«Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Ульяна Черепанова о медали ЧР, проблемах с зарплатой и сборной
Ульяна Черепанова — новое имя в российском биатлоне.
В сезоне 2025/26 спортсменка из Петрозаводска, выступающая за Санкт-Петербург, впервые в карьере попала на подиум чемпионата России. Черепанова стала третьей в суперспринте.
Sport24 познакомился с биатлонисткой, разузнал о причинах ее прогресса и деталях повседневной жизни.
— До этого сезона тебе не удавалось удивлять большими результатами, хотя ты уже не первый год бегаешь по взрослым. Как ты сама себе объясняешь, за счет чего спрогрессировала и добралась до бронзы чемпионата России в суперспринте сейчас?
— На взрослый уровень я перешла 3 года назад. Первый сезон был адаптационным. Мне нужно было привыкнуть к скоростям, к формату проведения соревнований. Второй сезон у меня получился скомканным. Я там много не выступала, много пропустила. И вот только к третьему сезону и подготовка сложилась, и все, что запланировано, было сделано. В регионе есть определенные проблемы, но тренеры работали, искали какие-то варианты, пытались решить все сложности. И, наверное, просто возраст уже подходит такой, когда набираешь максимальную форму. Все эти моменты помогли мне показать такой результат.
— Что для тебя — стать призером чемпионата России?
— Это важно. Я рада, что у меня теперь есть такая медаль. Потом, когда я закончу, у меня будет награда, о которой я буду рассказывать своим детям или внукам.
— Насколько ты довольна прошедшим сезоном?
— У меня только финал сезона получился хорошим — я там и в десятке была, и медаль получила. До этого результаты были намного скромнее. Там и с ходом были проблемы, и со стрельбой. Мне хотелось бы более стабильно выступать на протяжении всего сезона, чтобы иметь возможность попадать в призы. Пока еще мало сил на это. Не могу весь сезон проводить на высоком уровне. В общем, есть над чем работать.
— По итогам соревновательного года тебя включили в состав второй сборной России. Твои эмоции, когда ты это узнала?
— Это не было неожиданностью, потому что тренеры уже разговаривали со мной о том, что ведут переговоры с тренерским штабом сборной. Мне было приятно получить приглашение. Интересно поработать на таком уровне и узнать, что там и как все устроено.
— Главный тренер сборной Санкт‑Петербурга Александр Касперович говорил о тебе следующее: «В будущем она может стать хорошей биатлонисткой». Как прокомментируешь его слова?
— Хорошая биатлонистка — субъективное понятие для меня. Я считаю себя хорошей биатлонисткой, из-за того, как я выполняю свою работу и отдаюсь любимому делу, а не из-за результатов. Что касается какого-то прогресса, то, да, я считаю, что еще можно стать лучше.
— Тебя отмечал не только Касперович, но и Дмитрий Губерниев. Комментатор считает, что ты и ряд других спортсменов — будущий фундамент российского биатлона.
— Я не отношусь прям серьезно к этим словам, потому что сегодня один спортсмен — фундамент, завтра — другой. Для меня это просто красивые слова, и не более.
— Ты никогда не говорила, что тебе важно выиграть Олимпиаду, чемпионат мира, поехать на Кубок мира. В твоей карьере тебе важно добраться до своего максимума. Как он выглядит в твоей голове?
— Мне бы хотелось попасть на международные старты, поучаствовать в них. Конечно, здорово было бы съездить на Олимпиаду и взять какие-то медали, но пока это все, наверное, больше из разряда фантазий. Не скажу, что это прям поставленные мною цели. Я бы хотела этого, но немножко боюсь ставить такие грандиозные цели, чтобы потом не разочароваться.
***
— Твоя история в спорте — когда она началась?
— Родители поставили меня на лыжи. Они были самые простые, которые на обычные ботинки надеваются. И мы часто ходили по выходным на прогулки.
Когда я пошла в школу, записалась в секцию. Она называлась «Биатлон», но я даже понятия не имела о том, что это вообще такое. Просто во все подряд секции записывалась. Там было много ребят. Мы играли в подвижные игры — было весело, мне очень нравилось. И вот так я осталась.
Потом мы стали стрелять из пневматической винтовки. Далее мой первый тренер ушел из школы, и меня под свое крыло взял другой специалист. Она преподавала в школе физкультуру и параллельно с этим вела лыжную секцию. У нас там собралась дружная девчачья команда.
Затем мы перешли на уровень покруче — нас отвезли в Петрозаводске на спортивную базу «Курган». И вот уже там начались полноценные тренировки, поездки на сборы. До окончания школы я была там.
