В СССР придумали совершенно новый тип жилья: почему идея домов-коммун обернулось провалом
В конце 1920-х годов в СССР появилась одна из самых необычных архитектурных идей своего времени — дома-коммуны. Их создатели были уверены, что новое социалистическое общество требует совершенно нового образа жизни. Предполагалось, что люди будут не только жить под одной крышей, но и вместе готовить еду, стирать белье, воспитывать детей и проводить свободное время.
Личная жизнь должна была уступить место коллективной, а привычная квартира — превратиться лишь в небольшое пространство для сна и отдыха. Архитекторы считали, что именно такое жилье поможет сформировать «нового советского человека», который будет ставить интересы общества выше собственных.
«Молодежь скорее, чем кто-либо, должна и может покончить с традициями отмирающего общества… Пролетарский коллективизм молодежи может привиться только тогда, когда и труд, и жизнь молодежи будут коллективными. Лучшим проводником такого коллективизма могут явиться общежития-коммуны рабочей молодежи. Общая коммунальная столовая, общность условий жизни — вот то, что необходимо прежде всего для воспитания нового человека», — писала 2 марта 1924 года газета «Северный комсомолец».
Большинство домов-коммун строилось в духе конструктивизма. Внутри размещались небольшие жилые комнаты или даже отдельные спальные кабины, а вместо привычных кухонь и столовых создавались общие помещения. Проекты предусматривали прачечные, душевые, библиотеки, клубы, детские сады, спортивные залы и просторные террасы.
Предполагалось, что жильцы будут проводить основную часть времени именно в этих общественных пространствах, а домашние обязанности постепенно исчезнут благодаря коллективному обслуживанию. Особенно активно подобные проекты начали разрабатывать после конкурса Моссовета 1926 года, когда идея нового типа жилья получила официальную поддержку.
На практике все оказалось гораздо сложнее. Многие люди не были готовы отказаться от привычной семейной жизни и собственного бытового пространства. Общие кухни, столовые и прачечные быстро стали причиной постоянных бытовых конфликтов. Родителям было неудобно отдавать воспитание детей общественным учреждениям, а постоянное нахождение рядом с соседями лишало жильцов чувства личной свободы. Даже те, кто поддерживал идеи коллективизма, со временем начинали понимать, что полностью отказаться от привычного семейного уклада практически невозможно.
Еще одной серьезной проблемой стало то, что страна переживала острый жилищный кризис. Дома-коммуны нередко заселяли не так, как задумывали архитекторы. Вместо одиноких рабочих и молодых семей в них селили большие семьи с детьми, а помещения, предназначенные для общественных нужд, превращали в дополнительные жилые комнаты. Из-за этого коммунальная инфраструктура переставала работать так, как было задумано, а сама идея коллективного быта теряла смысл. В некоторых зданиях позднее пришлось перестраивать планировку, оборудовать отдельные кухни и санузлы, фактически превращая дома-коммуны в обычные многоквартирные дома.
Дом-коммуна на Орджоникидзе в Москве после реставрации
К началу 1930-х годов руководство страны постепенно отказалось от наиболее радикальных экспериментов с организацией быта. Государство стало уделять больше внимания строительству традиционных квартир, пусть и небольших по площади. Идея полного обобществления повседневной жизни была признана слишком сложной для реализации, а сами дома-коммуны — скорее интересным социальным экспериментом, чем моделью жилья для миллионов людей. Некоторые здания сохранились до наших дней и считаются памятниками архитектурного авангарда, однако большинство из них давно утратило первоначальное назначение.
