«Засыпал с мыслью: «Сейчас замерзну и умру». Интервью Эда Халилова — он покорил самые высокие вулканы без почки
4 мая 2018 года экстремальный спортсмен Эдуард Халилов победил в первой в истории гонке на выживание мирового уровня — Bear Grylls Survival Challenge. Халилов преодолел 4 мили по страшной жаре без воды и обогнал 200 человек. И все это — с инвалидностью.
В соцсетях Халилов ведет курсы по выживанию, ведь сам столкнулся с огромным количеством неприятностей: чуть не умер в горах и едва не замерз в Антарктиде. Корреспондент Sport24 Алексей Фаткадынов пообщался с экстремалом — кстати, футбол он тоже любит.
Из-за проблем со здоровьем Халилов на занимался в спортшколе, но регулярно рубился в футбол с друзьями во дворе. Эд до сих пор не забывает о хобби: в начале марта провел два матча за «Народную Команду» в медийном турнире «НаПике» и отметился яркими действиями в обороне.
«Обнаружив, что у меня с детства нет почки, все врачи сказали: «Офигеть!»
— Ты стал одним из главных выживальщиков России без почки. С этого и хочется начать. Какие болезни у тебя диагностировали в детстве?
— У меня врожденные проблемы с сердцем. Но инвалидность — да, из-за отсутствия почки. Как-то я получил сотрясение мозга. Попал на обследование — там и обнаружили, что почки нет с рождения. Все врачи сказали: «Офигеть!»
— Можно их понять.
— Так еще и выяснилось: дед по папиной линии, который умер в пожилом возрасте, прошел войну и несколько раз был в плену, позже прошел обследование и узнал, что у него тоже не было почки. Передалось по наследству — через поколения.
— Жуть.
— Как только узнал об этом, подумал: «Если дед прошел все невзгоды без почки, то и я могу». Мотив моей жизни — преодоление, борьба, победа.
— Так и захотел стать экстремалом?
— Хотел провести яркую жизнь. Родители у меня совсем не туристы. Мой максимум в детстве — деревня по выходным. Со временем появилось окружение, которое любило природу. Рос я на Урале — у нас шикарные леса, горы и пещеры. С огромным удовольствием путешествовал с друзьями, а потом узнал о существовании самой высокой горы России — Эльбруса. В 2013 году забрался на нее, и меня зацепило.
— Представляю.
— Потом побывал на Килиманджаро и вообще на самых высоких вулканах всех семи континентов — и стал 61-м из 80 среди тех, кто это сделал. А на Эльбрус в сумме в качестве гида и организатора поднимался уже 40 раз! Восходил туда суммарно с тысячью людей.
«Открыл глаза — а брата и друга уже засыпало снегом. Подумал: умрем втроем на этой горе»
— Самый жесткий твой поход?
— Одно из первых восхождений на самую высокую гору Башкирии — Иремель. Из-за глупости, отсутствия опыта и снаряжения мы допустили ошибки, из-за которых могли умереть.
— Как конкретно ошиблись?
— Мы втроем (с другом и братом) пошли в бурю, хотя перед нами группа в 50 человек развернулась в обратном направлении. Мы дерзко сказали: «Дойдем до вершины!»
К тому же, у нас не было навигатора: ни средств связи, ни трекеров.
— Не лучший сценарий.
— Когда приближались к вершине, физические и ментальные силы подходили к концу. Так еще и на обратном пути замело следы и потемнело. Шли, проваливались под снег, ноги застревали между камнями. В один момент захотелось упасть и отдохнуть.
— Представляю.
— В такие моменты, когда ложишься, сразу засыпаешь — из-за серьезного переутомления. Так еще и вокруг ничего не было видно — сплошное молоко. Я засыпал с мыслью: «Сейчас замерзну и умру». Открыл глаза — а брата и друга уже засыпало снегом. Подумал: умрем втроем на этой горе.
— Как выкручивались?
— Проявил силу воли, поднялся и пошел дальше — растормошил ребят на последних парах бензина. Когда шли вниз, тоже ничего не видели. Спустились к лесополосе — а там уже не было такого ветра. С третьего раза нашли тропу — это было наше спасение.
