную речь Артема Дзюбы пропустил мимо ушей. Потом только посмотрел по ТВ — было классно. Но в тот момент я даже смотрел в другую сторону. Пытался как-то восстановиться, чтобы были силы нанести этот важный для команды удар.

— Как быстро вы заполнили пустоту, неизбежно наступившую после ухода из футбола?
— Не было опустошенности. На протяжении всей карьеры я привык переключаться: с матча на матч, с турнира на турнир. Была физическая усталость, которая уходит, поскольку мы постоянно в тонусе. Здесь да, было немного иначе. Ведь я заканчивал карьеру. Я понимал, что не буду больше бегать, играть. И не хотел брать паузу — хотел сразу погрузиться в новую профессию, чтобы зря не тратить время.