«Россия для меня как дом». Герой Евробаскета-2007 Холден, принесший победу сборной РФ, вспомнил всю карьеру

Баскетболист Джей Ар Холден родился в США, начинал там свою карьеру, а в 2002 году приехал играть за ЦСКА. Вскоре после этого Холден получил паспорт России и стал выступать еще и за нашу национальную сборную. Вместе с ней стал чемпионом Европы-2007. Именно Джей Ар забросил решающие 2 очка в финальном матче Евро в корзину сборной Испании.

В 2011 году американец объявил о завершении спортивной карьеры.

О детстве в США, первых шагах в баскетболе, карьере в Европе, выступлении за сборную России Холден рассказал в PONKRASHOW, выходящем на канале First& Red. Sport24 записал самое главное.

— Вообще я занимался тремя видами спорта еще в старшей школе, а не в колледже. И для меня все происходило просто как в жизни: часто ты не получаешь возможности, потому что все говорят: «Вот старший, вот новичок». Я был очень хорош уже в 10-м классе. Но в футболе было так: «Дадим тебе пару минут, но не больше». В бейсболе я ненавидел бейсбол. Я был хорош, потому что я быстрый. Поэтому в бейсболе от меня всегда хотели, чтобы я делал короткий удар и бежал на базу. Мне никогда не давали отбивать, так что я просто ненавидел бейсбол. Я такой: «Терпеть не могу бейсбол». Потом меня поставили на позиции шортстопа и центрфилдера, но иногда мяч летит в тебя, иногда — нет. Поэтому бейсбол был для меня скучным. Но тогда я не знал, что можно заработать 250 миллионов, играя в бейсбол. Может, стоило заняться бейсболом?

Но я ненавидел бейсбол. Он был скучным для меня. Баскетбол был для меня единственным местом, где не нужны были деньги. Все, что нужно, — мяч. Ты можешь пойти на любую площадку и просто бросать один. В любом другом виде спорта нужен кто-то еще. В футболе, если ты квотербек, нужен тот, кто поймает. Если ты раннинбек, — нужен тот, кто отдаст тебе мяч. Если ты ресивер, — нужен тот, кто отдаст тебе пас. В баскетболе ты можешь просто взять мяч, пойти куда угодно и бросать или вести. Я влюбился в это. Я был сам по себе. Проводил много времени в одиночестве в старшей школе. Так что это было моим убежищем, способом просто уйти от жизни. И баскетбол постепенно овладел мной, я просто полюбил его.

И что безумно: я рос, зная только футбол и бейсбол. А мой хороший друг, Дариус Ньюсом, который потом играл со мной за границей, в России, который был моим тренером и которого я называю братом, — он играл в баскетбол. Я же даже не играл в баскетбол. Когда мне было 9-10 лет, был только футбол. Потому что в Питтсбурге у нас не было профессиональной баскетбольной команды. У нас были только футбол, бейсбол и, конечно, хоккей. Баскетбола не было. Поэтому я не рос баскетбольным парнем. А этот молодой парень, которого я встретил на площадке, он обожал баскетбол. И я начал проводить с ним время, как с другом. А в итоге он переехал в мой дом и жил с моей семьей. И я просто полюбил баскетбол.

— Я просто уехал. Такой: «Поеду в Ригу». И никогда не забуду тех ребят, самый первый день, когда я шел в аэропорт. Надо помнить, у меня не было чемодана. У меня был сундук. Знаешь, те старые сундуки, как 30 лет назад. У меня даже не было чемодана на колесиках. Это был сундук, который приходилось нести. Я прилетел с ним, и я не знал Европу. Поэтому когда я вышел из самолета, я понятия не имел, куда идти. Даже не знал про зону выдачи багажа.

Я думал: буду играть в баскетбол, а они говорят, что будут платить. И я сказал: «Если буду достаточно хорош, они будут давать 2500 долларов в месяц. Моя мама сказала: «Теперь можешь лететь. Можешь ехать. Если получится — получишь эти деньги, можешь ехать. Все в порядке». Вот так все и началось.

Я не умел водить авто на механике, поэтому у меня весь год не было машины. Я вообще не водил. За мной приезжали на тренировки, в аэропорт. Мне сказали не покупать еду в продуктовом магазине. Я не говорил по-латышски. Так что они такие: «Просто иди в McDonald's». Весь мой первый год я ел рыбные палочки и куриные наггетсы из McDonald's. Весь первый год. Не вру. Ты никуда не ходишь. Никаких ресторанов, вообще ничего весь мой первый год в Риге. Если честно, это единственный год, и мне даже неловко это говорить, когда я прочитал Библию от корки до корки.

