«Винер — человек, который рождается раз в 100 лет». Канадская гимнастка об отторжении Москвы и работе в Новогорске
Канадская гимнастка Патриция Беззубенко дала большое интервью проекту «Выше облаков». Спортсменка родилась в Ванкувере, но имеет российские корни и долгое время жила и тренировалась на две страны — в Канаде и в России. Свою спортивную карьеру Патриция начинала во Владивостоке. Она многократная чемпионка Канады, побеждала и на международных турнирах.
В новом интервью Патриция рассказала про отбор на Олимпиаду-2016, переживания после ошибки на самом важном турнире и сравнении России и Канады.
Sport24 записал все самое важное.
РПП перед отбором на Олимпиаду в 2016-м
— Когда речь заходит о вопросах веса и внешнего вида в спорте, зачастую это больше уходит в сторону расстройства пищевого поведения, это я уже сейчас понимаю. Нужно было, конечно, заниматься не вопросом веса, а какими-то психологическими моментами перед отбором на Олимпиаду в Рио. Сейчас-то я вообще понимаю, что нужно не бороться с весом, нужен абсолютно другой подход к этому, и когда ты меняешь к этому свое отношение, ты сразу выглядишь прекрасно. Пик твоей спортивной карьеры приходится на 19-20 лет — это обычный женский переходный возраст. В тот момент я понимала, что уже в своем максимуме, уже ничего не могу сделать. Ну что, мне вообще не есть?
Про разницу жизни в России и Канаде
— Лет с 12, когда я начала по юниорам выступать за Канаду, я начала ездить в Торонто, но еще жила в Москве. Потом, когда я закончила спорт, я еще была в Москве, но буквально через год или через два переехала. И с тех пор здесь живу. Это уже 7-8 лет. Так что я перманентно в Торонто. Года два назад я на свой день рождения решила сделать себе подарок. Увидела, что в России есть классная баня, и поняла, что хочу провести там свой день рождения. Поэтому я туда поехала.
Но я приехала в Россию — так разочаровалась. В том плане, что я энергетически себя чувствовала так некомфортно. Вообще! В Москве мне было одиноко, мне было как-то неуютно энергетически. Вот сколько я там не жила… Я уже 7-8 лет живу в Торонто. И был такой выезд в Россию обратно — я прям почувствовала этот контраст. И я убедилась в этой теории, что это как с людьми — с кем-то ты коннектишься одним образом, с кем-то ты коннектишься другим образом. Я поняла, что у меня с Москвой, с Россией, особый коннект. Я очень люблю Россию, я очень скучаю, мне Россия очень много дала, я там выросла. Но мне там очень неуютно.
— Почему неуютно? Из-за повышенного ритма жизни?
— Да просто мне там некомфортно, энергетически мне не очень. А в Торонто я будто расцветаю, здесь мне хорошо. Я поняла, что ты в любом месте можешь сформировать все, как тебе надо. Здесь я могу жить и спонтанно, и неспонтанно… Москва вообще не мой город. Каждый раз, с самого детства, когда я туда ездила, я там сразу то болею, температура 40, то еще что-то. Такая реакция организма на Москву, какая-то несостыковка происходит. А в Торонто у меня как будто бы все супер.
— Если финализировать тему России и Канады. С чем у тебя ассоциируется Москва?
— Москва это что-то такое очень тяжелое, сложное. Я прошла там свои моменты жизненные. Мне кажется, мне этого всего настолько хватило там, всю эту московскую жизнь я вкусила. И выбрала для себя, что мне это не подходит.
— Ассоциации. Опиши одним словом Москву и опиши одним словом Торонто.
— Москва — это, наверное… Выживание.
— Даже так! А Торонто?
— Москва — выживание, а Торонто — жизнь. Даже без спорта было бы также. Москва по энергетике не мой город.
О тренировках в Новогорске
— Я там тренировалась с Дарьей Кондаковой, у нас был классный тандем. Я с теплотой вспоминаю этот период. Вообще, первый день в Новогорске был, когда я еще по юниорам выступала и туда приехала с Аминой Василовной Зариповой. Она была как раз тем человеком, который как бы меня заметил на каком-то первенстве в России, когда я из Владивостока приехала. Она и Вера Ефремовна Штельбаумс меня там смотрели.
К отбору на Олимпиаду я готовилась с Юлей Голубенко в последний свой год. Я вернулась туда, откуда я начинала. Юля же мой первый тренер, когда я попала в ЦОП. Это была обычная подготовка, как к любым соревнованиям. Не было такого: «Вот сейчас мы готовимся на Олимпиаду». Я такой классический спортсмен. У меня есть одна работа, это выступать. Выступил, забыл. Со мной никогда не обсуждали: «Ты наша надежда, мы будем готовиться на Олимпиаду».
О пропуске Олимпиады
— Я не знаю, что пошло не так. Да, я не квалифицировалась. На отборочном чемпионате мира у меня была ротация обруч, мяч, булавы, лента, по порядку. Первые три вида я нормально, стабильно иду. И на ленту я выходила уже без сил. Это были для меня, наверное, одни из самых сложных соревнований в жизни. Там еще было так странно расписание составлено, что между видами был большой перерыв.
Не хватило меня до последней секунды. Я не сделала буквально свой самый последний элемент, уникальный случай. Самый последний элемент, я просто не схватила ленту. Когда остановилась, я не могла поверить, где я, что это происходит со мной. Почему лента за ковром? И, если честно, я даже не помню, как я сидела, смотрела оценки.
У меня был весь этот полный процесс, стадии отрицания, я была в лютой депрессии. Я сказала, что больше не приду в зал, хотя был план, что я остаюсь и пробуюсь на следующую Олимпиаду. У меня настолько была ко всему этому боль и даже какое-то отвращение, я эту ленту вообще видеть не могла. Закрылась дома, неделю не ела, не пила вообще ни с кем не общалась.
Про роль Ирины Винер
— Ирина Александровна — это фигура, которая создала художественную гимнастику в стране, вообще в мире на таком уровне. Вот этот самый прайм, когда была Алина Кабаева, Ирина Чащина. Я в тот момент была маленькая и была в это все влюблена. Конечно, мама меня отправила в спорт, но я впитала это ДНК благодаря таким гимнасткам. То, что она создала — это просто феноменально. Она именно тот человек, который рождается раз в сто лет. Я очень Ирине Александровне благодарна. Она весь период моего спорта помогала мне, у меня была возможность тренироваться в Новогорске. Ирина Александровна — это душа. Это просто наша большая мама гимнастики.
