«Вам-то не могу объяснить важность психологии. А Аршавину…» Психолог о критике главы академии «Зенита»

Бывший психолог академии «Зенита» Ирина Рюхина рассказала, какой вклад внесла в развитие петербургского клуба и российского футбола в целом.

— Аршавин сказал, что не понял, «что такого прорывного случилось за эти 10 лет» в академии благодаря вам. У вас есть ответ?

— В детско-юношеском спорте тяжело сделать что-то прорывное и занести это себе в плюс. Каждый год я писала отчет о проделанной работе и никогда не упоминала, что какой-то ребенок спрогрессировал. Я не понимаю, как посчитать процент причастности: это игрок повзрослел или тренировочный процесс на него повлиял, агент или вообще SMM-менеджер удачно выложил пост с его фото. Моей задачей было показать, что есть разные подходы обучения и взаимодействия с игроками.

— Вы доносили это до Аршавина?

— Мой вклад — в принципе появление спортивной психологии в массах. Меня приглашали на тренинги, брали интервью — потому что я, Ирина Сергеевна, работала в таком клубе, как «Зенит». Это сильно повлияло на то, что на профессию пошли учиться студенты, а РФС развивает это направление. Вот это для меня — прорыв!

Изначально я хотела, чтобы эта профессия потеряла нейтральный статус и стала официальной. Надеюсь, в итоге все не превратится в хаос и дилетантизм.

И второе — сам мой переход в «Зенит». Когда я пришла в академию, одновременно уходили тренеры старого поколения. На их место пришли молодые, которым нужна была поддержка. Сейчас они работают в академии и профессиональных лигах.

— Вы все это прояснили лично Аршавину?

— Я вам-то не могу объяснить важность психологии в интервью. А ему… Аршавин — глава академии, и среди всех задач психология для него не так важна. Это дополнение к развитию футболиста. То же самое с тренером по физподготовке или пиар-менеджером — во время игровой карьеры Аршавина обходились без них и вырастали спортсменами. Но мир изменился.

— В какую сторону?

— Недавно на занятии я привела пример из своей баскетбольной юности — он мне очень понравился. У нас была возможность играть только в маленьком зале, и играли мы не 5 на 5, а 2 на 2, 3 на 3. Максимум — 4 на 4. Сейчас читаем европейские переводы — и узнаем, что детям нужно играть 2 на 2 и 3 на 3, чтобы они больше находились с мячом, чаще обыгрывали, лучше ориентировались в игровых ситуациях. Нам кажется: «Вот это идея — она разовьет скорость принятия решений у игроков». Но ведь это не новшество — в нашем детстве так делали вынужденно, — рассказала Рюхина в интервью корреспонденту Sport24 Алексею Фаткадынову.