Они годами ковали славу СССР и были близкими друзьями. Что связывало великого Тарасова и легендарного Гомельского
Анатолий Тарасов — личность поистине незаурядная. Обычный человек вряд ли смог бы добиться такого ошеломительного успеха на тренерском поприще. У руля ЦСКА Анатолий Владимирович становился 13-кратным чемпионом СССР и 8-кратным обладателем Кубка СССР. Именно в эпоху Тарасова московские армейцы начали тотальное доминирование во внутреннем чемпионате и очень быстро стали самым титулованным клубом в истории Советского Союза. Все это было возможно благодаря работоспособности великого тренера и его отдаче любимому делу.
Тем не менее свободное время у олимпийского чемпиона все-таки было. И он любил проводить его не только с родными, но и со своим близким другом — баскетбольным тренером Александром Гомельским. Тарасов умел дружить. Они с Гомельским многие годы были соседями. Оба жили в «генеральском доме» на Ленинградском проспекте, 75.
«Когда к брату в гости приходил Анатолий Тарасов, часто предлагал тост: «Давайте выпьем за Героя Социалистического Труда Нину Григорьевну, мою супругу. Столько лет терпеть мужа вроде меня — это героизм». Пусть не обижаются жены шахтеров или полярников, но быть женой тренера — труд адский. Особенно тренера, который работает с женской командой», — рассказывал Евгений Гомельский, младший брат Александра.
Тарасов обожал приходить в гости к Александру Яковлевичу и спорить о том, какой вид спорта популярнее — хоккей или баскетбол. Разумеется, каждый из собеседников поддерживал свою дисциплину. Поэтому беседы получались очень жаркие и громкие. Анатолий Владимирович был уверен, что в мире не придумали ничего лучше хоккея. И переубедить его было очень непросто.
Помимо увлечения спортом, у Тарасова и Гомельского было много общего. Например, оба любили ходить в лес за грибами, а также увлекались большим теннисом. Они общались семьями.
«А мы с Анатолием Владимировичем познакомились при забавных обстоятельствах. Саша пригласил меня в Архангельское на тренировку хоккейного ЦСКА. Потом, говорит, с Тарасовым пообщаемся, в баньке попаримся. Поехали. Тренировка началась, и я был поражен, до чего же необычные упражнения Тарасов выдумывал. Все — из головы. Так вот, после окончания занятия Анатолий Владимирович предложил брату партию в теннис. Саша ткнул в меня пальцем: «А этот парень пускай судит». Tаpacoв пожал плечами. По-моему, принял меня за водителя. Судил я честно. Но у Тарасова в тот день игра не шла. Когда я первый раз крикнул, что мяч улетел за линию, он нахмурился. Во второй раз что-то пробурчал. А в третий — обложил меня матом. Саша, доиграв партию, говорит ему: «Подойдем к судье, поблагодарим». Это еще сильнее взбаламутило Тарасова: «Да пошел он!» А Саша хохочет: «Женька это, мой брат». Тарасов осекся, вгляделся и покачал головой: «Провел…» С той поры относился ко мне с большой теплотой», — вспоминал Гомельский-младший.