Когда пришло время поступать в университет, тренер помогла мне устроиться в Санкт-Петербурге в спортивную школу. Я попала к Виктору Владимировичу Юрлову. Потом какое-то время работала с Эдуардом Михайловичем Воробьевым. Последние два года провела под руководством Василия Вячеславовича Шаталина. Все это так затянуло, но вскоре я поняла — мы с биатлоном надолго.
— В чем для тебя главный кайф этого вида спорта?
— Мне очень нравится тренироваться. Кстати, даже больше, чем соревноваться. Я чувствую себя сильнее, когда тренируюсь. Люблю проводить много времени на свежем воздухе. Спорт подарил мне великолепное социальное окружение. Благодаря биатлону я поездила по России. За все, что у меня есть, я благодарна спорту.
— Есть спортсмены, которым дано от природы заниматься тем или иным видом спорта, а есть те, кто вынужден добиваться успехов трудом. Ты из какой категории?
— Когда я была маленькая, думала, что мне дано от природы. Со временем у меня случился неудачный период, когда соревнования не удавались, все было плохо. И тогда я подумала, что, наверное, мне все-таки не дано.
Я понимаю, что всю жизнь трудилась, всегда все выполняла и много делала. И, наверное, я больше труженик, чем поцелованная богом.
— Ты начинала в Петрозаводске, но позже переехала в Санкт-Петербург. Питер стал для тебя домом?
— В первый год мне было тяжело перестроиться. Все другое. Это уже университет, совсем другая спортивная школа, тренировочный процесс тоже выстроен по-другому. У меня было намного больше сборов, каких-то тренировочных мероприятий. Я думала тогда: «Нет, я ни за что не буду жить в Санкт-Петербурге. Мне здесь не нравится, я здесь чужая. Мне некомфортно». Сейчас я уже привыкла, мне уже здесь комфортно. И родители, и родственники остались в Петрозаводске, но большая часть моих друзей живет в Санкт-Петербурге. Наверное, в будущем я бы хотела остаться в этом городе.
— О сборной Санкт-Петербурга часто говорят в контексте проблем с финансированием, отсутствием инфраструктуры для тренировок и так далее. Проблемы действительно такие серьезные?
— Самая большая проблема — репутация Санкт-Петербурга испорчена. Есть недопонимания и среди руководства, и среди тренерского состава, и среди спортсменов.
Спортивная школа, в которой я числюсь, — совсем другая история. С финансированием там все хорошо, люди заинтересованы в том, чтобы работать, приглашать специалистов и спортсменов, чтобы развивать биатлон в Питере.
Со стороны города политика, которая ведется, немного непонятна. Создается впечатление, что никто не заинтересован в том, чтобы что-то здесь развивать. Пока это не исправится, репутация не улучшится.
— Как на тебе отражаются эти проблемы?
— Заработная плата в Санкт-Петербурге предполагается только за медали. Большую часть времени, что я выступала в Санкт-Петербурге, была на параллельном зачете с Карелией. Зарплату мне платили именно в Карелии. В Питере удавалось что-то получить только за какие-то медали с Первенства страны. Тогда нас ставили на полгода на полставки. Это в районе 15 тысяч рублей. Если мы побеждали на Первенстве, тогда можно было подать документы на социальную выплату, которая составляет 30 000. Ее платили целый год с определенного времени.
Проблема с зарплатой — самая большая для старшей группы спортсменов. Когда ты живешь с родителями, это еще не так ощущается. Когда тебе 18 или больше 20 лет, а ты ничего не получаешь и сидишь на шее у родителей, это давит. Многие ребята из-за этого меняют регион или вообще заканчивают со спортом.
— Дмитрий Губерниев рассказывал в прямом эфире, что ты как-то летом работала в пункте выдачи заказов, курьером. За границей это частая практика у спортсменов. Тебе пришлось попробовать эти профессии как раз из-за проблем федерации?
— Да. В какой-то момент мне сказали, что параллельный зачет больше не смогут сделать. Таким образом я лишалась заработной платы в Карелии. При этом в Санкт-Петербурге мне тоже не предлагали никакой замены этому. Остаться только в Карелии я не могла, потому что там отсутствует финансирование тренировочного процесса. Дать мне инвентарь, организовать сборы — всего этого там не было бы.
Когда закончился сезон, я нашла подработку, которая давала мне возможность получить какие-то деньги. У меня ведь есть потребности помимо спорта. Например, билеты домой купить. И вот так я устроилась курьером. На следующий год работала в пункте выдачи.
— Каким был этот опыт?
— Было интересно, потому что я никогда не работала именно на такой работе. Узнала много нового, стала совершенно иначе относиться к людям, которые оказывают тебе данные услуги. Сама по себе я довольно застенчивая, а тут нужно было много общаться с незнакомыми людьми. Это помогло стать чуть более раскрепощенной.