Потом шагали 15 километров до ближайшей деревни. Восхождение на Иремель — точно в топ-3 самых опасных в жизни.
— Какие походы еще в твоем топе?
— Восхождение на вулкан на границе Чили и Аргентины, — Охос-дель-Саладо. Его высота — почти 7 тысяч метров! Уже на высоте для одного шага нужно было сделать 30 вдохов. Представляешь, из 30 участников до финальной точки добрались только четверо, в том числе я. Запредельные физические и ментальные нагрузки.
На обратном пути присел отдохнуть — и уснул. Проснулся только из-за того, что меня задувало ледяным ветром. Кислорода уже не хватало, приходилось терпеть.
Причем никаких инструментов у нас не было! Все по классике: штурмовой рюкзак, теплая одежда, термос с чаем, перекус, фонарь, запасные рукавицы.
— Какой поход еще выделишь?
— В январе 2025-го мы организовали экспедицию на самый высокий вулкан Антарктиды — Сидли. За всю историю на него восходило меньше 100 человек. Среди всех вулканов этот — самый труднодоступный.
Там практически невозможно спасти людей! Если заболит зуб, проявляется аппендицит, появится воспаление — пиши пропало. Длина трещин доходила до двух километров, температура была около 30–40 градусов мороза.
— Очень жестко.
— Во время штурма вулкана со стороны Новой Зеландии пришла серьезная буря. Если не спустишься к лагерю с палатками — умрешь. Вот мы кое-как справились на обратном пути: потерялись, заблудились — и нашли дорогу только по трекеру.
Дул сумасшедший ветер, замерзла техника. Было очень страшно и опасно. Интересно, что восхождение было завершающим — седьмой континент и его высочайший вулкан.
«Лепишь из червей печеньку, жаришь на костре и ешь»
— Что самое необычное приходилось есть?
— В горах питаемся нормально: там ты должен быть в кондициях. Если говорить о выживании — чего я только не ел… Жуков, личинок, змей — полно всякой живности.
— Что-что? Даже ядовитых змей?
— А какая разница! Мясо есть мясо. Голову отрезал, содрал шкуру, достал кишки, порезал на куски, поджарил на костре и сожрал.
— Вообще не боялся?
— Скорее брезговал. Сработал инстинкт самосохранения. Когда чувствуешь, что еда вонючая и некрасивая, организм предохраняет тебя от угрозы. А вообще во время выживания не надо есть лягушек, змей и насекомых, если не уверен. У людей другие вкусовые предпочтения, поэтому сразу могут произойти рвотный рефлекс, деморализация. Легко можно отравиться и словить понос, тошноту, рвоту.
— Не каждому дано.
— Даже ягоды могут быть опасны! Если много их съесть, от одних может появиться аллергия, от других — учащенное мочеиспускание, а от третьих получить такой отек, что и не снимешь.
— Как твои ученики относились к тому, что нужно есть личинок?
— По-разному. У кого-то был азарт: «Вау, сейчас попробую съесть!» У кого-то реально начиналась рвота: человек уходил в кусты стругать.
— Не хватило выдержки!
— Представь, ты — городской изнеженный житель или офисный планктон, и тебе говорят следующее: «Это дождевые черви. Их надо откопать, потом кинуть в банку или бутылку с водой, чтобы из них вышла земля. Потом берешь червей, кладешь на лопату, разбиваешь тыльной стороной и делаешь из них фарш. Потом лепишь все это, делаешь печеньку, жаришь на костре на лопате и ешь». Обычному человеку не очень понравится такой сценарий!
— Это точно.
— Да он обалдеет! Даешь ему змею: «Вот, нужно поесть ужа». Некоторые вообще не едят мясо, а здесь — пища, которую он ни разу не ел и боится.
— Чем тогда питаться?
— Тем, к чему ты привык. Держать фокус не на добыче еды, потому что тратишь много сил и энергии, но получаешь маленький профит. Надо сосредоточиться на выходе из этой ситуации: искать тропу, реку, озеро.
— Что самое важное в таких экстремальных ситуациях?
— Если бы мне сказали взять только одну вещь, то это навигатор. Буду голодным, раненым и замерзшим — но пойму, куда иду.
— Как взаимодействовать с дикими животными — теми, чьим обедом можешь стать сам?
