Этот сериал называют лучшим в истории, но многие просто не смогут его посмотреть: феномен легендарной «Прослушки»
Осторожно, в тексте присутствуют спойлеры!
В истории телевидения не было ни одного сериала, похожего на «Прослушку» (The Wire). Он выходил на HBO с 2002-го по 2008-й год и не получил ни одной премии «Эмми» — в отличие, например, от «Сопрано», который суммарно выиграл 21 награду. На протяжении пяти сезонов рейтинги «Прослушки» оставались не слишком высокими, а к финалу и вовсе заметно просели. Последний, 60-й эпизод сериала посмотрели чуть больше миллиона зрителей HBO. Для сравнения, за финалом «Сопрано» наблюдали почти 12 миллионов человек.
Тем любопытнее, как менялась судьба «Прослушки» после ее закрытия. Со временем она приобретала все более культовый статус, и сегодня ее нередко называют одним из лучших или просто лучшим сериалом всех времен. По «Прослушке» писались книги и защищались научные работы, студенты в американских университетах проходят посвященные сериалу спецкурсы. В 2015 году президент США Барак Обама пригласил создателя шоу Дэвида Саймона в Белый дом, чтобы обсудить проблему войны с наркотиками. Беседу с гостем Обама начал с признания о том, насколько ему нравится сериал:
«Прежде всего, должен сказать, что я большой фанат «Прослушки». Я считаю, что это не только один из величайших телесериалов, но и одно из величайших произведений искусства за последние десятилетия».
Давайте разбираться, что же сделало «Прослушку» такой особенной.
***
Главное достоинство «Прослушки» — ее дотошный, мрачный, безупречный реализм. Или точнее будет сказать: натурализм. Сериал исследует город Балтимор из штата Мэриленд, погрязший в наркотиках и связанных с ними войнах, но использует для этого не традиционные художественные, а скорее журналистские методы. В «Прослушке» вы не встретите карикатурных мексиканских наркобаронов, как в истории Уолтера Уайта, или громогласного христианского пафоса, как в «Гоморре». Повествовательная техника Саймона затягивает в себя медленно, как гаррота, а зрителю вместо клиффхэнгеров и погонь с проездом на красный предлагается крайне внимательно следить за бесконечными диалогами. По этой причине многие бросают «Прослушку» уже на первом сезоне: слишком неторопливо и скучно, вместо Диснейленда — грязный и унылый Мэриленд.
Перед тем, как стать телевизионщиком, Саймон на протяжении 12 лет работал в газете «Балтимор Сан» в разделе криминальной хроники. В 1991-м он выпустил свою первую книгу — нон-фикшн «Убойный отдел: год на смертельных улицах», — которая через два года ляжет в основу одноименного сериала для NBC. Вторую книгу, получившую название «На углу: год из жизни городского квартала» (1997), Саймон написал в соавторстве с Эдом Бернсом — бывшим полицейским, проработавшим 20 лет в отделах по расследованию убийств и наркопреступлений. А уже в нулевые именно их творческий тандем и создаст «Прослушку»: собрав воедино свой опыт взаимодействия с Балтимором, Саймон и Бернс покажут миру его предельно честный портрет.
Больше того: когда авторы понимали, что их экспертизы будет недостаточно, они приглашали к созданию сценария тех, кто еще лучше разбирался в теме. Так, после первого сезона, посвященного исключительно борьбе между наркомафией и полицейскими, Саймон и Бернс решили перенести фокус внимания на городской порт и связанные с ним проблемы безработицы и коррупции. Для этого им пригодился Рафаэль Альварес — еще один журналист «Балтимор Сан», который после ухода из газеты успел поработать на кораблях. В третьем сезоне отчетливой становится политическая линия: Томас Каркетти в исполнении Эйдана Гиллена (вы точно помните его как Мизинца в «Игре престолов») претендует на пост мэра, и через него перед нами раскрывается подноготная городской администрации. В этом аспекте соблюсти документальную точность сериалу помог журналист Уильям Ф. Зорзи, отвечавший в «Сане» за политику.
