«Русские и ребята из СНГ сразу распределили в свою хату». Интервью с фанатами ЦСКА, которых арестовали в Дубае

ОАЭ, равно как и другие страны региона, справедливо заполнили ленты новостей на фоне боевых действий на Ближнем Востоке. Многие, у кого была возможность покинуть Эмираты, либо уже сделали это, либо пытаются прямо сейчас: аэропорты медленно, но открывают регистрацию на вылет.

Все еще в Эмиратах — и без права выезда — фанаты ЦСКА Игорь Шевелев и Максим Поминов. Оба еще в начале февраля приехали в ОАЭ на Зимний кубок РПЛ — пошуметь за любимый клуб, — но влипли в малоприятную историю.

Парни планировали притормозить в одном из хостелов, где, как сообщает телеграм-канал «Дубай Петрович», наткнулись на постояльца из Пакистана, «которому не понравились непрошеные гости». Фанаты ЦСКА попытались уладить конфликт, но «пакистанец заявил на них в полицию и обвинил в попытке кражи».

В итоге фанаты оказались в дубайской тюрьме, а позже застали и взрывы ракет. Автор Sport24 Марсель Арзуманян набрал ребятам, чтобы восстановить все события.

— Максим, судя по картинке, вы сейчас не на улице.

— Фанаты ЦСКА, которые живут в Эмиратах, помогли оплатить гостиницу на пару дней, спасибо им огромное. Не бросили.

— Как и когда вы оказались в Эмиратах?

— С Игорем мы прилетели в Дубай 6 февраля. Все начиналось как обычная поездка. Переночевали, на следующий день к нам присоединился наш товарищ — потом он помогал нам на протяжении всей истории, — и отправились на матч с «Динамо» в Абу-Даби.

— Имя раскроешь?

— Не хотелось бы. Я его не предупреждал.

— Что было на матче?

— Поболели, прекрасно провели время. Затем вернулись в Дубай. Переночевали в районе Дейра в гостинице, а утром у нас закончилась бронь — и мы выселились. Российские карты к сайту Booking.com не привязываются, поэтому мы просто ходили пешком, заглядывали в отели и спрашивали, есть ли свободные места.

— Тут все и началось?

— Прошли три отеля — везде full number, мест нет. К обеду наткнулись на какой-то недорогой хостел. Хотели скинуть вещи и пойти гулять по Дубаю — посмотреть Бурдж-Халифу, искупаться, насладиться городом.

— Насладиться не вышло.

— На стойке регистрации хостела никого не было. Я много путешествую и знаю: в таких ситуациях можно найти кого-то из постояльцев, спросить, где менеджер, и поселиться за наличку. Так мы и решили сделать. Поднялись на этаж, увидели комнату, из которой доносились голоса. Я постучался, подождал, приоткрыл дверь и с порога спросил по-английски: «Здравствуйте, поможете мне? Я ищу менеджера отеля».

— Кто-то откликнулся?

— Из комнаты вылетает пакистанец. Начинает меня хватать, кричать, угрожать. За ним — женщина. Сразу начала снимать все на телефон. Я вообще не понимал, что происходит. Я пакистанца не трогал, не повышал голос, пытался объяснить, что просто ищу менеджера, не хочу проблем, драки. Просил: «Пожалуйста, не трогайте меня. Мне просто нужна помощь». Но он продолжал меня хватать, хватать, хватать. Синяки потом были — но это уже мелочи.

— А где был ваш друг Игорь?

— Пока я разбирался с пакистанцем, он шел дальше по коридору, искал персонал. Крикнул ему: «Иди дальше. Я сам разберусь». Минуту или больше меня держали, потом я постарался выйти из комнаты. Забрал Игоря, и мы выбежали на улицу. Еще нервно посмеялись: вот такое гостеприимство.

— М-да.

— Поехали в центр, погуляли, переночевали в другом хостеле и отправились в Абу-Даби — на матч ЦСКА — «Зенит». Там была огромная торсида наших красно-синих болельщиков. Классно пошумели, но мы с Игорем смогли посмотреть только первый тайм. У нас были билеты на обратный рейс «Победой» в 17:20. Сразу после первого тайма рванули на автобус, потом на такси — в аэропорт.

— Повязали вас уже там, в аэропорту?

— Подошли на стойку регистрации — и тут Игоря сразу же уводят. Подходят какие-то люди, говорят, что у него проблемы с полицией. Мне выдают билет, я иду на таможню. Прикладываю посадочный — красный свет. Меня тоже задерживают и говорят ехать в участок в районе Дейра. Никто меня не заковывал, не арестовывал — просто сказали: доберись сам до отдела полиции.

— Снова уточню: а что делал Игорь?

— Ему даже не сказали, в какой именно отдел полиции надо ехать. Он вышел на улицу, поймал полицейскую машину, и та отвезла в первый попавшийся отдел.

