Винер, Кабаева и Чащина поддержали Ляйсан Утяшеву после операции: «Как раньше уже никогда не будет»
После того, как Ляйсан Утяшевой все-таки смогли поставить правильный диагноз и найти причину болей в стопе, сразу же провели операцию. Несколько дней гимнастке даже нельзя было вставать с кровати, чтобы гипс укрепился на ногах. Все же, по прогнозам врачей, Ляйсан должна была ходить с ним на протяжении восьми месяцев.
Одной из первых, кто позвонил и поговорил с Утяшевой после операции, была Ирина Винер.
— Это закончилось и прошло, — сказала Ирина Александровна. — Забудь. Теперь мы говорим только о будущем. А будущее мы делаем только сами.
— Спасибо, Ирина Александровна. Спасибо вам за все.
— Тебе спасибо. Ты очень талантливая, умная. И сильная. Мы с девочками очень ждем тебя на базе. Очень ждем. Ты нужна нам. Ты нужна гимнастике. Не позволяй болезни даже на долю секунды победить тебя. Все пройдет. И та беда, которая на тебя свалилась, пройдет тоже.
Винер прекрасно понимала, что Утяшева пропустит чемпионат мира и лечение с восстановлением будет очень долгим. Даже так она поддерживала спортсменку и ждала ее возвращения.
Только на третий день после операции Ляйсан разрешили пользоваться костылями. На левую ногу наступать было запрещено, поэтому она опиралась на правую. Даже так Утяшева физически ощущала болт — хотя в ногах не было чувствительности, зато болело все тело. Помимо всего этого, гимнастка была эмоционально подавлена:
— За что мне такое испытание, наказание? Назови как хочешь, только легче не станет… Ведь я заслуженно занимала те места, которые мне присуждали на соревнованиях. Не интриговала, никому не завидовала, не пыталась понравиться судьям во что бы то ни стало… Я просто работала, занималась тем делом, которое нравилось. Тогда — за что?
Ляйсан пыталась даже без возможности ходить немного разминаться. Простая растяжка рук и позвоночника приносила боль, но она не могла остановиться из-за переживаний. Гимнастка высчитывала время для занятий, чтобы об этом не узнали врачи, потому что требовался полноценный покой. Утяшева все же с головой подходила к своим «тренировкам», поэтому даже не пыталась как-то работать ногами: было больно и страшно.
Ирина Винер звонила каждый день, интересовалась самочувствием, хотя самой ей было непросто. Дисквалификация первых номеров — Ирины Чащиной и Алины Кабаевой — все еще продолжалась, третий номер сборной в больнице с гипсом после операции. Тогда ей приходилось вновь начинать с нуля, готовить уже других спортсменок на главные старты. Утяшева все это понимала, из-за чего было еще больнее.
Чащина и Кабаева тоже звонили подруге.
— Девчонки, как вы думаете, многие из соперников нашей, российской сборной обрадовались оттого, что мы ушли?
Возникла заминка. Я надавила на самую больную мозоль.
— Да уж наверняка никто из тех, с кем мы вчера боролись за первые места, по нам не рыдает. Литры слез по нам не льются.
— Хотя бы поэтому мы должны вернуться. Все втроем, да? Чтобы было как раньше.
— Ляйсан, — голос Алины тихий, чуть слышный, — «как раньше» уже никогда не будет. Прошло время. Я другая. Ты другая. Мы все другие. Остается принять это как данность… Но ты не думай об этом. Главное — выздоравливай. А потом уже посмотрим, что делать.
— Мы им всем покажем, девчонки.
— Покажем. Не сомневайся.
В материале использовались цитаты из книги Ляйсан Утяшевой «Несломленная».