Было достаточно пары дней, чтобы понять — мне не сложно работать, потому что я понимаю, что это временные меры, и через месяц я этим уже не буду заниматься. Я смотрела на ребят, которые работают годами, и понимала, что это очень тяжелый труд. Не знаю, как они все это делают. Мне бы было очень тяжело. Биатлоном легче заниматься.
***
— Почти каждый пост в соцсетях у тебя сопровождается какой-то цитатой. Ты часто философствуешь в жизни?
— Да, постоянно. Мне кажется, я каждый день рефлексирую над чем-то, думаю, размышляю. С моей лучшей подружкой мы вообще постоянно что-нибудь обсуждаем, философствуем на бытовые и житейские темы. Нам кажется, что мы самые умные (смеется).
Иногда я подписываю фото цитатами, чтобы посмеяться, но порой это высказывания, которые мне понравились, задели меня.
— Есть любимое высказывание?
— Мы живем ту жизнь, на которую нам хватило смелости.
— Какие занятия тебя отвлекают от биатлона?
— Я чаще всего выбираю сходить куда-нибудь с друзьями. Любим с ними квизы. Мы, конечно, почти всегда занимаем места в последней пятерке, но все равно классно проводим время. Бывает, ходим поиграть в волейбол или баскетбол, катаемся на сноуборде.
Еще я езжу домой и вижусь со своими родственниками. У меня достаточно много братьев — 2 родных и 4 двоюродных. Они все маленькие, мне прикольно с ними поиграть, позаниматься.
— Гитара — ты играешь?
— Когда я в школе училась, ходила в музыкалку и играла на скрипке, но где-то в 5 классе бросила. Я всегда была спортивной, и вся эта монотонность мне не нравилась. Родители посчитали, что это важно для общего развития. Когда я бросила играть на скрипке мама сказала: «Ты только биатлоном заниматься не будешь. Выбирай еще что-то». И вот так я выбрала гитару. В детстве много раз ездила в лагеря, смотрела на ребят с гитарами и думала: «Тоже так хочу — сидеть в центре, играть, а все вокруг поют».
Я занималась где-то год, наверное, может, даже чуть больше. Сейчас еще что-то помню, но редко играю, потому что инструмент находится дома.
— Если появляется возможность, что чаще всего ты играешь?
— «Изгиб гитары желтой» — она достаточно сложная, там надо перебором играть. И вот мне нравится всегда разбираться с ней.
— Прыжок с парашютом. Расскажи, как это было.
— Это был рискованный шаг. Я думаю, что не все тренеры и специалисты одобрили бы такое, начин я с ними советоваться.
Идея с прыжком была в голове давно, но до изучения лучших мест для этого и так далее дело не доходило. Потом друзья на день рождения подарили мне сертификат. На решение у меня было три месяца. Записалась я не сразу, но в итоге в последний месяц поехала прыгать. Очень помогла одногруппница, которая подхватила эту идею и поехала со мной. Вместе было проще решиться.
Когда мы пришли, там нужно было заполнять договор о том, что ты снимаешь со всех ответственность, что ты несешь ее сам, что ты понимаешь все риски и что это может привести к летальному исходу. Я читала это и думала: «Мы сейчас встаем и уходим отсюда. Мы не прыгаем, нам это не надо».
Пока мы ждали наш прыжок, было много разных мыслей в голове. Мне в итоге удалось себя успокоить, но, стоя на краю самолета, я столкнулась с животным страхом. Если бы не было инструктора, который тебя выталкивает из самолета, то, наверное, я бы не решилась на этот прыжок, потому что просто окаменела. Свободное падение я не помню. Мой мозг не работал. Пришла в себя, когда парашют раскрылся. Там было уже спокойно и весело.
— Что ты еще хотела бы попробовать в жизни?
— Я хотела бы съездить в азиатские страны. В детстве дедушка говорил: «Мы с тобой поедем в Таиланд». С этим как-то не сложилось. И, наверное, такая мечта возникла оттуда. Хотела бы закрыть этот гештальт. В Европе я бывала, но хочется чего-то нового, другого.
Еще думаю о том, чтобы прыгнуть с тарзанки и второй раз с парашютом. Хотела бы прочувствовать свободное падение, так как вообще его не помню.
— Ты через 5 лет — кто, что, где?
— Я съездила на Олимпиаду. Все еще выступаю. У меня есть семья, хотя бы из двух человек — меня и мужа. Также есть жилплощадь в Санкт-Петербурге. Я понимаю, где хочу работать. Возможно, это будет тренерская карьера, но пока не точно. Мне кажется, я пока не попробую, не пойму. Для меня это интересная профессия, но, возможно, я немного романтизирую. Понятно, что там тоже есть свои подводные камни, которые могут меня разочаровать. Поэтому пока точно не скажу, кем бы хотела быть после биатлонной карьеры.