— Как вы держали связь?

— Пакет интернета к тому моменту закончился, я не знал, где Игорь, что с ним. Вышел из аэропорта, сел на автобус, потом на метро, добрался до полицейского участка в Дейре. Захожу, объясняю ситуацию. Мне говорят: мол, небольшие проблемки — на вас дело. И показывают фотографию Игоря: он тоже должен приехать.

— В это время Игорь вообще в другом отделении?

— Это мы уже узнали постфактум. Я спрашиваю у полицейских: «Зачем? Что Игорь сделал?» Мне отвечают: «Ваш друг приедет, проведем беседу, и все будет хорошо. Никаких проблем, никакого тревел-бана».

— Как нашли Игоря?

— С горем пополам объяснил: мне нужен вай-фай, чтобы связаться с ним. Спустя время мы встретились в полиции, но вечером с нами никто не хотел разбираться. Забрали все вещи — телефоны, паспорта, рюкзаки — и отправили в местный обезьянник.

— Обезьянник в Дубае — это что?

— Четыре комнаты с железными кроватями, без окон и часов. Ты вообще теряешься во времени — не понимаешь, день сейчас или ночь, сколько часов прошло. Свет горит всегда. Я пытался звать консула, стучал в дверь, показывал на камеру, что мне нужна помощь. Часа через полтора-два нам дали какие-то кофты и штаны — потому что ночевать в футболке и шортах на железной кровати невозможно.

— Что говорили полицейские?

— Обещали, что утром свяжутся с заявителем и все решится. В 4 утра принесли «завтрак» — какую-то жижу с хлебом. Мы даже не сразу поняли, сколько времени. После завтрака прошло несколько часов — нас все не вызывают.

— Как скоро вас все же вывели оттуда?

— Сложно сказать: часов-то не было. Когда вывели, переводчика не дали. Мой английский — уровень туриста: спросить, где кафе, где красиво. А тут пришлось объяснять ситуацию на английском, да еще арабам с их акцентом. Мы кое-как втолковали, нам показали текст на арабском — якобы то, что мы сказали, — и сказали расписаться, обещая, что через пару часов отпустят. Мы сомневались, но расписались. Нас снова закинули в камеру.

— Что потом?

— Прождали еще часа два-три, потом вывели на второй разговор. Там — прокурор. Я понял: больше расписываться непонятно на чем не буду. Прокурор сказал: «Твое право». Никакого консула, никаких объяснений — нас с Игорем одели в наручники и повели через подвалы, лестницы, с охраной в распределительный пункт.

Там раздели догола и забрали все подчистую. Игоря увели первым. Минут через десять завели меня. Это был момент как в американском фильме: выходишь в большое помещение, перед тобой четыре барака, и все на тебя смотрят, кто-то по железкам стучит, гадают, куда тебя определят.

— Ох.

— Испытал дикий ужас. Но нам невероятно повезло — нас отправили в барак, где были русские и ребята из СНГ. Они сразу нас взяли под крыло, распределили в свою хату. Помогали все три дня, что мы там сидели. Поняли: мы не из криминала, никогда в тюрьме не были. Поддерживали как могли.

— Что собой представлял барак?

— Он рассчитан на 40 человек, а жило там 120–130. Непальцы, пакистанцы, индусы. Между ними — постоянно терки, разборки, крики. Воды вообще не было. Утром горячий чай с молоком и вечером обычный чай с какой-то баландой — невкусной и непонятной. Свет выключали всего на четыре часа — с 12 ночи до 4 утра. В 4 утра — завтрак и сразу намаз. Поспать нормально невозможно.

— Что еще запомнил?

— Там был парень по имени Абдулла. Он рисовал на стене кровью клопов огромную цифру 9. К тому моменту, когда мы пришли, он почти закончил. Я спросил: «Сколько дней рисовал?» — «Неделю».

— Как вам помогали русскоговорящие?

— Если бы не они, мы бы просто лежали в проходе, где придется, накрывались бы куртками и пытались выжить. А так нам хотя бы место более-менее нормальное выделили.

— А за что сидели эти ребята?

— Серьезные люди: их Интерпол привез из Турции. Вкратце: примерно три с половиной миллиона долларов со счета иранца, который живет в Эмиратах, оказались немного на другом счете.

— Ничего себе «немного».

— Вот так. Был с нами и один темнокожий — выглядел как настоящий гангстер. Он организовывал связь с внешним миром. Схема такая: он звонил своей девушке по таксофону, она по WhatsApp соединяла с нужным номером — фактически просто подносила телефон к таксофону. Связь была так себе, но можно было передать информацию. Когда я случайно перечеркнул номер телефона в его блокноте, на меня все посмотрели как на сумасшедшего. Там каждая капля чернил — на вес золота.

— Ты через этого темнокожего связался с родными?

