«Бей русских и негров!» Хоккеист из СССР рванул во Францию и столкнулся с агрессией — история о Горбушине
«Прогресс» (Глазов), «Сокол» (Киев), «Реймс» (Реймс, Франция), «Морзин-Авориаз» (Морзин, Франция), «Эпиналь» (Эпиналь, Франция), «Бельфор» (Бельфор, Франция). Все это — не набор клубов, выбранных случайным образом. За эти команды выступал уроженец Глазова и бывший защитник второй сборной СССР Сергей Горбушин. После 14 сезонов в Советском Союзе оборонец перебрался во Францию. Где живет и по сей день. Не самый типичный хоккейный и жизненный путь, не правда ли?
«Я отправился во Францию по протекции Владимира Ковина. Мы с ним корешковали. Он на год раньше там оказался, замолвил слово президенту «Реймса». Вообще-то меня в Финляндию оформляли. Киев с Тампере города-побратимы, поэтому я должен был в «Ильвес» отправиться. Но в мае Богданов подошел: «В «Совинтерспорте» решили, что поедешь во Францию», — вспоминал Сергей в интервью.
Горбушин признавался, что отправляясь во Францию, был уверен — ему будет очень легко. Сборная этой страны тогда не котировалась на международном уровне. А у советского защитника был опыт выступления за вторую национальную сборную СССР. Но все оказалось не так, как он себе представлял. Выяснилось, что в местном чемпионате полно сильных легионеров. Чехи, поляки, натурализованные канадцы — мастеров хватало. Особенно агрессивно в отношении представителей Советского Союза были настроены канадские хоккеисты. Узнав о происхождении Горбушина, они реагировали «как бык на красную тряпку и летели убивать». Советский защитник сильно натерпелся от разъяренных канадцев.
«И игровики встречались классные. Да и общий уровень рос, на Олимпиаде в Альбервиле французы неплохо выступили, в четвертьфинал пробились. В 90-м к нам в команду перешли два сборника из Парижа. Один из них, Пьер Шмит, рассказывал, что перед матчами с «Реймсом» их тренер-канадец давал установку: «Бей русских и негров!». Там же играли алжирец Серж Джеллул и вратарь Минджимба, сенегалец. Они оба во Франции родились, корни из Африки», — рассказывал оборонец.
В финансовом плане Горбушин чувствовал себя во Франции приятнее, чем в СССР. По контракту ему платили 21 000 франков. На руки он получал 7500, остальное уходило в «Совинтерспорт» — контору-монополист, которая занималась отправкой хоккеистов за рубеж. Также клуб предоставлял машину, автомобиль и даже компенсировал бензин. В Советском Союзе хоккеисты могли только мечтать о таких условиях.
«Как было с французским? Ни слова не знал. Разве что «бонжур» да «селяви», не больше. В школе учил немецкий, и то когда это было. В России как привык? Что написано — то и читаю. А во Франции читаю: «Ренаулт», — меня поправляют: «Рено». — Читаю: «Роуен». — Оказывается, надо: «Руан». — «Так почему же вы лишние буквы пишите?» Но мало-помалу начал говорить, читать-писать. Впрочем, до сих пор иногда сбиваюсь, особенно когда разволнуюсь с ребятишками на тренировке», — говорил Горбушин.
