Новая версия, почему Зидан на самом деле боднул Матерацци 20 лет назад: она многих удивит
9 июля 2006 года, ровно 20 лет назад, Зинедин Зидан нанес самый знаменитый удар в своей карьере — в грудь Марко Матерацци.
Мне нравится этот поступок тем, что его до сих пор можно обсуждать, — и находить в нем новые грани. Скажем, как так получилось, что сегодня публика линчует Криштиану Роналду за эгоизм, но в свое время она — не вся, но ее солидная часть, — наоборот, превозносила Зидана за откровенно эгоистичную выходку?
Вероятно, дело не только в том, что Зидан постоял за честь сестры. В конце концов, он был профессиональным футболистом и за годы карьеры слышал в свой адрес немалое. Да и макаронник Матерацци вряд ли оказался настолько поэтом, что затронул в душе Зизу какие-то потайные, давно надорванные струны.
Нет, дело здесь точно не в сестре. Вообще, предполагаю, отношение к сестрам у фанатов Зидана примерно такое, как у Тони Монтаны. Пацанское, да, и в обычной уличной потасовке задеть именем сестры таких ребят — можно. Но не в дополнительное время финала чемпионата мира, где на кону — золотая вечность. Когда пахнет золотыми котлами, ребятки не размениваются по пустякам.
По правде, Зидан боднул Матерацци в грудь, чтобы — вдохните воздуха в свою грудь, сейчас последует низвержение идола, — чтобы все внимание, прикованное к финалу ЧМ, забрать себе. У плеймейкера Франции никак не получалось обмануть Джиджи Буффона во второй раз — после паненки на седьмой минуте. Копились усталость, тяготы. Об этом хорошо написал Жан-Филипп Туссен в эссе «Меланхолия Зидана» (здесь оно лежит полностью, в моем, кстати, переводе):
«Зидан чувствует себя сломленным и уязвимым. Что-то внутри нас оборачивается против нас — и Зидан, отравленный усталостью и нервным напряжением, только и может, что совершить акт насилия, который приносит избавление, или акт бегства, которое освобождает; иным способом снять нервное напряжение, которое тяготит его, он не в силах».
По итогу вышло так, что даже после поражения Франции все обсуждали только Зидана — и многие описывали его победителем. Это была ставка на зеро, но парадоксально беспроигрышная: ударом в грудь подлого итальянца Зизу придал своему культурному наследию особую форму. Потому что чемпионат мира покорялся многим футболистам, в конце концов, он проводится раз в четыре года.
Но так изысканно хлопнуть дверью не позволял себе никто.
В романе «Ванная комната» Туссен пишет, что он любил слушать радиорепортажи с матчей чемпионата Франции, потому что «футбол лучше смотреть в воображении». Я представляю бедолаг, может быть, дальнобойщиков, которые крутили баранку в ту роковую ночь 9 июля. Ближе к серии пенальти голос диктора уже ввергал в сон; запасы кофеина в крови испарялись.
И вдруг диктор описывал невероятное: Зидан только что — головой и со всей силы — ударил Матерацци в грудь. Мама родная, его ведь сейчас удалят.
Мама родная, его правда удалили!
Я помню, как в происходящее отказывались верить комментаторы Первого канала. Они поверили бы в любой красоты гол, забитый на 120-й минуте. Но красная карточка Зинедину Зидану, полученная за столь вопиющий проступок, в его последнем матче в жизни — это было поистине чересчур.
Поэтому Зидан и великий — великий эгоист. Он навалил посреди финального матча грандиозную кучу, по которой мы, как археологи, до сих пор скрежещем лопатами. Еще бы: редкий случай, когда на поступок Герострата решился кто-то масштаба Платона.
Меланхолия Зидана — наша общая меланхолия, настигающая, когда на играемый нами матч надвигается, давит неизбежностью последний свисток арбитра.