— Пока ехал в полицию, был на связи с родителями. Они знали, что происходит. Уже в камере набрал через «гангстера»: сказал, что жив, попросил подключить консулов, дать огласку. Связь была ужасная, но хоть как-то.

— Понятно.

— Еще одна история. В бараке было много курящих людей, но сигарет, естественно, никто не дает. Мужики придумали замену: делали импровизированный снюс. Брали обычную бумажку, насыпали на нее чай, добавляли немного зубной пасты — буквально чуть-чуть — и закладывали все это под губу. И так обманывали свой организм.

— Через три дня вас все же выпустили?

— Вызвали на разговор с прокурором. Вечером мне предъявили одно: мол, я ворвался в частную собственность и покинул место преступления. Утром — другое: что я уже обокрал чужую квартиру. Пакистанец заявил, что я зашел к нему и рылся в его вещах. При этом видео, которое они снимали, ничего такого не показывает. Там видно, как я стою, снимаю очки, пока он меня держит, и говорю: «Пожалуйста, хватит меня трогать». А Игоря вообще в том номере не было — он искал менеджера в другой комнате.

— Вы пытались договориться с пакистанцем?

— Позже наш товарищ, который хорошо говорит по-английски, нашел этого пакистанца, постучался к нему и предложил решить дело миром: компенсировать моральный ущерб, забрать заявление. Пакистанец согласился. Договорились созвониться в воскресенье. Но в воскресенье он переобулся и сказал, что не хочет разговаривать. В понедельник попытались поговорить с прокурором, а во вторник узнали, что дело передано в суд.

— А суд какого числа?

— 20 мая. То есть нам с Игорем придется находиться здесь три месяца. Как так можно? Из-за такой глупой ситуации — три месяца в чужой стране. Почему нельзя решить миром? Почему пакистанец не идет на контакт? Почему прокурор считает меня вором?

— Что планируете делать до мая?

— Из-за того, что на нас открыт криминальный кейс, мы даже не можем здесь официально работать. Нам, конечно, помогают местные фанаты ЦСКА, им безмерное спасибо. С началом боевых действий все усугубляется — мы узнали, что суды не будут вестись, пока эта война не закончится.

— Ракеты слышал?

— После тюрьмы нам ничего не страшно, но, да, звуки слышим. Сейчас живем в гостинице с выходом на крышу, вчера слышали взрывы. Вчера ездили в церковь в Шарджу, на пути к ней увидели военную базу, по которой были попадания. Люди пытаются уехать в Сауди, в Оман. Паникует народ.

— А в церковь вы поехали, чтобы пожить там?

— Знакомые подсказали, что есть такая возможность. Не просто прийти и жить, а помогать церкви. Но в самой церкви отказали, объяснили, что так не получится.

— Кем ты работал в России?

— Ведущий, хостес, бармен в Москве. Игорь — официант в Нижнем Тагиле. Никакого удаленного дохода у нас нет. Адвокаты стоят порядка 500 тысяч. Но тут отдельное спасибо ЦСКА: через отдел связи с болельщиками нашли адвоката, с которым, возможно, будем работать. Клуб не забывает о нас.

Здесь нам сказали, что в любом случае будет штраф — правы мы или нет. Как находить деньги, не знаем. Сейчас начался Рамадан: когда денег совсем не остается, местные помогают, кормят нас. Голодными мы здесь пока не оставались.

Ситуацию с уголовными делами прокомментировал директор по коммуникациям ЦСКА Кирилл Брейдо. Ниже полная цитата.

— Клуб в курсе о во многом нелепой, но и исключительно проблемной ситуации, которая сложилась с двумя нашими болельщиками. Ребята в том числе были среди тех болельщиков, благодаря которым даже на сборах в другой стране команда чувствовала себя на матчах турнира как дома.

И конечно, очень жаль, что дальше ребята омрачили произошедшим свою поездку в ОАЭ. Мы сразу были в курсе ситуации и находимся на связи вместе с консульством и родственниками ребят. Клуб помогает в том числе в поиске адвоката и берет на себя оплату работы адвоката. И мы такие не одни — очень сильно проявляет себя фанатское братство. Мы понимаем, что ребятам тяжело, и очень важно, что они не остаются одни.

При этом, безусловно, мы не имеем права ставить под сомнение законы другого государства, и на сегодняшний день у нас также нет оснований предполагать некорректность судебного процесса.

Для нас как для клуба статус болельщика ЦСКА имеет особую важность и ценность — и у этого есть взаимная ответственность. Мы надеемся, что ребята действительно не нарушили закон в той степени, которая подразумевает более серьезное наказание, и все ограничится минимальным штрафом и скорейшей возможностью покинуть ОАЭ.

***

Для тех, кто захочет помочь ребятам, — реквизиты Максима: 2 202 205 340 772 372 (Сбер).