— Самое важное — сделать так, чтобы звери услышали и почувствовали тебя в лесу. У медведя нет задачи искать людей и есть их. Кабаны, лоси и медведи нападают, если человек выходит на них внезапно и представляет угрозу для потомства.
Мы постоянно поем, разговариваем, кричим, чтобы нас услышали звери в лесу. Также важно не ходить по одиночке. Если ты в группе, то животное почувствует опасность.
— А если эти советы не помогут?
— Есть световые петарды! Постреляли, повзрывали — зверя не увидишь, он никогда не подойдет к тебе.
— Но хоть раз пересекался с медведями?
— Однажды мы ушли из лагеря, потом возвращались, шумели и увидели, что на нашей базе — потрепанные рюкзаки. Следы медведя, который приходил к нам.
Конечно, я и медведей видел! На Камчатке они пасутся, как коровы. Но в группах мы делаем все, чтобы с ними не пересекаться.
«В детстве мне сказали: «Будешь работать вахтером и выдавать ключи»
— Ты гонял в США на чемпионат мира по выживанию. Как во время забега относился к тому, что ты — единственный русский на этой трассе?
— Думал об одном. Если мне так тяжело в моих хороших физических кондициях, то что с остальными? Мой девиз: «Чем хуже, тем лучше». Я в любом случае преодолею ситуацию, а другие сдадутся и включат заднюю.
Да и вообще, я летел в США через океан, потратил кучу денег и сил не для того, чтобы прогуляться пешком. Мой девиз: главное не участие, а победа. Нельзя отбывать номер — важно рубиться до последнего.
— Поплыл от жары?
— Кружилась голова, было обезвоживание. На трассе находились пит-стопы с водой, но я поставил цель: преодолеть расстояние без остановок от начала до конца.
— Это же нереально!
— Больше 10 лет назад я голодал без еды и воды четверо суток! Каждый день выполнял потогонные упражнения. После этого побыть сутки без воды — вообще не проблема.
— Как ты решился на челлендж с четырьмя днями без воды и еды?
— Моя жизнь состоит из таких челленджей. Например, я добирался до вершины вулканов Эльбрус и Килиманджаро и делал там 111 берпи — сложное физическое упражнение.
— Ого.
— В другой раз сутки шел с увесистым рюкзаком без остановок — преодолел 101 километр. Ни разу не садился и не ложился — с 12 дня до 12 часов следующих суток.
А еще хотел оформить 10 тысяч отжиманий за сутки.
— Получилось?
— Не успел! Справился за 36 часов. Испытываю себя на прочность, потому что мне нельзя заниматься спортом.
— Почему?
— У меня 8 сотрясений мозга, серьезные черепно-мозговые травмы. Например, одну из них получил еще в садике, когда с разгона ударился об угол стола. На этом вообще моя жизнь могла закончиться.
— Не сломался ментально?
— В детстве мне сказали: «Максимум будешь работать вахтером и выдавать ключи». Меня это завело.
Стал заниматься спортом, обливаться холодной водой и нагружать организм, понимая: все — в голове. Эти испытания — возможность сказать: «Я могу».
— Но ведь ты даже играл в футбол.
— Постоянно играл с пацанами во дворе, но профессионально и в спецшколе не занимался, потому что у меня с детства — тяжелая инвалидность. Спорт был противопоказан, поэтому играли с пацанами во дворе. Футбол очень сильно люблю. Настолько, что год назад получил на нем травму: порвал связки на голеностопе левой ноги.
— Как травмировался?
— Неудачно упал на футболе! В Сочи периодически играл в перерывах между событиями. Хотя у меня весь год распланирован — за 12 месяцев набирается по 10 экспедиций на самые высокие вулканы мира. К тому же, устраиваю выживание в горах, морях, лесах… За 2-3 недели до этих событий переставал играть в футбол, но вообще рубимся в миньку с пацанами в Сочи, как только появляется возможность.
Сейчас согласился сыграть за «Народную Команду» в медийном турнире «НаПике» — осторожно, с разогревом. Главное — не усугубил травму, да и формат классный, динамичный. С удовольствием сыграл бы еще раз, но живу в Сочи — специально прилетел в Москву только на две игры.