Я вырос в очень набожной семье, и у меня не было кучи книг. Я читал Библию, потому что мне больше нечего было делать. Весь первый год я смотрел MTV, CNN и читал Библию.

После первого года я понял, что смогу пробиться. Но не знал, до какого уровня. В мой первый год я познакомился с крутыми ребятами. Таюс Эдни — с ним я встретился в первый год. Энтони Боуи — тоже в первый. Был еще парень, Ларри Дэниелс из Детройта, я и с ним познакомился в первый год. И «Рига» хотела меня обратно. Так я понял, что сделал что-то правильно. Мы выиграли чемпионат, обыграли «Вентспилс». И вообще, в той команде были, кажется, Тед Джеффрис и Льюис Симс — с Льюисом я до сих пор общаюсь. Это было просто интересно. Я такой: «Они хотят меня назад». Но они: «Дадим 3000 долларов в месяц». А я думаю: «Что-то тут не то». К тому же у меня не было агента. Я сказал: «Нет, подожду». И я ждал, вернулся домой, а буквально через неделю после возвращения, кажется, его звали мистер Рауно, он позвонил и сказал: «Эй, есть вариант в Бельгии». Я: «Когда?» Он: «На следующей неделе». Я буквально был дома всего две недели, и у меня не было ни копейки.

Я сказал: «Без проблем». Мне нужно было пройти просмотр. Это были выходные на 4 июля. Я прилетел в Бельгию, прошел просмотр, и они предложили мне 5 000 долларов в месяц.

— Около пяти-шести команд были довольно сильными. И когда я туда попал, я не знал уровня лиги, но «Остенде» был вроде как на вершине, а они урезали бюджет — сократили больше половины бюджета. Они говорили: «Мы будем перестраиваться. Это будет команда-проект. Мы не ждем высоких результатов, мы перестраиваемся».

А я такой: «Окей, но зачем мне тогда проходить просмотр, если вы хотите перестраиваться? Вы же должны просто…» А они: «Мы хотим тебя попробовать на случай, если захотим кого-то еще». Я прошел просмотр, и мы проиграли нашу первую предсезонную игру «Шарлеруа» с разницей в 30 очков. Мой первый предсезонный матч.

Даже не помню [хорошо ли играл]. Наверное, не очень, раз проиграли в 30 очков. Но тренер — я никогда не забуду. Его звали Люсьен Ван Керкховен. До сих пор он для меня — первый тренер в Европе, который сказал: «Ты станешь здесь по-настоящему хорошим игроком. Доверяй себе. Что бы ты ни делал, доверяй себе». Люсьен Ван Керкховен, я никогда не забуду его слова. Мы проиграли первую игру, и я думал, что меня отчислят. Я в раздевалке, полотенце на голове, сижу вот так.

Сидел и думал: «Нет, не могу поверить, что придется уезжать домой».

А тренер заходит и говорит: «Ты станешь не просто хорошим игроком здесь, ты станешь хорошим игроком в Европе. Все, чего я прошу у тебя в этом году, — доверяй себе. Что бы ни было, просто доверяй себе».

Я просто начал «убивать» [после этого]. Просто с первой же игры.

— Это все Александр Раскович (агент Холдена. — Sport24), работавший с Кущенко. В то время был вариант с «Партизаном» и, возможно, еще с одной командой. Но он считал, что ЦСКА будет для меня лучшим местом. Я подписал двухлетний контракт в Греции (с АЕКом. — Sport24), но мне там не платили. Так что мой агент сказал: «Если они пришлют тебе деньги, не обналичивай чек, иначе не сможешь разорвать контракт». Понимаешь, у меня не было много денег. Я не богатый парень, а ты говоришь мне не обналичивать чек на 50 тысяч долларов? Ты спятил. Мне все равно, кто ты. Не обналичивать 50 тысяч? Но он сказал: «Обналичь только за сезон, потому что это будет доказательством, что тебе заплатили с опозданием. Так я смогу с ними бороться». Потому что надо помнить: никто не ожидал, что мы выиграем чемпионат Греции, так что мой бонус был равен всему моему контракту. Мой контракт был на 150 тысяч долларов, а бонус за победу в чемпионате Греции — 150 тысяч долларов. Он сказал: «Не обналичивай». Я сказал: «Ты говоришь мне не обналичивать 150 тысяч долларов?» Он ответил: «Если хочешь играть за другую команду в следующем году, не обналичивай». Я так и не обналичил тот чек.

Александр Раскович позвонил мне и сказал: «Не обналичивай этот чек, если хочешь уйти из Греции». Угадай, что сказал Кущенко? «Я заплачу тебе то, что они тебе должны».