Наконец, в четвертом и пятом сезонах фокус был перенесен сперва на школьную систему, а затем на сам «Балтимор Сан». Здесь снова оказался релевантным опыт Бернса, который, кроме работы в полиции, имел за плечами семь лет на должности учителя в школе из неблагополучного района. Ну а с пятым сезоном все понятно: Саймон и его команда лучше других могли рассказать о буднях городской газеты.
В результате, пазл за пазлом, складывается грандиозное полотно — универсальный портрет Города, где полицейские не слишком отличаются от дилеров, родители — от детей, а политики — от своих предшественников. Все они подчиняются правилам игры: как писаным, так и негласным законам, с которыми каждый без исключения житель Балтимора сообразует свои поступки. Мэр Каркетти, может быть, и хотел бы стать для горожан благодетелем — но соратники, текущая обстановка и предвыборные обещания вынуждают его манипулировать статистикой преступлений (ровно так же, как это делал мэр до него). Майкл Ли не хочет участвовать в несправедливых, по его мнению, казнях — но он уже в игре, и если он не нажмет на курок, то казнят его. Редактор «Сана» Гас Хейнс знает, что его коллега Скотт выдумывает истории и пишет цитаты за спикеров — но к нему никто не прислушивается, и фейки Скотта идут в печать.
Мама школьника Неймонда заставляет сына торговать наркотиками на углах, потому что его отец делал так же и заработал им на дом. Сам Неймонд вырос неженкой и, похоже, не терпит жесткой конкуренции и насилия. За торговлей на углах наблюдают полицейские, которые набивают статистику на мелких задержаниях, но не способны поймать «игроков» покрупнее. Да и вообще, большинство полицейских (за исключением постер-боя сериала Джимми Макналти и нескольких его товарищей) интересует не столько наведение порядка, сколько продвижение по карьерной лестнице. Прежде всего, для этого нужно беспрекословно следовать указаниям начальства — а оно, в свою очередь, озабочено тем, чтобы удовлетворить сиюминутные запросы мэрии.
Так «Прослушка» становится сериалом о тоталитарной природе человечества: все мы подчиняемся чему-то, над чем не властны. В мире, описанном Саймоном и Бернсом, нет однозначно плохих и однозначно хороших героев, характерного для старых полицейских процедуралов разделения на доблестных копов и отъявленных головорезов. Красной нитью через сериал проходит простая мысль: какой будет жизнь человека, во многом зависит от его происхождения, обстановки, где он родился и вырос. Поступки человека — реакция на внешние раздражители, помноженная на его комплексы. В частности, главный антагонист последних сезонов Марло Стэнфилд не может до конца изгнать из себя Улицу, несмотря на то что ему приходится покинуть Игру и вступить в высший свет. Мы видим, как Марло в пиджаке посещает вечеринку с коктейлями и болтовней о финансовых потоках — и сбегает оттуда, чтобы подраться с незнакомыми нигерами на углу. Победив в схватке, Марло облегченно улыбается.
На улицах Стэнфилд наследует корону Эйвона Барксдейла — бывшего короля наркоторговли в Балтиморе, охота на которого и становится завязкой для всего сериала. К слову, актера Вуда Харриса, исполнившего роль Барксдейла, вы могли недавно увидеть в «Битве за битвой». Когда правая рука Эйвона Стрингер Белл (Идрис Эльба) говорит ему, что теперь они не пацаны с улицы, а солидные бизнесмены, Эйвон парирует: «Наверное, я просто гангстер».
Или возьмем Фрэнка Соботку: секретаря-казначея портового профсоюза и главного героя сезона о доках. Он происходит из семьи трудоголиков-поляков, которые поколениями честно зарабатывали себе на хлеб разгрузкой грузов. Но на глазах Соботки порт приходит в упадок, и Фрэнку приходится начать сотрудничество с греческой мафией: она платит ему большие взятки за то, чтобы он пропускал грузы с контрабандой. Фрэнк соглашается на предложение греков не ради личного обогащения, а чтобы иметь деньги на подкуп политиков — те могут пролоббировать расширение доков, что в конечном итоге повысит заработок рабочих. Судьба порта заботит секретаря-казначея так же, как своя собственная; он не мыслит себя вне доков, потому что здесь всегда было место его семьи.
