Еще Достоевский опроверг главный миф о русских: неожиданное наблюдение о лени
Федор Достоевский был не только великим русским писателем, но и выдающимся мыслителем. Еще в 17 лет он сформулировал для себя задачу, которой фактически посвятил всю дальнейшую жизнь: разгадывать тайну человеческой души.
Насколько Достоевский в этом преуспел, лучше всего говорят его романы. «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» спустя полтора века продолжают разбирать именно за невероятную глубину характеров и понимание человеческой психологии.
Впрочем, свои наблюдения Достоевский выражал не только через художественные произведения. Гораздо прямее он рассуждал в публицистическом «Дневнике писателя», где говорил об обществе, политике, России и национальном характере.
Одно из любопытных рассуждений появилось в 1876 году. Достоевский фактически выступил против одного из старейших стереотипов о русском человеке — якобы природной лени и вечного желания ничего не делать. Того самого образа Емели, который лежит на печи и ждет, пока все произойдет «по щучьему велению».
Писатель считал такое представление несправедливым. По его мысли, исторически бездействие русского человека объяснялось вовсе не отсутствием желания трудиться. Достоевский полагал, что долгое время людям попросту не давали возможности проявлять инициативу. А когда ограничения начинали исчезать, происходило ровно обратное — появлялись невероятная энергия и стремление действовать.
«Это предрассудочное, а теперь до невероятности оказенившееся обвинение зародилось именно тогда, когда русский человек, если и лежал нa печи или только и делал, что играл в карты, то единственно потому, что ему и не давали ничего делать, не пускали его делать, запрещали ему делать.
Но чуть лишь у нас раздвинулись заборы, то русский человек тотчас же обнаружил скорее лихорадочное беспокойство и нетерпение в стремлении к делу и даже неустанность в деле, чем желание лезть на печку.
Если же и до сих пор не совсем ладится дело, так ведь это вовсе не потому, что оно не делается, а потому, что при двухсотлетней отвычке от всякого дела нельзя так сразу приобресть способность понимать дело, верно подходить к нему и суметь за него взяться», — писал Достоевский в «Дневнике писателя» в 1876 году.
Получается, еще почти 150 лет назад Достоевский предлагал совсем иначе посмотреть на привычный стереотип. По его мнению, дело было не в какой-то врожденной русской лени. Напротив, при появлении возможностей человек способен проявлять «лихорадочное беспокойство», нетерпение и удивительную неустанность в работе.
А проблемы Достоевский связывал уже с другим: если человека очень долго отучали от самостоятельного дела, одной свободы недостаточно — еще нужно время, чтобы научиться ею пользоваться.