Он так и сделал. Подумай, он даже не говорил мне этого заранее. Александр просто сказал не обналичивать чек. Я пришел к Кущенко, встретился с ним в офисе. Он сказал: «Тебе не о чем беспокоиться». Это было через месяц или два. «Что бы они тебе ни были должны — я знаю, ты хороший человек, я дам тебе это». Он не обязан был так делать. Я навсегда в долгу перед Кущенко. Если бы он завтра попросил меня быть где-то для него, я бы сделал это. Я навсегда в долгу перед ним. Сергей — первый человек, который усадил меня и сказал: «Мне неважно, выиграем мы или проиграем. Мне важнее сначала ты, а твоя забота обо всем, что касается этой команды, — на втором месте». Он сказал: «Я забочусь о тебе, а ты заботишься о команде. Если мы будем так делать, у нас с тобой никогда не будет проблем».

— Знаешь что? Буду с тобой честен. Приезжая в каждую страну, я думал, что это будет ненадолго. Потому что все, кого я встречал в то время, кто играл в Европе, нигде не задерживались на семь, восемь, девять лет. Год-два — и ты в другой стране. Год-два — и ты в другой стране. Так что я думал: «Ладно, я просто проведу эти быстрые два-три года в России. Это ненадолго. Так что мне не нужно влюбляться в страну, и не нужно делать вид вроде «о, как приятно со всеми этими людьми». Просто делаешь свою работу, возвращаешься в квартиру. Потому что так я вел себя всю карьеру. Делать свою работу — и в свою квартиру.

Но я приехал в Россию, и Кущенко с мисс Верой, царство ей небесное, были невероятно, супер-дупер милы. Типа: «Все, что тебе нужно». Тогда не было такого телевидения и всего. Они находили трансляции американского футбола. Их показывали в казино где-то на Трехгорке. И я такой: «О, я могу смотреть футбол по воскресеньям!»

Это было так здорово. Но потом, когда гулял, я понял: люди просто проходят мимо. Это не было плохо. Не то чтобы я чувствовал дискомфорт. Просто казалось, что все сосредоточены на своей собственной жизни. Никому нет до тебя дела. И тебе нет дела до них. Верно.

Но в моей голове, а надо помнить, я вырос в Америке. Знаешь, я думал, все будет, как в «Рокки». Типа: «О, этот снег. Эти люди будут ненавидеть тебя». Я не знал. Именно так я и представлял. Думал: «Я точно не хочу быть как Рокки».

Я думал: «О, люди просто пьют. Люди не общаются друг с другом и не любят американцев». Думаю, мне просто нужно продержаться здесь год или два, а потом двигаться дальше. Так я и думал.

— Это была хорошая команда. Кори Маггетти, это была команда, которая играла в плей-офф годом ранее. Но, честно, для меня это не имело значения. Буду с тобой совершенно откровенен: для меня это вообще не играло роли. Причина в том, что я знал — это предсезонка. Я знал, что для них это на самом деле не важно. Они просто наслаждались Россией, наслаждались Москвой. Для меня же самым важным, если честно, была сборная. Сборная изменила мою жизнь. Это не было связано с ЦСКА. ЦСКА был велик, не пойми меня неправильно. Это была великая веха. Я обожал играть за ЦСКА. Это приносило мне наибольшую радость в игре. Но сборная — она изменила мою жизнь в масштабах всего мира. Не только за границей, не только в Греции — везде. Именно сборная навсегда изменила мою жизнь.

— Я честно даже не думал о сборной. Честно, когда я пришел в офис к Кущенко после того, как мне выдали паспорт, он сказал: «Не волнуйся о сборной. Просто сосредоточься на ЦСКА». Он не произнес длинную речь. Ничего такого не делал. Он просто сказал: «Сосредоточься на ЦСКА». Так что я даже не был готов к тому, что случилось тем летом. Даже близко не был готов. Потому что когда я уехал домой, я не думал о сборной, пока он не сказал: «Эй, мне нужно, чтобы ты вернулся для сборной». Я такой: «Сборная? Ты же сказал не волноваться о сборной». А он: «Мне нужно, чтобы ты сделал это для меня. Думаю, это будет отличный опыт для тебя, но мне нужно, чтобы ты сделал это для меня». А я говорил тебе: я сделаю что угодно для Кущенко. Что угодно. Так что когда он сказал: «Мне нужно, чтобы ты сделал это», — больше ничего и не надо было говорить. Ты говоришь, что я тебе нужен, — я сделаю. Мне не платили за игру в сборной. Признаюсь вот в чем: я получил дополнительные деньги, когда мы выиграли золотую медаль. Но мне не платили дополнительно просто за то, чтобы играть за сборную.