Соботка — честный человек, который под давлением обстоятельств оказывается втянут в грязные дела. Его финал печален и предсказуем: заподозрив Фрэнка в сотрудничестве с властями, греки перерезают ему горло.
***
Аутентичности и натурализма «Прослушке» добавляет подбор актеров: ряд из них не были профессионалами, зато происходили из Балтимора, идеально знали его среду и обладали нужным афроамериканским акцентом. Школьники из четвертого сезона не играли каких-то других школьников — они играли самих себя. Это сближает «Прослушку» с произведениями итальянского неореализма (скажем, с «Аккатоне» Пьера Паоло Пазолини). Наиболее впечатляющий пример того, как можно перенести свой личный опыт на ТВ-экран, показала Фелиция «Снуп» Пирсон — девушка из Балтимора, которая перед съемками в сериале торговала наркотиками и провела пять с половиной лет в тюрьме за убийство второй степени. Для нее авторы решили даже не выдумывать персонажа: и в жизни, и на экране она осталась Фелицией Пирсон. Киллерша Марло, Снуп получилась настолько реалистичной, что Стивен Кинг назвал ее «возможно, самой ужасающей злодейкой, когда-либо появлявшейся в телесериалах».
Убийства для Снуп настолько рутинизированы и приятны, что сцена ее собственной гибели от рук Майкла внезапно отдает нежностью. Такую героиню нельзя было придумать — только взять из реальности; она кровь с молоком этих улиц, зеркало, в котором отразилась вся извращенная мораль Балтимора.
Но все же самое трогательное убийство в «Прослушке» — это смерть подростка по имени Уоллес, чью роль исполнил тогда еще очень юный Майкл Б. Джордан (в этом году он стал лауреатом премии «Оскар» за лучшую мужскую роль в фильме «Грешники»). Как и большинство его сверстников, Уоллес вынужден торговать наркотиками, потому что на его районе нет других социальных лифтов. Но через несколько лет мальчик понимает, что его отвращает насилие, и хочет выйти из игры. Он соглашается на сотрудничество с полицией, которая укрывает его в деревне у бабушки. Фатальным для Уоллеса становится влечение к прошлому: как Соботка не мыслит себя без доков, так и Уоллеса тянет обратно на углы. В организации Барксдейла его справедливо подозревают в крысятничестве; Стрингер Белл отдает приказ о его убийстве. Расправляются с Уоллесом близкие друзья — Боди и Пут; подросток молит о пощаде, напоминая о бывшей дружбе.
Еле-еле, но Боди и Пут по очереди жмут на курок. В дальнейшем нам еще не раз покажут фотографию мертвого Уоллеса как напоминание о том, к чему, с одной стороны, приводит бессмысленная война с наркотиками, а с другой — следование беспощадному гангстерскому кодексу, который отстал от жизни так же, как использование телеграфа.
Стрингер Белла убивают в конце третьего сезона, а Омара Литтла — самого яркого персонажа сериала, участвовавшего в убийстве Стрингера, — в конце пятого. Расправы в «Прослушке» происходят буднично и как будто по расписанию, чем она напоминает ту же «Гоморру», где итог каждой серии можно подводить числом покойников. Саймон намеренно лишает насилие гламуризации и вообще не упивается им — показательно, что за весь сериал в итоге прозвучит лишь один полицейский выстрел: им Роланд Призбылевски случайно убьет своего товарища, после чего лишится значка и отправится работать в школу. Так авторы лишний раз подчеркивают, что насилие необходимо остановить, а не запускать его по второму кругу.
«Прослушка» — эпохальный сериал, который точно заслуживает вашего внимания. Втянувшись в ее лор, вы в равной степени будете сопереживать полицейским и дилерам, потому что все они — часть одной безжалостной системы, несовершенной, как и сама человеческая натура.
