В детстве Есенин целовался с коровами и сравнивал с ними даже свою жену: что общего он нашел в Дункан и скотине
Великий русский поэт с необычайным талантом и трагической судьбой Сергей Есенин славился любовью к кутежам и женщинам. Он не раз признавался, что спиртное и представительницы прекрасное пола — едва ли не то единственное, что спасает его от ужасной тоски от серых будней и суровой действительности. А потому нередко злоупотреблял кутежами, о чем сам жалел.
«Водка помогает. От тоски. От скуки. Если бы не водка и вино, я уже давно смылся бы с этого света. Еще девушки, конечно. Влюбишься — и море по колено! Зато потом как после пьянки, даже еще хуже. До ужаса отвратительно», — говорил Есенин в беседе с поэтессой Ириной Одоевцевой, которая затем написала о нем одноименную книгу.
Впрочем, была у поэта еще одна страсть — совершенно безобидная, в отличие от предыдущих. И даже очень милая.
Выросший в селе Есенин с детства полюбил животных и особенно коров.
«Вот еще животные. Лошади, коровы, собаки. С ними я всегда, с самого детства, дружил. Крестьяне животных совсем не понимают. Как они грубы и жестоки с ними. Ужас! А я их всегда любил и жалел. В десять лет я еще ни с одной девушкой не целовался, не знал, что такое любовь, а целуя коров в морду, просто дрожал от нежности и волнения. Ноздри мягкие и губы такие влажные, теплые, и глаза у них до чего красивые!», — с нежностью вспоминал Есенин.
Любовь к коровам у поэта была настолько велика, что он даже сравнивал их с женщинами, в частности с женой — танцовщицей Айседорой Дункан.
«И сейчас еще, когда женщина мне нравится, мне кажется, что у нее коровьи глаза. Такие большие, бездумные, печальные. Вот как у Айседоры», — говорил поэт.
Поэтому вовсе неудивительно, что Есенин посвятил корове отдельное стихотворение («Корова», 1915), полное тепла и искренности. Оно воплотило в себе весь трепет, жалость и нежность — чувства, которые испытывал поэт с детства к этому животному.
«Дряхлая, выпали зубы,
Свиток годов на рогах.
Бил ее выгонщик грубый
На перегонных полях.
Сердце не ласково к шуму,
Мыши скребут в уголке.
Думает грустную думу
О белоногом телке.
Не дали матери сына,
Первая радость не прок.
И на колу под осиной
Шкуру трепал ветерок.
Скоро на гречневом свее,
С той же сыновней судьбой,
Свяжут ей петлю на шее
И поведут на убой.
Жалобно, грустно и тоще
В землю вопьются рога…
Снится ей белая роща
И травяные луга».