— Что безумно — люди не понимают: когда мы шли в атаку, когда я вел мяч, в моей голове была только одна мысль: «Здесь есть один человек, который заслуживает право сделать этот бросок, и это Андрей Кириленко». Я буквально думал: «Единственный, кто заслуживает шанс решить, выиграем мы или проиграем, — это он».

Так что, когда я шел вперед, если посмотреть, я не смотрел ни на кого, кроме него. Типа: «Что ты хочешь сделать? Скажи мне, что ты хочешь, потому что ты это заслужил». Я считал себя хорошим игроком, но он был нашим лучшим игроком. Лучшим игроком в нашей команде: «Ты это заслужил, Андрюха».

— Надо помнить, когда я приехал в Россию, я просто хотел играть в баскетбол. Знаешь, когда ты в колледже, в университете, и хочешь продолжать играть. А в то время никто из НБА за мной не приехал. Говорили, я недостаточно хорош. Единственной возможностью был заграничный контракт. И я уехал. Люди не осознают: в мой первый год я играл в Риге за 25 000 долларов за сезон. Люди такие: «Где ты начал играть в баскетбол?» Я начал играть в баскетбол в Риге за 25 тысяч. Вообще-то я приехал на просмотр за 400 долларов. У меня не было денег, когда я рос. Семья у меня была хорошая, но денег не водилось. Так что поехать за границу на неделю за 400 долларов? Я думал: «Если не пройду — вернусь домой. Если пройду — буду играть в международный баскетбол. Я сделаю это». И я уехал. А 13 лет спустя, знаешь, у меня уже были чемпионаты Европы, титул Евробаскета. Это была невероятная эпопея, мужик.

Я навеки останусь в долгу перед Европой, но важнее всего — перед Россией. Потому что я всегда говорю: «Россия для меня как второй дом. Это место, которое приняло меня сильнее всего, любило меня сильнее всего и дало мне большую часть моей карьеры». Поэтому, конечно, Россия для меня как дом.

— Что безумно — не я сам принял это решение. Думаю, оно было в каком-то смысле принято за меня. Потому что в тот последний год, люди не осознают: я пропустил первые 8–10 игр сезона из-за сердца. Мне пришлось ехать в Австрию, в клинику Мэйо в Миннесоте, в Хьюстон к кардиологу. Было столько всего, чтобы подготовиться и получить разрешение, потому что мне нужны были определенные подписи, чтобы Россия позволила мне играть. За всю карьеру у меня никогда не было проблем с сердцем на тестах. Так что я не понимал, что происходит. А они просто гоняли меня туда-сюда.

Помнишь, в той команде был сербский тренер, они поехали в Америку, выиграли, вернулись, и мы начали серию из четырех игр. Но я не играл в тех матчах Евролиги, а мы начали с четырех побед. И сербский тренер сказал: «Прежде чем он вернется к играм, он должен пройти всю подготовку». Это меня немного задело.

Сезон закончился идеально. Я был MVP финала. Мы обыграли «Химки». Но буквально не я принял это решение, пока не сошел с площадки. Я думал: «Пойду ли я играть за другую команду? Нет. ЦСКА? Я хочу уйти или завершить карьеру как игрок ЦСКА». И во-вторых: «Хочу ли я снова проходить через все это ради баскетбола?» Я думал: «Не знаю, позволят ли мне просто… Окей, он играл в этом году, может играть и в следующем. Придется ли мне снова ехать в Хьюстон, Миннесоту и так далее?»

Честно, самое важное — я человек веры, духовный парень, так что я действительно верю, что у Бога был план для меня. Я говорил своей дочери, когда ей было, наверное, пять лет: «Когда ты пойдешь в школу, я перестану играть в баскетбол». Буквально на следующий год она должна была пойти в школу, и я подумал: «Это происходит, потому что так должно быть. Почему это происходит? Почему у меня проблемы с сердцем по тестам? Почему все это сейчас?» Я мог бы играть еще три, четыре, пять лет, но, возможно, это был знак — Бог сказал мне: «Все, хватит».

Главная русская баскетболистка вышла замуж: уникальные тарелки и бокалы для гостей, Мари Краймбрери и даже Корнелюк

Русский вундеркинд покоряет Америку с буквой Ё на спине. Он сам очень религиозен, а на него молятся в «Бруклине»

Советская чемпионка сбежала в Мексику ради любви. У нее обнаружили опухоль мозга